Спасение от фобии

      — Юль, запиши, пожалуйста, мальчика на четверг, на четыре часа, — попросил Арсений Сергеевич, оперевшись локтём о стойку регистрации. — Шастун Антон Андреевич.       Девушка кивнула и быстро внесла запись в компьютер.       — Сделано, Арсений Сергеевич.       — Спасибо.       Психотерапевт, проводив взглядом выехавшую с парковки машину, направился обратно в свой кабинет. Последний приём на сегодня завершился, и можно спокойно собираться домой. Честно сказать, Арсений предполагал, что встреча с Антоном пройдёт гораздо хуже. С самого начала мальчишка шарахался от него и был бледен наравне со стенами клиники. Признаться честно, Арсений даже слегка заволновался, когда Майя Олеговна сразу не заметила сына в коридоре. Если бы подросток сбежал, добром это могло не закончиться. Опасения, что дело дойдёт до обморока или панической атаки, имели место, поэтому было необходимо действовать осторожно, тщательно подбирать слова в общении с Антоном, контролировать его состояние.       Но всё прошло не так плохо. По крайней мере, Антон нашёл в себе силы поговорить с пугающим его человеком и рассказать о травмирующем событии, из которого впоследствии вытек неконтролируемый страх врачей и медицинских процедур, мучающий ребёнка уже восьмой год. Для первого раза очень даже неплохо.       Сам по себе Шастун хороший человек: воспитанный, вежливый (если не считать отдельных моментов, когда он позволяет себе немного повышать голос. Арсений Сергеевич успел списать подобное поведение на сильный стресс и невыплеснутые эмоции), начитанный. Они с ним должны сработаться — тогда желаемый от терапии результат будет достигнут. По-хорошему, конечно, врач назначил бы Антону дополнительные обследования, отправил бы к тому же неврологу. Но из-за ятрофобии сделать это крайне трудно, потому придётся пока обходиться своими силами.       Прежде чем покинуть кабинет, Арсений ещё раз заглянул в свой блокнот.       Шастун Антон Андреевич, 14 лет.       Тревожно-фобическое расстройство.       Ятрофобия…       На следующем сеансе психотерапевт намерен затронуть ещё несколько интересующих его тем, а дальше можно будет приступить к практике и потихоньку прогонять ненавистную фобию.       Да, самое интересное ещё впереди.

***

      Четверг       Честно, я пытался следовать рекомендациям психотерапевта насчёт здорового сна. В понедельник вечером, почувствовав себя вымотанным, пожелал Позову спокойной ночи и лёг спать в полдвенадцатого. В итоге проворочался сорок минут, и сна не в одном глазу. Всё не так: подушка твёрдая, одеяло скомканное; то жарко, то холодно. Когда наконец устроился на кровати удобно и почти провалился сон, вдруг захотелось в туалет. Пошло оно всё! Психанул, взял в руки телефон и написал Диме, который, благо, ещё не спал. Так, болтая с ним, провалялся до трёх часов и только тогда смог уснуть.       То же самое повторилось и во вторник — как по одному сценарию — и даже в среду, несмотря на то, что я хотел хорошо выспаться перед вторым сеансом. Ну, не получается рано засыпать, не для меня это. Сова я, ничего не поделаешь.       Утром пробовал внушить себе, что бодр, как никогда, и выпил кофе, надеясь, что он поможет хотя бы выглядеть именно таким. В школе продержался легко, в основном благодаря получасовому сну на ОБЖ, которое по какой-то причине отменили. А после обеда в сон меня уже не клонило, но и сил от этого не прибавилось. Если не заниматься никакой физической активностью, что делать я и не планировал, вполне можно продержаться до вечера, а там, может, и лечь пораньше на этот раз удастся.       — Антон, тебя отвезти на приём? — поинтересовалась мама за обеденным столом.       Я напрягся, а сердце в груди забилось чаще.       — Какой приём?       Только через секунду дошло, о каком приёме речь, но было поздно, уже спросил.       — Ну, на приём к Арсению Сергеевичу, — спокойно пояснила мама, убирая со стола грязную посуду.       