Warmed by love / Согретая любовью

Очередной холодный вечер. На улице уже потемнело, слабый ветер поддувал ветви деревьев, которые кружились в своем замысловатом танце. Палки переплетались между собой, иногда в них можно было разглядеть лица морских чудовищ. Правда Адара ни разу не видела подобных монстров. Все книги из семейной библиотеки были без картинок, хотя иногда так хотелось увидеть как выглядят некоторые блестящие и перламутровые камни, старинные корабли. Девочка очень любила читать, она часто пропадала в библиотеке. Конечно, о многих книгах ей и не стоило знать. Подобные входили в разряд темных, обычно, они всегда стояли на верхних полках, и маленьким детям тяжело было до них дотянуться. Конечно, Лорду Малфою было более важно знать о том, что книги не испортились, нежели о душевном состоянии кого-то из детей. Адара знала, этот «кто-то» была она. Драко отец очень любил. Он растил его наследником, обучал манерам, показывал старинные книги, и иногда даже те, которые входили в число «запретных». Мальчик конечно, был счастлив, он знал что такое любовь отца, и тем самым вызывал чувство печали у Адары. Порой, Драко признавался, что ему жаль, что отец не уделяет такого внимания сестре. Часто он приходил в ее комнату, и рассказывал о интересных вещах которых узнал за день. Девочка была искренне рада за него. Они много общались, и проводили время вместе. Драко часто приносил какао сестре, которое он делал сам. Люциус часто ловил сына за исполнением этого бытового женского дела. Из-за этого его не редко можно было найти за написанием эссе о книге которую он недавно прочитал. Сам мальчик читать не любил, и поэтому ему часто приходилось красться к сестре темной ночью за помощью. Сейчас Адара сидела на мягком кресле в гостиной, болтая ногой от скуки, поглядывая в окно. Люциус застал девочку в библиотеке, за что та получила комментарий о том, что ей с ее возрастом здесь не место, и наказал быть рядом с матерью. Девочке стало очень обидно, она без слов покинула помещение, стерпев очередное оскорбление ее ума в свою сторону. Ее плечи по обыкновению были укутаны пледом, на руках были вязанные перчатки, с таким же узором, как и носки. Справа от кресла стоял стол. На нем покоился горячий чай, к которому девочка даже не планировала притрагиваться, и пара более теплых варежек. Жутко клонило в сон, руки тряслись, по всему телу бежали мурашки. Казалось, сердце вот вот выпрыгнет из груди, и побежит в недавно зажженный камин, пританцовывая энергичный танец. На соседнем кресле сидела Леди Малфой. Она обеспокоенно поглядывала на девочку, раздумывая о чем-то своем. Ветер усилился, ветви буквально били по стеклу, некоторые ломались и сыпались под окна, другие стойко выдерживали пыл природы, не заботясь о том, что пора-бы уже сломаться и поддаться задумке мира. Вечера зимой были особенно темные, на небе часто можно было разглядеть звезды, рассыпанные по бесконечному пласту синевы. Многие из них можно было мысленно объединить, получая необычные узоры, а затем придумывать им названия. Иногда, удавалось разглядеть некоторые созвездия. Ночное небо завораживало своей красотой. Луну Адара почти не видела, она находилась над Мэнором, и не из каких окон нельзя было разглядеть ее. Драко говорил, что вблизи она похожа на сыр, а Нарцисса доказывала что на самом деле луна являлась серой. Люциус же закатывал глаза на такие детские по его мнению разговоры, и в большинстве случаев просто уходил в свой кабинет. По крайней мере так думала Адара. В комнату куда уходил ее отец ей было категорически запрещено заходить. Это очень обижало маленький детский ум: Драко бывал там практически каждый день, девочка слышала как от туда доносился мягкий смех отца и брата. А ведь Люциус никогда не смеялся при дочери. Порой, это очень расстраивало. Она часто думала о том, чем она хуже брата. Обычно такие мысли вызывали у нее слезы. В такие моменты, когда соблазн заплакать был очень велик, девочка убегала в свою комнату. Ей не хотелось верить, что причина такого холодного отношения отца к ней было вызвано ее небольшой особенностью. Адара проклинала себя за это. Не редко девочка думала о