Dopamine

Всё не по-настоящему, всё неправда. Всё неправда? А ведь одна заветная мечта может проявить сознание и извлечь из вечного кошмара. «Каждое утро, день и вечер я думаю о безликой девушке. Она приходит в моё сознание сама, я не могу на это повлиять. Она гладит мои волосы, проводит пальцами по щекам, смотрит своими выразительными глазами на мои губы и шепчет что-то неразборчивое. Она смеётся, показывая мне свои прекрасные зубы. В моей голове мы сидим где-то в парке на зелёной траве, попутно закидывая в рот различные сладости и слушая успокаивающую музыку. Она что-то говорит мне, но я не понимаю что, словно она говорит на другом языке. Это был не английский и не французский, я не понимаю его от слова «совсем». Но мне хочется слушать её. Я хочу слышать её голос и смех, её копошения в сумочке. Мне всё равно на то, что мы не понимаем друг друга. Я хочу с ней говорить. Но больше всего я хочу её увидеть.»

***

Better Than You Love Me Aaron Smith

— Лалиса, подойди сюда, пожалуйста! — издался хриплый голос матери откуда-то с кухни. Лиса встала с дивана в гостиной, где озадаченно смотрела какую-то передачу по телевизору, и пошла прямиком к своей маме. Судя по маминому тону, она настроена на истерику. — Что случилось? — девушка ленивым шагом приволоклась к кухонному столу, где сидела её мать с сильнейшим отчаянием на лице. Она устало подняла голову и посмотрела на дочь. — Почему я узнаю информацию о том, что тебя выгнали из университета, от твоих одногруппников, а не от тебя? — быстро проговорила женщина, продолжая пристально смотреть на Лису. — Ответь мне, сейчас же! Лиса смотрела на свою поседевшую за время, с углубленными мимическими морщинами маму и не могла вымолвить и слова. Её будто опустошили в один миг. Мама Лисы выглядела не менее раздражённой, но более поникшей и уставшей, чему поспособствовала грядущая старость и работа на солнце. Да, Лиса ушла из универа, сама, но она продолжала делать вид, что ездит туда каждый день, дабы не вызывать у матери больше стресса, которого хватает ей сполна. — Прости… — Лалиса! — крикнула мама строгим голосом. — Объясни мне всё прямо здесь и сейчас! Больше всего пугало Лису то, что мама называет её полным именем, а не как обычно: «Лили», «Лис» или «Ли». И это значит, что женщина по-настоящему зла. — Мам, меня уже выгнали, чему я очень рада, — Лиса пыталась говорить спокойно, но дрожь в голосе выдавала раздражение. — Я не могла там больше находиться. Какой смысл сейчас об этом говорить? — Я надеялась на тебя! Надеялась на твоё будущее! — громко, почти крича, говорит мама, резко встав со стула. — Я надеялась, что ты вырастешь человеком! — А сейчас я, по-твоему, не человек? — девушка сменила тон на более низкий и тихий. Её задели слова матери. Женщина на секунду растерянно запнулась и расширила веки. — Уйди с глаз долой! — она присела обратно на своё место и уткнулась подбородком в морщинистую руку, а другая рука принялась громко стучать о стенки чайной кружки, размешивая сахар. Больше изо рта Лисы не лезло ни слова. Она не хотела говорить с мамой, но и боялась наговорить лишнего, так как не хотела расстраивать ещё больше. Рука сжалась в кулак, ногти больно впились в ладонь, а ноги быстрым шагом повели прочь из кухни. Лиса, чуть ли не плача, зашла в свою комнату, легла на кровать и включила музыку в наушниках. Она не могла понять, почему в последнее время её раздражают внешние факторы сильнее обычного. Постоянные признаки агрессии давали повод новым скандалам с мамой. Только подобным способом Лиса могла себя успокоить и вернуть к жизни: лечь в кровать и уйти с головой в фантазии. Закрыв глаза, Лиса снова увидела тот уже давно знакомый фильм перед глазами. Ту самую темноволосую девушку, что красуется своими длинными пальцами перед ней, смотрит в глаза пристально, двигает губами в такт со звуками природы, что так ярка и необычна в этом фильме. Вроде внешность девушки абсолютно неприметная, но белый слепящий свет от неё пробивается сквозь серый взгляд Лисы и забирается глубоко в сетчатку. Щебетание