Не нравилось слово «приём». Сеанс или уж встреча. А «приём» это «приём к врачу», и от одного выражения по коже бегали мурашки.       — Я сам дойду.       Поднялся и принялся мыть за собой посуду. Мама не любит, когда тарелки подолгу стоят в раковине, поэтому давно приучила убирать за собой сразу после еды.       — Правда?       Я обернулся. Похоже, она была по-настоящему удивлена такому заявлению.       — Уверен, что сможешь сам?       — Арсений Сергеевич сказал, что встретит меня. А ты можешь ехать на работу.       Жёсткость в моём голосе я не мог контролировать. Наверное, до сих пор злился на маму с папой за то, что они всё это устроили, а мне страдать. Хоть Арсений Сергеевич и оказался… добрым, мы с ним толком не знакомы, он может легко притворяться. Я даже не знаю точно, что он сделает сегодня. Клиника — его территория, и застать меня врасплох не составит труда.       — Ну… хорошо, раз ты так хочешь.       Нельзя сказать, что прям горю желанием. Всё, что хочу — так это остаться дома и спокойно почитать, без лишней нервотрёпки. Но нет, мне придётся идти в это ужасное место. А если в назначенное время там не окажусь, психотерапевт сразу позвонит маме, спросит, где же пропадает её сын, и домой тогда можно не возвращаться. Даже немного непонятно, почему мама так легко верит, что я дойду до клиники сам.       Ну что ж, спасибо за доверие. Не обещаю, что оправдаю его.

***

      До нужной остановки доехал на автобусе. Погода пасмурная. В фильмах зачастую под хмурым небом проходят сражения.       Словил себя на мысли, что иду в обычную (для остальных людей) клинику, как на войну. Вновь одолевала тревожность. Нарастающая внутри паника подталкивала развернуться, отправиться домой и запереться у себя в комнате. Там безопасно, хорошо.       За что же мне это? Я вроде ничего ужасного в своей жизни не успел сотворить.       Только зайдя на территорию, замер. Сделать ещё хоть шаг было сложно. Страх, сбитое дыхание, дрожащие руки… Ненавижу, не могу!       Волна навязчивых мыслей о предстоящей опасности накрыла меня с головой, и вернуться в настоящий момент жизни казалось невозможным.       Вдох… Вдох… Выдох…       Как будто задыхаюсь.       — Антон, — сквозь пелену, отделявшую меня от реального мира, донёсся чей-то зов. — Антон, ты меня слышишь?       Подняв голову, увидел перед собой взволнованное лицо Арсения Сергеевича. Когда он успел подойти?.. Постарался отойти назад, когда психотерапевт протянул руку в мою сторону, но ноги отказывались подчиняться, и я зашатался, едва не упав. Психотерапевт, не церемонясь, обхватил меня за талию.       Перед глазами всё тут же прояснилось. Готов предположить, что поспособствовал этому страх: я очень испугался, когда врач дотронулся до меня, побоялся, что сейчас он может сделать что-то плохое. Зрачки расширились, и я оттолкнул его от себя.       — Не трогайте меня!       Арсений Сергеевич округлил глаза и выставил руки перед собой.       — Хорошо, Антон, хорошо. Тихо. — Повисла небольшая пауза, видимо необходимая для того, чтобы я взял себя в руки. Спина и ладони вспотели. Неприятно. — Ты хорошо себя чувствуешь? Что случилось?       — Ничего. Просто в глазах как-то резко потемнело.       Старался говорить как можно более убедительно: объясняться не хотелось совсем. Ещё через секунду едва удержался, чтобы не ударить себя по лбу. Я настолько спятил, что рассказал ложь о своём плохом самочувствии врачу? Да и он же психотерапевт, шарит в психологии, ему известно о моей фобии, в конце концов! Мог бы и сам догадаться, что случилось.       — Ладно, как скажешь, — произнёс Арсений. Наверное, он таки понял, в чём дело. — Идём.       Когда мы подошли к входной двери, я немного отстал от врача. Не хотел туда идти. Тошнило. Казалось, вот-вот вырвет.       — Антон, — мягко позвал психотерапевт. — Всё нормально. Не бойся. Всё будет так же, как в прошлый раз, ничего нового. Мы быстро пройдём в кабинет. Никто не обидит, я обещаю.       