том, как было бы если бы она не родилась на свет. Хорошо, что у нее есть любящая мать, ну или Адара надеется, что это так. В такие горькие моменты, девочка могла положиться на ее нежное плечо. Вместе они сидели в комнате, смотрели в окно и молчали. Девочка была очень благодарна матери за это, она была единственной ее опорой и поддержкой в этом доме. Конечно, она помнила о брате, и очень заботилась о нем, поэтому не хотела грузить его своими незначительными проблемами. Сейчас Адара ждала гостя, который мог помочь ей согреться. Северус, или как привыкла его называть девочка, сэр должен был прийти с минуту на минуту. Часы пробили девять вечера, камин вспыхнул зеленым завораживающим пламенем. Это выглядело очень красиво. Раньше, ей никогда не доводилось наблюдать за этим. Зеленые языки пламени поднялись вверх. Камин на секунду стал в несколько раз красочнее. Теперь в нем присутствовали многие оттенки зеленого, что так дополняли оформление гостиной. Мужчина шагнул в комнату. Адара поражалась его пунктуации. Сколько она себя помнила, этот жуткий человек всегда приходил в ровно назначенное время. Это поражало девочку. Как человек может так точно появляться как по щелчку, одновременно с движением часовых стрелок? В руках у мужчины был пузырек с жидкой субстанцией. По бокам она переливалась оранжевым, в местах где на него падал свет, отливало желтым. Если сильно приглядеться, то можно было заметить, что естественный цвет зелья был красным. Благодаря его удачной маскировке, оно было похоже на огонь в стекле, казалось, зелье правда могло помочь, именно так Адара порой представляла себе тепло: очень редкая жидкость, которую стоило всего лишь принять внутрь. Обычно, все зелья которые она пила были синих или зеленых оттенков. На секунду в душе Адары промелькнула надежда, что скоро все ее страдания закончатся, отец полюбит ее, и она сможет спокойно существовать в этом мире. Северус бегло оглядел помещение, задержав взгляд на платиновой макушке. Девочка выглядела очень нездорово. Ее бледная кожа натянутая на череп казалась до того болезненной, что в сердце мужчины что-то кольнуло. Темные мешки под ее глазами говорили о плохом или тревожном сне, щеки были розоватыми, чего не скажешь о носе, который обычно краснеет одновременно с ними. Тонкие пальцы обращенные в перчатки заметно дрожали, серые глаза медленно смыкались. Казалось, будто ребенок совсем не дышит. Оглядев девочку полностью, он обратил внимание ее истощенное тело, скрывающееся под пледом. Она выглядела совсем худой, Северус готов поспорить, что если взять ее на руки, она будет весить чуть больше пера. Увлекшись разглядыванием ребенка, Северус не заметил неловкое молчание. Он стоял посреди гостиной и в открытую пялился на скорее всего больного ребенка, вместо того, чтобы дать согревающее. — Вы не пробовали заклинания? — Спросил мужчина в темной мантии, похожий на летучую мышь, пока открывал флакон с содержимым. — Ничего не помогает, Северус, мы не знаем что делать… — Северус протянул открытый пузырек в руки Леди Малфой. Та неловко посмотрела на него, потом на свою дочь. — Не думаю, что в таком состоянии она сможет держать что-либо в руках, — И еще я не нанимался к вам в няньки, хотел добавить он, но бросив короткий взгляд на виновницу нарушения его планов, передумал. Северус проследил за тем, что бы девочка действительно приняла зелье, и забрав пузырек, направился в сторону камина откуда он недавно вошел. — Уже уходишь? Даже не останешься на чай, Северус? Или может чего-нибудь по крепче? — Лорд Малфой появился в проходе, и уставился на давнего друга, совершенно не обращая внимания на дочь. Адара поменялась в лице. Аккуратно вытянув руку из-под пледа, она бережно расправила тонкие пальчики. В ее глазах отразилась тревожность, она посмотрела на спину летучей мыши, затем на мать. — У меня много работы, — Бросил Снейп, и уже встал в камин, как сзади послышался детский всхлип. — Не сработало… — К глазам подступали слезы, девочка резко закинула голову назад, чтобы случайно не дать им волю. Не здесь, не перед отцом. Ей очень хотелось убежать в свое логово, где она могла быть собой, но не могла. Конечности