девушки лилось, как самая приятная и наполненная жизнью мелодия. Благодаря ей Лиса уснула, продолжая лицезреть блаженный сон, но через какое-то время «незнакомка» громко вскрикнула у Лисы в голове, от чего та резко вскочила на своей кровати. — Что это было? — Манобан потерла свой лоб и глаза, стирая с себя оставшийся сон, и заметила, что за окном всё также орудует ночь. Она встала с постели, небрежно откидывая одеяло, и зашагала к выходу из комнаты. — Всё было слишком реально, — она коснулась ручки входной двери, явно переживая о чём-то. — Я больше так не могу. Внезапная мысль в голове о том, чтобы пойти туда, куда тянет её невидимая нить, заставила Лису думать, что ей давно пора ко врачу. Тёмная деревянная дверь распахнулась и тут же закрылась обратно, выпустив девушку из дома. Лиса немного постояла на пороге и двинулась прочь, подальше от этого места. Бог знает, что же все-таки ударило ей в голову в тот момент. Лиса и сама уже давно перестала об этом думать. Её мысли были заняты лишь невозможными мечтами, сценарии которых она каждую ночь придумывала у себя в голове. Она давно стала дофаминовым наркоманом, и её жизнь оставляла место для подобных заскоков. Лиса уже идёт по дороге, находясь далеко от дома. Она думает, думает, думает. Ей хочется прямо сейчас лечь на землю и впасть в долгий приятный сон, но она идёт вперёд, будто какая-то нежная красивая рука продолжает толкать в её худощавое плечо. Лиса одинока, её мысли направлены в сторону света, но совсем не того, какой некоторым даёт жизнь. Этот свет в виде прекрасной девушки из сна обворачивает вокруг пальца сознание и рассудительность. Лиса думает, что её крыша давно поехала в голубые дали, и считает, что бредит. Но ведь осознание проблемы является путём для её решения? Не так ли? Ох, если бы Лиса хотела этого. Лишить себя единственного цвета и света, хоть и в мыслях — последнее, что настигало её в реальной жизни. Манобан плетётся по улице, слыша около правого уха голос. Она подумала, что окончательно сошла с ума, и сны уже являются к ней на ходу. Но Лиса решает вслушаться. Немного постояв и поняв, что голос кажется Лисе не тем, что обычно звучит у неё в голове, она поплелась в сторону журчащей воды и приятного женского голоса. Пройдя несколько метров, она добралась до парка, что совсем близко находился от дома Лисы. На самом деле, ей казалось, что она прошла уже тысячи километров от своего дома, но это оказалось не так. В центре парка располагался небольшой фонтан, который обычно отключали ночью, но сейчас, непонятно по какой причине, он работал и хвастался своими языками струящейся воды, которая плавно билась о каменное дно. Переведя свой шокированный взгляд с верхней части фонтана на нижнюю, перед взором Лисы появилась женская фигура. Голова была готова лопнуть от страха и нервов. Что эта девушка делает ночью у работающего фонтана, что обычно отключают ночью? Ей совсем не страшно? Лиса подошла ближе, собираясь окликнуть темноволосую, но та, видимо услышав топот, обернулась раньше времени и с испуганным взглядом уставилась на Манобан. Молчание, которое возникло в тот момент, длилось, как казалось Лисе, немеренное количество времени. Ноги будто стали проваливаться сквозь жадно глотающие зыбучие пески. Она думала, что её глаза уже давно вылетели из своего привычного места. Нетрудно догадаться, что перед ней возникла та самая фигура, что являлась к ней день за днём, ночь за ночью, песню за песней. Девушка, что поглотила привычную жизнь Лисы, оставив за собой только липкое ужасное чувство, когда ей приходило время растворяться в ярком свете солнца. Такая же цветная, яркая, до безумия красивая, прекрасная, обворожительная… какие только прилагательные не лезли в голову Лисе. Она начала подходить к фонтану. Один шаг, второй, третий. Ещё немного и мечты станут реальностью, в которой всегда хотела жить Лили. Именно Лили, мягкая, ранимая, жаждущая защиты от любимого человека. Лиса остановилась. Она увидела, как девушка, находящаяся в этом прекрасном месте и дающая