Собравшись с силами, я прошёл в открытую передо мной дверь. Оглянулся вокруг. Всё как в первый раз: те же стены, фотографии, мебель. Только девушка за стойкой сидела другая. Она улыбнулась, заметив нас.       — Добрый день.       О-о-очень добрый. Добрейший.       Арсений Сергеевич положил ладонь мне на плечо и повёл к кабинету. Поддержка мне правда нужна была. Опустил голову, стараясь не зацикливаться на месте, в котором находился. Именно в этот момент снова начало клонить в сон. Сильно хотелось домой.       — Проходи, Антон. — Арсений Сергеевич открыл дверь своего кабинета, и я поспешил скорее зайти внутрь. Да, кабинет под номером тринадцать немного успокаивал, создавая иллюзию уютного домика, а не больничного помещения. — Чай, кофе, вода?       — Кофе, — сходу попросил я, устроившись на знакомом мягком диване, — если можно.       — Конечно можно. Сахар? Сливки?       — Ложку сахара и сливки, пожалуйста.       Пока психотерапевт возился с бодрящим напитком, я несколько раз успел вытереть мокрые ладони о штаны.       — На столе салфетки, — вдруг заговорил он, даже не поворачивая головы в мою сторону, — возьми.       На журнальном столике действительно лежала упаковка салфеток. В прошлый раз их вроде не было. Или я просто не заметил. Не будут же класть салфетки только для того, чтобы я ими руки вытирал?       — Пожалуйста. — На стол рядом с прежней вазочкой со сладостями опустилось блюдце с наполненной кружкой сверху. Как в ресторане прям. — Печенье, конфеты. Угощайся. Есть шоколад с черникой, будешь?       — Нет, спасибо. Я не очень люблю сладкое.       — Да? А я вот сладкоежка, — посмеялся врач.       Заметно.       — А что из еды предпочитаешь? Может, любимые блюда какие-нибудь есть?       — Э-э, ну, не знаю… — Честно, у психологов, психотерапевтов или тех же психиатров одна привычка: задавать тупиковые вопросы. То «чем любишь заниматься?», то «что любишь есть?». Занимаюсь всем, чем хочу, ем всё, что захочу. Такой ответ их же вряд ли устроит. — Плов люблю с детства, йогурты всякие.       — Я тоже плов очень люблю, — улыбнулся Арсений Сергеевич. — Сколько раз в день обычно питаешься?       — Раза два-три. Перекусываю ещё.       — Угу, очень хорошо. — Что-то записал в свой любимый блокнот.       Мне удастся когда-нибудь в него заглянуть?       Отпил глоток тёплого кофе. Хм, вкусный. Я не большой фанат кофе, но всякую дрянь всё же не пью. Надо спросить, где покупает.       — Выспался сегодня?       Он спросил это сразу после того, как я зевнул дважды за минуту. Слишком уж этот Арсений Сергеевич наблюдательный, учтивый. Идеальный какой-то. А в жизни он такой же? У него есть жена? Дети? Или он общается с ними только на работе? Могу ли я у него прямо об этом спросить?       — Почти выспался, — всё-таки даю ответ на поставленный вопрос.       — Во сколько лёг?       Мне будет что-нибудь, если скажу правду? Наругают за то, что не следовал рекомендациям? Но я следовал. А получилось или не получилось — это уже другой разговор.       — Часа в три, вроде.       — Не мог заснуть?       — Есть такое. Я пробовал лечь пораньше, но заснуть всё равно не получалось.       — Как думаешь почему? — снова тупиковый вопрос. Откуда мне знать? Не могу уснуть, и всё. Но здесь Арсений Сергеевич решил помочь. — Может, о чём-то размышляешь перед сном, события какие-то в голове прокручиваешь? Бывает такое?       — Бывает.       — О чём обычно думаешь?       — Обо всём.       Нам обоим было понятно, что дальше развивать эту тему мне не хотелось, поэтому врач просто кивнул и поставил какую-то галочку на листе бумаги. Да, по движению я понял, что это галочка. Он себе там пункты насчёт меня уже составил?       — Как у тебя дела с родителями?       — Думаю, нормально, — пожал я плечами. И опять этот недоверчивый взгляд. Или мне только кажется? — Правда, всё нормально, — добавил, чтобы он точно не усомнился в моих словах.       — Я очень рад этому, — улыбнулся психотерапевт. — Расскажешь мне о ваших отношениях? Чем занимаетесь в свободное время, что любите делать вместе?       