почти не двигались, и любое резкое движение вызывало ужасную боль. Мужчина застыл в камине. Что? Он дал ей другое зелье? Перепутал пропорции? Чушь. Такого быть не могло. А вдруг?.. Северус быстро подошел к девочке, его мантия вскружилась в воздухе, гримаса на его лице выражала настороженность. Рука легла на детский лоб. Еле сдержавшись о того, чтобы отдернуть руку от неожиданного холода, мужчина переместил ладонь к щеке. Девченка не врет. Адара дернулась сначала от резкости движений этого высокого пугающего человека, а затем от его прикосновения. Она затаила дыхание. Его ладонь была такой теплой, ей хотелось раствориться в этом чувстве. Она никогда раньше не испытывала такое тепло, хотелось прижаться к его руке, и никогда не переставать чувствовать. — Что это значит? Опять ничего не получилось? — Нарцисса поникла. Ее глаза наполнились печалью. Любовь человек не знавший Леди Малфой, мог бы с уверенностью сказать, что она сейчас заплачет. Но это не так. Все поражались стойкости этой женщины. Плакала она очень редко, да и только в особых случаях, когда не заплакать было дурным тоном. Дети никогда не видели плачущую мать, поэтому и не задумывались о том, что она умеет плакать. — Мне нужно забрать ее в Хогвартс, — У Адары загорелись глаза, она слышала об этом месте только от матери с братом, оно казалось ей таким идеальным. Она читала про волшебный потолок в большом зале, в книге говорилось, что он похож на звездное небо. Девочка знала, что она точно волшебница, и поэтому хотела быстрее повзрослеть, чтобы попасть Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Глаза Нарциссы Малфой округлились. Ей не понравилась эта идея. — О чем ты говоришь, Северус? Замок — огромное место, а если она потеряется, или что-то случится?! Я против, — Женщина перевела взгляд на мужа, ища в нем поддержку в пользу выше сказанного. Тот лишь повел плечом. — Забирай, если это правда может помочь сделать ее нормальной. — Что? Ты вообще стараешься хоть как-то заботиться о нашем ребенке? — Адара по обычаю закрыла уши, будто это может помочь прекратить все ссоры, решить все проблемы и разногласия. Мужчина, который стоял неподалеку от девочки, наблюдал за семейной драмой, затем перевел взгляд на виновницу всего этого балагана. — Я? Я забочусь о своем нормальном ребенке, а ты возишься с этой ошибкой, вместо того, чтобы оказывать поддержку, которую должны давать матери, а не я, расхлебывая все переживания Драко! Этим должна заниматься ты! — Ах, ну если ты забыл, у тебя два ребенка! — Адара зажмурилась, она мечтала чтобы это скорее кончилось. Она не любила когда родители ругались, да кто любит? Хотелось исчезнуть, забыться, и никогда больше не слышать этих ссор. Девочки вскрикнула, когда сильные теплые руки легко подняли ее. Это было странное ощущение, еще никогда прежде так никто не делал с ней. Тепло рук мужчины разливалось по телу ребенка маленькими искорками, хотелось никогда не отрываться от этих рук и этого тепла. Адара наконец смогла взглянуть на этого мрачного человека. Его темные глаза напоминали черную дыру, посмотришь: и никогда не сможешь отпустить. Они были такие глубокие, как если бы озера были черными. Девочка и раньше видела кареглазых женщин и мужчин, но никогда ей еще не доводилось смотреть так близко. Кожа мужчины была словно фарфоровая. Многие бы назвали ее болезненной или через чур бледной, но это описание было слишком грубое. Северус не был красавцем, но он имел притягательную внешность. На него не надоедало смотреть. Он совсем не похож на принца с белым конем, он скорее человек которого многим тяжело понять, обычно такие люди очень часто нуждаются в ком-то рядом, пусть они не кричат об этом на каждом шагу, но подсознательно, такие всю жизнь ищут человека, который мог бы их понять. — Хогвартс. Кабинет профессора Снейпа, — с этими словами всё погрузилось в зеленый огонь. От неожиданности, девочка зажмурила глаза. Еще не ушедшее тепло позволило Адаре вцепиться в мужчину крепкой хваткой. Разомкнула глаза девочка только когда ее положили на диван. Помещение было совершенно незнакомым. Вокруг не было ничего лишнего. Вдалеке стоял стол со стопкой каких-то