надежды, внезапно растворилась в пустоте, словно лепестками полетев по воздуху. В глазах начало темнеть, а голова кружиться, она почувствовала, как падает на землю и ударяется головой о песок. Ещё несколько секунд, пока девушка была в сознании, она роняла слёзы от беспомощности. Лиса проснулась, распахнула слипшиеся от слёз веки и снова, как и в тот раз, резко вскочила. — Что произошло, мать твою? Неужели она снова задремала, увидев сон с той девушкой? Но этот сон был не таким, как раньше. Всё в нем было по-другому: локация, время, атмосфера. Девушка уже не улыбалась, а была поникшей и грустной. Никогда эти сны не вызывали у Манобан таких эмоций. Они всегда оставляли после себя легкое чувство тоски и сильное чувство эйфории. Сейчас всё сильно изменилось. Взглянув на время, Лиса поняла, что часы показывали утро, около семи часов. Она встала, но её тело не хотело воспроизводить какие либо движения, оно словно стало тяжелее в пять раз. Прошагав на кухню, Манобан увидела чем-то занимающуюся мать. Да, мама всё ещё была зла на неё, и сама Лиса знала, что маму не отпустит ещё очень долго. Они часто ссорились из-за учёбы. Для мамы было важно образование, семья и работа, но никак не разгильдяйство Лисы. Из-за этого и из-за агрессивных всплесков Лисы у обеих натянулись отношения уже давно. — Есть будешь? — вдруг подала голос женщина. Лиса, видимо понимая, что мама пытается зарыть топор войны, ощутила долю облегчения после этих слов, но все равно удивилась. — Буду, — с улыбкой произнесла Лиса. Ей показалось, что жизнь вдруг стала лучше, словно мама больше не держит на нее зла, но она понимала, что все не может быть так просто. Сквозь приоткрытое окно пробивались медово-золотистые лучики и заливали собой каждый предмет на пути. Сегодня обещали жару, как и обычно. Чьи-то голоса, шум города и аппетитные запахи уличной еды создавали атмосферу уюта и чего-то родного. — Дочь, ты же понимаешь, как для меня важно твое образование, — женщина, держа тарелку с кашей в руках, подошла к столу. — У меня сердце кровью обливается! Другого ожидать и не стоило. Лиса держалась из последних сил, чтобы не закатить глаза. — Мам, тебе не кажется, что уже поздно думать об этом? Меня уже отчислили, и отчислили не за просто так, — Лиса съела одну ложку. — Что изменится от того, что ты будешь капать мне на мозги? — Никогда не поздно! Неужели тебе так все равно на это? Почему ты не можешь меня послушать хоть раз? — мама говорила, а голос у нее дрожал. Этого больше всего не могла терпеть Лиса. Яркое солнце в миг исчезло за пеленой туч, подстроившись под состояние Лисы. Она тоже хотела прямо сейчас скрыться за мягким одеялом в своей постели и снова перестать источать хоть какой-то свет. — Мам, можешь, пожалуйста, не портить мне настроение с самого утра? — она кинула раздраженный взгляд на маму, а та в свою очередь фыркнула, изобразила вселенскую печаль и ушла. Лиса знала, что это все лишь актерская игра, чтобы надавить на жалость, но за образование мама правда переживала. Манобан встала из-за стола, доев кашу, и уселась за письменный стол в своей комнате, чтобы скоротать время. Карандаш в руке сам начал выводить линии. Да, это неудивительно. На бумаге вырисовывались те самые скругленные черты лица. Мысли Лисы хоть и были заняты ей, но все равно были забиты еще и мамиными высказываниями об университете. Для нее это всегда больная тема. Она так хотела вложить в свою жизнь что-то большее, а не глупо укорачивать эту жизнь несколькими годами универа. В ее планах было пойти на работу куда-то в кафешку сразу после школы, чтобы быстрее стать независимой от родительского дома. Но планы мамы все обломали и имели больший вес. Лиса закончила рисовать и, перевернув рисунок лицевой стороной вниз, встала из-за стола. Она резко осознала, что помимо сновидений, у нее больше нет никаких развлечений. Что с каждым разом она все больше падает в пропасть за всеми своими фантазиями. Впрочем, у Лисы особо нет желания с этим бороться, ведь единственное, что приносит ей радость — это ее сны.