Пытался придумать, что же ответить. Мы каждое лето ездим куда-то отдыхать, как только родители уходят в отпуск. Это может быть Турция, Сочи, Дубай. Нам всегда весело и хорошо на отдыхе, не жалуемся. Но мы никогда не устраиваем по выходным вечер игр, не смотрим фильмы, не готовим вместе ужин. Они интересуются, как у меня дела в школе, куда хочу поступать в будущем, хвалят за хорошие оценки и особо не ругают даже за двойки. Но настолько близкой связи ни с мамой, ни с папой не ощущаю. Хотя с мамой мы всё же ближе. С папой вообще можем поссориться из-за какой-то мелочи. Нет, скорее, поспорить. Например, я плохо помыл посуду или не успел протереть пыль из-за уроков. Мама сильно за это не предъявляет, а вот папа может. И вообще, находиться в компании с ним как-то… некомфортно… Не знаю почему. Вернее нет, было чувство, что знаю, и ответ словно лежал где-то на поверхности, но копаться в себе желания не было.       — Мы каждое лето ездим в отпуск, в этом году были в Сочи.       — Тебе понравилось?       — Мы там уже были два года назад, так что я мало что нового увидел. Но да, понравилось.       — А с папой куда-нибудь вместе ходите? На рыбалку, например?       Я поджал губы и покачал головой.       — А ты бы хотел?       — Не знаю. У нас с ним… странные отношения.       — Почему?       — Да я правда не знаю. Не знаю даже, как объяснить. Я его люблю, и он меня тоже, но всё как-то не так…       Одним глотком осушил полчашки кофе. Вдруг почувствовал, что мышцы мои чересчур напряжены. Пальцы сжаты в замок, костяшки побелели. Арсений Сергеевич точно это заметил. Я же могу закрыть тему, если не хочу о чём-то говорить? Конечно могу, но сам не понимаю, почему продолжаю.       — Всегда так было?       — Нет, как будто бы не всегда.       — А когда ты стал замечать изменения?       — Лет в восемь, наверное. Раньше мы очень дружили, а потом отдаляться начали.       — Но, Антон, наверняка есть причина. — Тон психотерапевта был мягким, а взгляд… знающим? — После того как в семь лет тебя заставили поставить прививку, ты обижался на папу?       — Я злился за то, что он держал меня. — Голос опять предательски задрожал, а в горле встал «родной» ком. — Я кричал, прятался за него, просил, чтобы мы пошли домой…       Арсений Сергеевич склонил голову на бок и закивал. Вид его был сострадательным.       — …а он так поступил, — закончил за меня.       Я пожал плечами.       — Я знаю, что родителям часто приходится держать детей в больнице, потому что те вырываются и плачут. Но мне было очень страшно.       — Понимаю. Ты нуждался в его защите. Это правда больно.       — Ещё это и глупо, — нервно усмехнулся. На прищуренный взгляд Арсения Сергеевича добавил: — Остальные так говорят.       — Антон, остальные пусть говорят, что хотят, а для нас с тобой, по крайней мере в пределах этого кабинета, ничего глупого нет.       Я слабо улыбнулся. Ему правда не нравятся все тяжёлые вещи, которые меня окружают?       — Ты ещё обижаешься на папу?       — Получается, да. Хоть он после того случая ничего подобного больше не делал, я всё равно если и иду в больницу, то только с мамой. Я, может, и хочу проводить время с ним, но заставить себя не могу.       — И ни к чему себя заставлять, Антон. Прощать людей нужно уметь, но важно дать себе и время на это. — Глубоко. Браво, Арсений Сергеевич. — Давай сейчас ещё чуточку глубже погрузимся в детство. В детском саду вам же делали прививки, так? Там с этим проблем не возникало?       — Многие дети плакали, и я в том числе, потому что было немного больно, но медсестра и воспитатели всегда успокаивали. У них получалось уговаривать без криков и ругани, и никого даже не держали.       — Медсестра у вас была добрая, да?       — Насколько я помню, да. Рассказывала интересные истории во время процедур.       — То есть добрые врачи всё же есть?       — Конечно есть, я не утверждал, что их нет, — сказано это было спокойно, но он что, думает, я всех в категорию «плохие» отношу?       — Нет, я не это имел в виду, — терпеливо ответил врач. — Мы просто сразу в этом разобрались. Ведь, когда приходишь на приём, ты уже на подсознательном уровне относишься к врачам с недоверием? Как считаешь?       — Наверное.       — По твоему мнению, как можно решить данную проблему?       — Э-э… Больше доверять?       — В целом, да. Но ты сам понимаешь, по щелчку пальцев это не удастся. Можно попробовать сначала просто приглядеться к врачу, к его действиям, манере общения. Особенно если это обычный, ничем не угрожающий поход к педиатру.       — А если не получается? Как только я попадаю в такую ситуацию, на меня паника накатывает. И неважно, педиатр это или хирург.       — Практиковал когда-нибудь дыхательные упражнения? — немного подумав, спросил Арсений Сергеевич.       Искал в интернете эти ваши упражнения, но они, ожидаемо, не помогли.       — Пробовал, но в больнице всё сразу из головы вылетает. Бывает, начинаю задыхаться и не знаю, что тогда делать.       — Не всем людям подходят дыхательные техники, но мы можем попробовать. Если вдруг положительного эффекта не будет, то перейдём к другим приёмам. — Решил наглядно показать технику выполнения. — Делаем вдох, считаем про себя до пяти… Две секунды пауза, и выдох на восемь секунд. Попробуй.       Знаете, было немного неловко. Я не сторонник всего этого, не понимаю, как дыхание помогает. Особенно если начинаешь задыхаться. Но пришлось всё-таки повторить за врачом пару раз, и он одобрительно кивнул.       — Хорошо. Эта техника помогает не только при нарастающей панике, связанной с фобией, но и в любых других стрессовых ситуациях. Можно выполнять сидя, стоя, лёжа. К тому же, если возвращаться к ней каждый день, снизит тревожность и поможет со здоровым сном. Голова не кружится у тебя?       — Нет.       — Всегда держи её в голове, постарайся применить при необходимости. Например, в понедельник, когда придёшь сюда. Ладно?       — Постараюсь.       Чашка моя уже была пуста: я выпил весь кофе и даже согласился взять одну конфетку. Шоколадная, вкусная. А к Арсению Сергеевичу ходят дети, которым родители запрещают есть сладкое? Если да, то у него они могут вдоволь наесться печенек всяких.       До конца сеанса оставалось совсем чуть-чуть, и я думал, что мы обсудили уже всё, но психотерапевт продолжал откуда-то брать новые вопросы.       — Скажи, пожалуйста, тебя пугают такие приборы, как фонендоскоп, градусник, шприц?       — Градусник точно нет. Фонендоскоп… неприятный, он обычно холодный, — поморщился, вспомнив этот отвратительный холод металла. — Но если надо, то могу потерпеть. Шприцов боюсь. Очень, — от картинки, всплывшей перед глазами, вздрогнул.       — Боишься игл?       — Да.       — Угу. Осталось у нас с тобой десять минут. Думаю, успеем пройти небольшой тест. — Арсений Сергеевич отложил свой блокнот, предусмотрительно закрыв его, и отошёл к своему рабочему столу. — Антон, иди сюда.       Я присел на предоставленный мне стул перед компьютером. Внимательно наблюдал за вводом пароля. Сам не знал, зачем мне это нужно. Однако психотерапевт привычно быстро стучал по клавиатуре, а запомнить последовательность, когда перед глазами путался и русский, и английский алфавит, оказалось непросто.       Он зашёл в одну из множества папок, напечатал в строке моё имя, фамилию и дату рождения. Иногда я проходил психологические тесты в интернете, потому что просто было скучно. Но результаты тестов никогда не внушали доверия, даже если всё более-менее совпадало. В конце концов, тесты в интернете — не то же самое, что тесты у специалиста.       — Смотри, Антош, — позвал Арсений Сергеевич, — тебе будет представлено восемь портретов. Надо выбрать два наиболее симпатичных тебе и, наоборот, два наиболее неприятных. Если симпатичных там особо нет, то просто выбираешь два более приятных, хотя бы относительно. Все задания будут прописаны. Не задерживайся долго на одном. Лучше всего выбирать первое, что приходит в голову. Я выйду ненадолго, чтобы не отвлекать.       