пергаментов и чернильницей рядом. Кабинет был выполнен в темных тонах. Слева от дивана находилась книжная полка с множество различных книг разного размера и цвета. Девочка еще раз оглядела место, в котором оказалась, и не обнаружила Северуса. Паника немного овладела ей. После, она заметила небольшую дверь, вряд ли она была выходом. За той самой дверью раздались звуки перебирания склянок. Позже от туда вышел Северус, с несколькими отличающихся друг от друга пузырьками. Расставив все на столе, мужчина открыл один флакон, и протянул его гостье. Та осторожно вытянула дрожащую руку, и аккуратно забрала из его рук зелье. Небольшое прикосновение к руке вызвало непривычное тепло, что разогнало кровь по телу. — Это согревающее зелье? — Мужчина коротко кивнул наблюдая за тем, подействует ли оно. Субстанция попала в рот, надежда всё ещё не угасала, детский мозг продолжает верить в чудо, не смотря на все преграды. Но это всё было не то. Не было того тепла, которое она чувствовала от прикосновения его крепкой ладони. Северус прочитал всё в её взгляде. Открыв следующий пузырёк, он протянул его Адаре. Девочка попыталась сосредоточиться на своих ощущениях, но ничего не чувствовала. Это было отвратительно. Казалось, ничего не может помочь. Ещё одно зелье, потом ещё. Никакого эффекта. Глаза стали мокрыми. Нет. Должно же быть что-то рабочее. После последнего зелья со стола, Северус застыл в ожидании. Девочка подняла взгляд полных злезами глаз, и этого хватило ему чтобы понять. — Я не мог напутать пропорции во всех этих зельях, — Мужчина провёл рукой по тёмным волосам, как бы зачесывая их назад. — Я отнесу тебя домой, и начну работу над новым зельем… — Нет! — Адара застыла. Мужчина перевёл на неё непонимающий взгляд, поднимая бровь. — Не нужно домой, прошу! Они опять ругаются, я не хочу. Пожалуйста. Можно я останусь здесь? Я не помешаю! Буду как мышка, честно! Пожалуйста, только не домой… Девочка не выдержала, из её глаз хлынули слезы, которые она сразу старалась закрыть рукой. Ей не хотелось возвращаться в то место, и слышать мерзкие крики родителей. Северус недоверчиво посмотрел на неё. Он бы без раздумий отнёс её домой, если бы она не так напоминала его самого. Мужчина всегда со злостью вспоминал крики отца, и его пьяные посиделки, после которых доставалось и ему и матери. Такое отвращение стояло в горле, когда он застал картину развернувшуюся в Мэноре. Обычно, он не испытывал подобных чувств по отношению к другим, но этот случай так напомнил его прошлое, что Северус просто не мог отказать. Мужчина превратил одну из своих мантий в плед, и отдал его девочке. Гримаса радости отразилась на детском юном лице, глаза наполнились радостью. Адара забрала предложенную вещь, отчего застыла. Северус направился к столу, последний раз взглянул на ребенка, и уткнулся в проверку эссе. Девочка прекратила дышать. Тысячи искр пробежали по ладоням и разожгли по всему телу огонь. Плед был удивительно теплый. На секунду девочка испугалась, что у нее может быть жар. Но сразу отбросила все ужасные мысли и зарылась всем телом в бывшую мантию. Тепло, то, чего она всю жизнь ждала оказалось у нее. Она не думала о том, что в этом незнакомом помещении может случиться что угодно. Адара чувствовала, и этого хватило ей чтобы уснуть. Закончив проверку эссе, Северус отложил перо и тяжело вздохнул. В этот раз на превосходно с пуффендуя написали только два человека, с большой натяжкой. Эти пустоголовые ничего не смыслят в зельеварении. Мужчина хотел бросить все, еще тогда, когда ему попалась непроверяемая работа. Множество грамматических ошибок и нескладный текст. Сказать, что мужчина ненавидел эту работу — ничего не сказать. Летучая мышь ненавидела всех, ровно как и все, ненавидели летучую мышь. Масло в огонь подливало обязательство перед Мадам Помфри, в больничное крыло которой, Северус должен был приносить свежие зелья. Стоять под 3-4 часа над котлом, скорее, не самое веселое занятие. Мужчина бросил взгляд на сопящую девочку. Ее светлая макушка растрепалась, несколько локонов спадали на лицо. Облокотившись на спинку стула, он всмотрелся в потолок. Нужно скорее начать приготовление зелья.

