Warmed by love / Согретая любовью

Это было утро января. За окном падали хлопья снега, оседали на пустых ветвях и ложились пушистым белым покрывалом. Мэнор был одет в белоснежные шубы, от солнца они переливались, создавая праздничную атмосферу этому с виду темному месту. Озеро вдалеке содержало в себе многочисленные холодные оттенки цветов. В замершем водоеме по бокам отливало желтым, в некоторых местах можно было разглядеть синеву воды в которой отражались ветви голых деревьев. Слева от озера располагался небольшой хвойный лес. Ели там были укрыты в белые шапки, хвоинки пушились и создавали объем, который тяжело было заметить в теплые времена года. Справа от поместья был отстроен прекрасный сад, с замершим фантаном и некоторым количеством скамеек. Весной и летом это место было особо популярно среди гостей Мэнора. В такие времена сад будто оживал. Почки деревьев распускались и выпускали свои листочки. На некоторых породах расцветали небольшие цветы. Решение отстроить этот сад была идея исключительно Леди Малфой. Идея годами сидеть в поместье и изредка устраивать праздничные банкеты и посещать их не особо радовало хозяйку Мэнора. Этот сад был ее «творческим уголком». Здесь она была собой. Ей очень нравилось ухаживать за растениями. Особое место она выделила клумбе с цветками нарциссов. Все знали: если Леди Малфой нет в доме, стоит поискать ее в саду или в поле неподалеку от него. За этими видами наблюдала белокурая девочка. Ее слегка потрепанные длинные волосы дотрагивались до лопаток. Беспорядочная голова говорила о недавном пробуждении. Ее серые глаза смотрели в даль, а аккуратные ручки удерживали плед на узких плечах. На ней также были теплые шерстяные носки с узорами и изображениями животных, нарядившихся в новогодние шапки. Комната девочки была выполнена в серо-зеленых тонах, как и остальные помещения. На подоконнике стояла горячая чашка чая, любезно приготовленная домовиком, и небольшая тарелка со сладостями. Тело девочки пробивала дрожь. Она негативно относилась к этому времени года. Зимой она чувствовала особенный холод, и с наступлением каждого дня, она тешила себя мыслями о том, что мучаться осталось все меньше. Снизу доносился бег маленьких ног, и резвый смех. Мэнор имел привычку рано вставать. Уже в 9:00 дом стоял на ушах. И сегодняшнее утро не было исключением. Девочка уловила маленькие шаги со стороны лестницы ведущий на этаж. Дверь распахнулась, и в комнату вбежал мальчик того же возраста что и хозяйка комнаты. Его такие же платиновые волосы уже были аккуратно уложены. Заприметив сестру, мальчик улыбнулся шире, и запрыгнул к ней на кровать. — Я же просила тебя стучать, — Спокойно отрезала девочка, наблюдая, как его руки тянутся к ее шее. — Не ворчи, Адара, я пришел пожелать тебе доброго утра, — Он лукаво улыбнулся и утонул в объятиях сестры. — Доброе утро, Драко, — Девочка потрепала его по волосам. — Эй, я укладывал их три часа! — Драко театрально надул губы. Конечно он не собирался обижаться, это было такой мелочью, по сравнению с состоянием сестры. — Тебе опять холодно? Может, мне сказать папе? Его глубокие серые глаза выражали беспокойство. Брат знал о проблемах Адары, помнится, он спросил как она может постоянно мерзнуть, на что получил достаточно ясный ответ: — «Это как когда ты стоишь на морозе весь промокший, а перчатки с шапкой уже не согревают» — Иногда, Драко завидовал сестре. Она казалась ему такой умной, что он начал переживать по поводу того, кого родители любят больше. — Нет, не нужно, — Адара улыбнулась уголками губ. Был бы Драко постарше, он скорее всего заметил бы в этой улыбке печаль и разочарование. — Лучше иди вниз. С некой грустью он встал с кровати, посмотрел на сестру, как бы удостоверившись в ее словах, и не заметив ничего, покинул комнату. Из приоткрытой на секунду двери повеяло холодом. Девочка обняла себя руками, в надежде согреться. По спине пробежала очередная дрожь, а из глаза вытекла слеза, которая была наспех вытерта рукавом пижамы.