Стоп-стоп-стоп. После этой фразы я перевёл взгляд на него. Уверен, в моих глазах отразился весь страх, что я испытывал. Оставлять меня одного? Да я с ума сойду, если в этом здании буду один.       — Не беспокойся, если дверь и откроется, то это буду я. Выбирай спокойно.       Что ж, спасибо, Арсений Сергеевич, если меня здесь убьют, то вы будете виноваты.       Он вышел, а я выдохнул и нажал на кнопку «готов». На экране появились чёрно-белые лица: три женщины и пять мужчин. Выглядели они не очень привлекательно: кто-то хмурый, кто-то сморщенный, сердитый; улыбки кривоватые. Как тут симпатичных-то выбрать? Первым я выбрал мужчину с закрытыми глазами, потом мужчину, у которого губы поджаты в тонкую линию. Следом просили выбрать два самых неприятных портрета. Таковыми стали женщина средних лет с большими глазами и мужчина, внешностью напоминающий серийного убийцу.       Да, ничего так тестик.       Арсений Сергеевич вернулся как раз в тот момент, когда последняя страница сменилась изображением какой-то таблицы и текстом под ней.       — Закончил, Антон? Молодец. Сейчас распечатаем и поглядим, что там у нас.       Я собирался встать, чтобы уступить ему место, но психотерапевт мягко остановил меня. Принтер выдал нам два листа, исписанных с обеих сторон. Один врач вручил мне, другой оставил себе.       Психоаналитическая интерпретация       Таблица мне была непонятна, а вот информация ниже крайне любопытна.       Вектор S: сексуальное влечение       Полностью доминирует садомазохизм.       Я чуть слюной не подавился! Не ожидал, что в тесте будут такие… взрослые пункты. Бросил взгляд на Арсений Сергеевича, который сейчас тоже просматривал первую часть, но с куда более невозмутимым лицом.       Окей, идём дальше.       …Доминирование интеллекта. Преобладание иллюзии, что что-то невозможно сделать. Ощущение своей ненормальности. Вечная отчуждённость, неспособность к контактам. Эгоцентризм. Внутреннее беспокойство, возбуждение и тревога. Постоянные отказы, избегание. Ощущение своей виновности и страх наказания.       Так я пробежался по тексту до самого его конца. Интересно. Правда, очень интересно.       — Всё посмотрел, Антон?       — Да.       — Здесь присутствуют моменты для людей чуть постарше…       Всё-таки он это озвучил.       — …так что на них можешь пока внимание не обращать. Тест, исходя из твоих ответов, рассказал нам о тебе. С чем-то ты можешь не согласиться, и это в порядке вещей. Неточности имеют место. Но, в целом, я, насколько с тобой знаком, могу сказать, что многое является правдой.       Мой взгляд снова упал на страницу. Не поспоришь. Большинство пунктов действительно совпадают с реальностью.       — Дома ещё раз внимательно всё просмотри, если возникнут вопросы, запомни их или запиши на листочек. Следующий сеанс мы начнём с обсуждения этого теста. Хорошо? — Получив от меня положительный кивок, посмотрел на часы. — Ну, ровно пять, на сегодня закончим. Пойдём, провожу тебя.       Стоило психотерапевту приоткрыть дверь, как дыхание моё опять участилось. Переступив порог кабинета, как-то получалось забыть, что мы вообще находимся в клинике, а вот путь обратно предстоял нелёгкий.       — Всё хорошо, Антон, — ласково произнёс Арсений Сергеевич. — Через минуту уже будем на улице. У нас все домой собираются, не встретим даже никого.       До выхода я шёл практически с закрытыми глазами. Открыл их, лишь услышав, как закрылась за нами входная дверь, и наконец выдохнул.       — Вот и всё. Сегодня хорошо поработали. Спасибо тебе за разговор, Антон. Увидимся в понедельник.       — До свидания.       Хотел ещё добавить «спасибо», но почему-то не стал.       Внутренняя лёгкость чувствовалась не только от того, что покинул территорию клиники, но и от самой беседы с Арсением Сергеевичем. Только этот странный тест… Что вообще будет на следующем сеансе? Мы просто будем сидеть и разговаривать? Если к психотерапевту я привыкаю, то ослабление самой фобии нисколько не ощущаю.       Во всяком случае, вновь свобода. До понедельника.