***

War Of Hearts Ruelle

— 다시 왔어요! — Что? Лису будит приятный голос рядом. Она открывает глаза и видит перед собой ее. Все такая же красивая и чарующая. — 더 가까이 있게 되어 기뻐요. — Ты снова говоришь на этом языке… — Лиса скривила недовольное лицо, жутко огорчаясь. — Прости, я говорю по-тайски. Я не понимаю тебя. — 곧 뵙겠어요. Лиса ничего не отвечала, она лишь смотрела на девушку перед ней, раздражаясь, что совсем ничего не понимает. Она решила оглядеться. Снова. Совсем другое место. Они были уже не в парке на пикнике, не у фонтана, а сидели на лавочке около магазина, что находился совсем неподалеку от бывшего университета Манобан. Признаться честно, ее пугало, что сны все больше связаны с универом, будто бы это является кошмаром, в котором виновата ее мать и совесть Лисы. Их вдвоем с этой девушкой окружали зеленые деревья, окутанные яркими лучами солнца. Они вели от себя длинную тень точно так же, как и небольшое здание магазина с продуктами, в который в перерывах заталкивалась большая груда голодных студентов. Почему все эти сны напитаны лишь радостью, ощущением свободы и липкой сладости? Лиса прикрыла глаза. Легкий прохладный ветер, тишина, покой, и только тихий и приятный голос девушки, чьего имени Лиса так и не узнала, чьего языка она так и не поняла. Почему в реальной жизни не может быть так радостно? Лиса, открыв глаза, решила взглянуть на соседку, дабы еще насладиться этой красотой, но увидела, как ее тело снова разлетается на мелкие кусочки, как в предыдущем сне, и порхает в потоке ветра. Манобан окутала паника и этот сон уже не казался ей приятным и успокаивающим. Она проснулась рано из-за того, что сон снова показался ей плохим. На своей щеке Лиса обнаружила легкое щекотание бегущей слезы, что быстро впиталась в подушку. Она смахнула её рукой, и, жмурясь, глубоко вдохнула полные легкие воздуха. Неужели теперь даже сны не способны поднять уровень радости? Это пугало Лису до жути.