***

Адара очнулась на том же диване. Тепло все еще разливалось по телу, что вызвало улыбку у ребенка. Ей очень тяжело было привыкнуть, может, она даже боялась, ведь ничего может не получиться, и она снова будет мерзнуть, как раньше, каждый раз проклиная себя за это. Девочка осмотрелась, и застала мужчину в черном за приготовлением чего-то. Точнее, не совсем в черном. Он выглядел очень не привычно для Адары. Одет Северус был в белую рубашку, с закатанными рукавами. Ему необычно шел белый цвет, он очень гармонично смотрелся с черными бездонными глазами, и его такими же темными волосами, которые бережно спадали на лицо. Девочка присмотрелась к его рукам, на одном из его предплечий была белая повязка. Наверное, на работе мужчина получил какой-то ушиб. Северус ловкими движениями нарезал какие-то травы. На столе лежала книга, переплет которой был очень потрепан, это говорило о том, что ее очень часто открывали. Девочка потерла глаза, тем самым обратила внимание мужчины на себя. — Сейчас только три часа ночи, — Северус вернулся закончил резать травы, и поместил их в котел. Неужели она смогла так долго пролежала? Адара не привыкла полноценно спать по восемь часов в сутки. Обычно, она просыпалась после двух. Ей не нравились ее отвратительные темные круги под глазами. Иногда, отец сравнивал ее с зомби, на что девочка часто бросала на него злобные взгляды. Ее взгляд снова вернулся к полке с книгами. — Я могу взять какую-нибудь книгу, сэр? — Нет, — Северус даже не повернулся. Его совершенно не волновала девочка, его волновали зелья, которые не сработали. Девочка тяжело вздохнула, но к книгам не притронулась. Она приняла сидячее положение, и набросила плед себе на плечи. Адара начала считать про себя от ста до одного. Это помогало скоротать время, а усложнение в виде счета от большего к меньшему избавляло от скуки. Прошло десять минут прямого молчания. Только бульканье зелья в котле нарушало тишину. Вскоре, оно уже было разлито по флаконам. Мужчина был совершенно уверен в этом зелье. Оно было сделано точно по учебнику. Северус протянул зелье ребенку, и застыл в ожидании. Адара сбросила с себя плед, и почувствовала уходящее тепло. Ей хотелось вернуть его. Озноб пробил щеки и пальцы. Девочка скукожилась, и пока все не стало хуже, быстро проглотила содержимое. Глаза распахнулись. Едва ощутимое тепло покалывало в кончиках пальцев. Тепло медленно прошло по рукам, и засело в сердце. Ей не было холодно. Восторженный писк наполнил тишину. Адара подпрыгнула. — Получилось! — Девочка покружилась на месте, и сама того не ожидая, обняла мужчину. Тот застыл, и казалось, перестал дышать. — Никогда больше так не делай, — Он нахмурил брови, и отодвинул от себя обнаглевшего ребенка.