Little Moments/Маленькие моменты

      Леголас стоял на вершине холма, как можно ближе к краю, но не настолько близко, чтобы гном на него орал. Он смотрел как ветер подхватил листья и унес их прочь. И он хотел последовать за ними. Казалось, что сама его душа хочет отправиться с полет.       Он уставился на небо, которое никогда не ожидал увидеть снова, любуясь последним проблеском звезд, прежде чем они канут в небытие в свете утреннего солнца. Он всегда восхищался звездами, но никогда раньше не чувствовал родства с ними.       Звезды всегда восхищали его, но они зависели от подавляющей темноты. Их можно было заметить только тогда, когда остальной мир был во тьме, они имели значение только тогда, когда мир в них нуждался.       Небо за горизонтом начало окрашиваться светлыми красками и величием, которое не мог бы изобразить художник. Но рассвет приносил тихую, незамеченную и не оплакиваемую смерть звезд.       Леголас снова поднял глаза на небо. Возможно, никто не оплакивал смерть звезд, кроме одного эльфа.       Он должен быть счастлив, он должен трещать по всем швам от радости, которую подарил ему Эру. Он должен сиять ярче любой звезды или, возможно, даже самого солнца. Но в этот момент он чувствовал себя самой тусклой звездой из всех.       Перед ним открылась Четвертая эпоха, война в которой он боролся, наконец-то окончена.       И все же он не чувствовал себя солнцем. Он чувствовал, что вырос в темноте и нуждается в ней, чтобы сиять, чтобы быть значимым.       Леголас снова отвел взгляд от неба и посмотрел на лагерь внизу холма. Он наблюдал, как продолжалось празднование, как люди, каждый из которых держал в руках свое личное солнце, танцевали, пели освещенные светом звезд с небес.       Внезапно Леголас пожалел, что забрался так высоко на этот холм, так высоко к звездам, так высоко, что слабый свет его кожи выглядел бы точь-в-точь как свет звезды.       Тающий и бессмысленный свет побежденный приближающимся восходом солнца.       Леголас услышал, как шаркает рядом Гимли. Обычно ему удавалось заметить приближение друга, но не сейчас. Он слегка улыбнулся при мысли, что гном многому научился за то время, что они были вместе.       Эльф не обернулся, а просто слушал приближение гнома, ожидая, когда тот заговорит. Ему не пришлось долго ждать.       — Что ты здесь делаешь совсем один?       — Соседствую со звездами, — просто ответил Леголас, все еще наблюдая за кружащейся массой людей внизу. Его душу окутало странное чувство меланхолии, более темное, чем ночное небо.       Ночь была темной, но близился рассвет, тускло освещая лицо эльфа, и Леголаса вполне можно было принять за звезду. Но что-то подсказывало Гимли, что друг говорил не об этом.       Гном встал рядом с другом на склоне холма. Еще вечером, он почувствовал, что с Леголасом что-то не так. Его радость казалась наигранной, а оптимизм притворным.       — Звезды?       Леголас почти незаметно кивнул. Гимли снова посмотрел на звездное небо, а затем перевел взгляд на эльфа.       — Нет, я так не думаю.       Выражение лица эльфа немного изменилось, и Гимли понял, что не такого ответа он ожидал. Леголас отвел взгляд от людей, восхода солнца и звезд, возможно, впервые за несколько часов, повернулся к нему и просто спросил:       — Да?       — С этого ракурса ты для меня больше похож на восход солнца, чем на звезду.       Леголас моргнул, и хитрая улыбка коснулась его губ. Он сел на землю и перекинул ноги через край утеса.       — Может, повторишь это теперь, когда мы почти на одном уровне глаз?       Гимли закатил глаза от шутки, но все равно сел рядом.       — По-моему, ты все еще больше похож на солнце.       Леголас обдумывал это несколько мгновений, пока Гимли с восхищением рассматривал краски в небе. Начинался новый день, новая эра, свободная от тьмы.       — Гимли, ты когда-нибудь испытывал такое большое счастье, что оно походило на грусть?       На этот раз была его очередь обдумывать свой ответ, пока Леголас лениво покачивал ногами, ожидая ответа.       — Да. По крайней мере, я так думаю.       — Когда?       — Несколько раз. Обычно после события, которого я с нетерпением ждал в течение долгого времени. Я тратил так много времени и энергии, глядя вперед, думая, представляя, на что это будет похоже, и что я почувствую, но когда наступал момент, он казался более мимолетным, чем вдох. Все проходило так быстро, что у моей головы и моего сердца даже не было времени должным образом подготовиться. И мне становится грустно.       Леголас посмотрел на него с удивлением, и Гимли понял, что ему удалось правильно угадать эмоции эльфа.       — Словно этот миг как звезда во время восхода солнца.       Гимли похлопал его по руке.       — Тогда важно, чтобы ты помнил, что ты всего лишь чувствуешь себя звездой. Ты ею не являешься.       — Возможно, — тихо сказал Леголас.       — Тебе также стоит помнить, что нужно быть более терпеливым к самому себе. Две тысячи лет — это долгий срок, чтобы ожидать что-то. Дай себе, по крайней мере, две ночи, чтобы смириться с окончанием ожидания.       — А что мне делать тем временем?       — А тем временем, мой взбалмошный эльф, мы вернемся к людям и позволим их энтузиазму зажечь радость в твоем сердце.