***

Lost on you

LP

— Лиса, подойди сюда! — слышится голос из гостиной. — Чего, мам? — Манобан вышла из комнаты на зов с уставшим видом. Последние две ночи Лисе ничего не снилось. Да и у неё не было особого желания включать музыку и представлять встречу с той самой, ведь она боялась, что даже в представлениях незнакомка может раствориться в пустоте, оставив за собой лишь вязкую надежду. — Я договорилась с приемной комиссией, — говорит женщина. — Они могут принять тебя обратно, если выполнишь их просьбы. — Ты сделала… что? — глаза Лисы округлились, а челюстные мышцы словно дали заднюю, из-за чего рот непроизвольно открылся. — Мама, ты в своем уме?! — Не ори на мать! — она ударила по столу. — Ты пока не отучишься, я тебя в покое не оставлю, все поняла?! — Да, мам, поняла, спасибо, что учитываешь мои желания, — сатирически брызнула Лиса, разведя руки в сторону и скрывая жуткую обиду в глазах и сердце. Она чувствовала некую подставу, нож в спину от матери, из-за чего все сильнее хотелось ударить кулаком в стену и рыдать навзрыд. Лиса, ничего больше не сказав, удалилась из гостиной. Как обычно, автоматически, она хотела взять наушники, вернуть былое, даже если это всё уже является для неё кошмаром, но остановилась, услышав телефонный звонок. Она подняла трубку и в ней возник молодой женский голос. — Здравствуйте, это вы Лалиса Манобан? Лиса чуть помолчала, пытаясь понять чей это голос, но так и не поняла, хотя он казался ей знакомым. — Здравствуйте, да, это я. «Странный акцент», — подумала про себя Манобан. — Звонила ваша мама с просьбой рассмотреть ваше зачисление в университет обратно, — девушка говорила очень медленно и с перерывами, будто подбирая или даже вспоминая слова. — Мы ждем вас в любой день с девяти до пяти часов. — Сейчас пол десятого, — Лиса посмотрела на часы. — Получается, я могу прийти сегодня? — Да, конечно, мы ждем, — сказал голос в телефоне. — Ладно, до свидания, — задумчиво ответила Лиса. — Всего доброго, до встречи. По ту сторону положили трубку. Лиса еще несколько секунд сидела молча, пытаясь вспомнить, где слышала этот голос. Ее охватил настолько сильный интерес, что она, не задумываясь, оделась, схватила свои вещи, выбежала на улицу и направилась в сторону университета. Она хотела просто узнать, кто же был по ту сторону. Это было довольно странно, так как Лиса больше в жизни не изволила ступать на порог учебного заведения. Она прошла по парку около полянки, фонтана, затем около магазина и остановилась прямо перед большим зданием. Входить вновь в университет вовсе не хотелось, но незаметный, едва слышный голос той девушки в ушах Манобан будто бы просил зайти сюда. Вдохнув свежий, но с нотками пряностей воздух, она сжала руки в кулаки и с серьёзным лицом медленно пошагала внутрь. Замученные лица студентов, запах еды из столовой, охранник, — это всё олицетворяло данный университет. Лиса, поздоровавшись с попавшимся по пути знакомым преподавателем, дошла до кабинета приёмной комиссии и решительно выдохнула. Она потянула ручку двери вниз и зашла в небольшую комнату, в которой сидели несколько старых преподавателей. Они моментально заметили девушку и сказали ей присесть. — Здравствуйте, вы… — женщина, сидящая посередине, начала листать какие-то бумаги в надежде вспомнить, зачем эта девушка сюда пришла. — Я Лиса, — быстро проговорила она. — Лалиса Манобан. — А-а, Лиса? Совсем забыла уже тебя, — женщина недолго посмеялась. — Сколько тебя уже здесь не было то? — Ну… Всего пару месяцев, — неловко ответила Манобан. — А, — встрепенулась преподаватель. — Совсем уже с памятью худо, вас всех не запомнишь. — Вам звонила моя мама насчет моего возвращения. — Та-ак, та-ак, надо бы вспомнить этот звонок, — женщина снова стала перебирать бумаги. Лиса не совсем понимала, что она хочет там найти. — Лали-иса… Лалиса… Нашла! Сзади послышался звук дверной ручки, а затем скрип старых петель. Лиса инстинктивно повернулась на звук, увидев, как в кабинет заходит молодая девушка. Манобан повернулась обратно к