***

Время близилось к обеду, Адара так и не покинула комнату. Смотря в окно и еще больше укутываясь в самый теплый плед, который нашелся в доме, беззвучно плакала отвернувшись от двери, уже не пытаясь остановить горькие слезы. Ей было страшно. Она не понимала что с ней, а попытки выяснить что-то у родителей не отличались успехом. Отец лишь пожимал плечами, а Мать настороженно молчала. Это огорчало еще больше. Ведь если бы они знали, то наверняка сказали бы ей, верно? Холодные ступни были прижаты к телу, а ледяные руки терлись друг об друга. Ничего не помогало. Если собственное едва ощутимое тепло еще можно было вызвать, то плед и камин никак не помогали. Толку от магии было совершенно никакой. Согревающие также отказывались согревать, как и самые дорогие зелья. Хотелось исчезнуть. Слезы капали на белые простыни. Они знали, что их никто не потревожит, или надеялись. Тихий стук в дверь прервал тишину комнаты. Адара в панике начала утирать слезы, что мало помогало. Глаза остались красными, что выдавало ее с ног до головы. Чья-то нежная рука коснулась ее плеча, и осторожно сжала. Послышались размеренные шаги. Человек, а может и два понятия не имели как начать диалог. Немое напряжение повисло в воздухе. — Ты сегодня еще не выходила из комнаты. И не была на завтраке. — Нежный, такой мягкий и надежный голос матери первый нарушил тишину. — Тебе хуже? Адара перестала дышать. Зубы кусали губы и щеки. Она делала все, чтобы держать себя в руках. Перед глазами пронеслись моменты, в которых девочка могла играть со своими 7-ми летними ровесниками, с братом. Она бы могла завести подругу и они бы строили снежные замки, как другие нормальные дети. Она часто фантазировала о том, как она могла жить, если бы не ее мерзлость. Эти картинки в голове были последней каплей. Адара всхлипнула и налетела на мать с объятиями. Нарцисса вздрогнула. Не каждый день доводится обнимать холодного как лед ребенка. Девочка бросила коротки взгляд на отца. У него было такое безразличное лицо, будто он не верил ее горю. Он был отстранен, и наблюдал со всем со стороны. Люциус даже не старался проявить эмпатию к своему ребенку. Уловив всхлип, он медленно закатил глаза, и уставился на открытую дверь. Это стало очередным шрамом на ее сердце. Слезы потекли рекой. Видеть безразличное лицо отца было очень больно. У Адары никогда не было теплых отношений с ним, но она надеялась, что в глубине души, Люциусу было не плевать на ее состояние. Это опустошение внутри. Что она сделала не так? Почему она не чувствует такую поддержку, которую она видит в сторону своего брата? Больно. Очень больно. — Мне холодно, мне ужасно холодно, я боюсь, мне страшно, — Всхлипы стали громче. Она уже не думала о Драко, который мог стоять за дверью. О том, что отец сделает из нее плаксу. Ей хотелось тепла. Простого тепла, которого она не может получить. — Что мы можем сделать? — Цисси обратилась к супругу, в отличие от него, она очень переживала о дочери. Нарцисса любила своих детей одинаково. Ей хотелось помочь, ей было жаль. — Мы уже все испробовали, похоже, если ее ничего не согревает, то ей не так уж и холодно, — Леди Малфой бросила суровый взгляд на мужа. Девочка закрыла уши. Она понимала, чем может закончиться эта словесная перепалка. Адара не раз слышала споры родителей о ее поведении, и некоторые из них заканчивались плохо. Конечно, Люциус никогда не поднимал руку не на Нарциссу, и тем более не на детей. Он считал себя выше этого. Можно сказать спасибо его воспитанию. В семье Малфоев есть несколько обязательных правил, одно из них: Не смей поднимать руку на ближнего своего, и на того, кого ты сам породил. — Может, Северус может что-нибудь сделать? — На удивление спокойно спросила Леди Малфой. Адара помнила этого человека. Он был жутким, но что-то в нем манило. Девочка знает, что Северус крестный ее брата. Она старалась не задумываться о том, почему у нее нет крестных родителей. Не хотела давать себе лишний повод плакать. — Эту напасть не берут самые дорогие зелья, от лучших зельеваров, думаешь его помогут? — Скучающе произнес он. — Когда-то ты считал его одним из лучших. — Я и сейчас так считаю, — Голос стал строже. Люциус громко выдохнул. — Я спрошу его. — Спасибо, — едва слышно прошептала девочка, на что мужчина беспристрастно хмыкнул.