комиссии, но тело вдруг обдало жаром, словно ее резко спустили с огромной высоты вниз. Голова в ту же секунду кинулась вправо, куда уже успела дойти девушка, и взгляд Лисы намертво впечатался в нее. Старые женщины продолжали что-то говорить ей, но она уже давно их не слышала и не слушала. «Это они». Это те вымышленные черты лица, что преследовали сознание Лисы долгое время. Это те самые шелковистые волосы ниже лопаток и глаза, что так сосредоточенно смотрели на Лису, пытаясь сказать то, чего не могла сказать незнакомка на своем языке. Лиса была права, она не ошиблась — по ту сторону и правда был этот самый голос. Как описывают авторы во множестве произведений: «Она не могла поверить своим глазам», так и у Лисы сейчас происходило подобное. Много в этой жизни я читала подобных книжек, но… мы отошли от темы. «Я говорила с вами?», — спросила Лиса в своей голове, но вслух пока сказать не осмелилась. Таким же странным, но гораздо менее, Лисе показалось то, что эта девушка смотрела на нее также пристально, с долей страха и удивления. Может, она испугалась настолько сосредоточенного взгляда Лисы? Ведь нормальные люди не смотрят так на других без причины. Но причина ведь была. — Лалиса? — подала голос женщина слева. — Вы, кажется, немного отвлеклись на нашу студентку, — преподавательница по-доброму хихикнула. — Дженни, дорогая, разбери, пожалуйста вот это, — женщина дала ей стопку бумаг. «Дженни». Имя подобного характера и представляла в своей голове Лиса. Она придумывала ей имя «Джейн», «Руби Джейн», или даже просто «Руби». Почему так много сходств? Ее голова идет кругом. — Значит, сдадите этот зачет и можете вернуться, — женщина интонацией заканчивает разговор. — А? — Лиса не слышала ничего. — Да, конечно, спасибо. — Всего доброго, — преподаватель улыбнулась и вернулась к прежней работе. Лиса встала со своего места, медленно повернулась для того, чтобы уйти, но её голова жила отдельно от тела ещё с того момента, как Дженни вошла в кабинет. Она все еще была обращена в сторону девушки. Неожиданно их взгляды пересеклись, и обе мгновенно отвернулись в сторону. Манобан перестала пытаться подавать знаки внимания и вышла, захлопнув дверь и застыв на месте. Она отошла от двери на два шага и тут же услышала, как кто-то открывает дверь сзади нее. — Лалиса! Это она. Это Дженни. Взгляд упал на неё сразу. До этого Лиса не обратила внимания на внешний вид Дженни, но сейчас заострила на этом особое внимание. Белая рубашка с коротким рукавом, черная короткая юбка-карандаш, матовые лоферы и волосы в зализанном хвосте. Макияжа почти не было, скорее, его вообще не было, но её лицо было настолько мягким, натуральным и красивым, что казалось, ни одно косметическое средство не имело право коснуться его. Она вся была такая идеальная, словно та самая отличница-староста. — Вы сегодня говорили со мной по телефону, — произнесла красивым голосом Дженни. — С вами? — в данный момент Лиса выглядела как умственно отсталая, словно не могла переварить все, что ей говорили. — Да, — состояние Дженни тоже не особо отличалось от собеседницы, но ее разум имел больший контроль над собой. — Я… Ким Дженни, помощник в приемной комиссии университета. — Почему я раньше вас не видела здесь? — Лиса пытается говорить осторожно, словно боится, что все это снова сон и сейчас эта Ким Дженни растворится. — Я приехала сюда месяца полтора назад, только-только учиться здесь стала и сразу в комиссию встала… ой, вступила, то есть, — девушка говорила с акцентом, с ошибками, но все равно старалась выговорить слова правильно. — Вы не отсюда? — поинтересовалась Лиса, словно с таким же акцентом. — Да, я из Кореи, — объяснила Дженни, показав легкую улыбку на губах. Такая же, как во сне. — Так вот, что это был за язык, — тихо сказала Лиса, надеясь, что её не услышат. — Что? — Ничего, мысли вслух. — Я бы хотела поговорить о чём-то… да чтоб его, кое о чём, вот, — снова с ошибкой сказала Дженни. Лисе показалось это безумно милым. — Я слушаю. — Мне кажется, что я видела вас во снах.