Место равновесия

🧋🧋🧋

На улице нескончаемо моросил дождь, ветер срывал листья с цветущих деревьев, а бумажные пакеты летали вдоль улиц. Ярко-желтое такси следовало за ними, в запотевших окнах пейзажи сменялись один за другим, становясь все мрачнее и мрачнее. Неоновые вывески не спасали ситуацию, все равно не понятно что же там написано. Не смотря на отвратительную погоду, люди спешили по своим делам, ежась на светофорах и ускоряя шаг когда загорался зеленый. Угрюмый таксист молчал, покачивая головой в такт песне из радиоприемника. В салоне слишком ярко пахло освежителем для воздуха в виде елочки, что болталась на стекле заднего вида. Сеул встречал гостей совершенно не летним настроением. По прогнозам синоптиков, что вечно врали по телевизору, такая погода продлится аж до конца недели. Такие новости абсолютно не радовали Феликса, что приехал в этот город с надеждой немного отдохнуть. Конечно, в дальнейшем он планировал остаться здесь, поэтому и решил снять квартиру, но в первые несколько дней хотелось освоиться и узнать это место поближе. Ну а если тут целыми днями будет лить дождь, то единственное место что он сможет посетить - это магазин возле дома. Ли тяжело вздохнул от этих мыслей, вновь возвращаясь к окну, в котором слепили неоновые названия и огромные плазменные телевизоры на стенах небоскребов. Он улетал из Австралии, когда там было больше двадцати градусов. Это обычная температура там зимой, поэтому он вполне комфортно существовал в невыносимой жаре и просто не переносил мороз, что расцветал в Сеуле в январе. Дома все было тихо, никаких кричащих вывесок тебе, ни вонючего такси и ледяного ветра в июле. Там, через воды Тихого океана, в маленьком домике остались его сестра и родители, с лиц которых никогда не сходила улыбка. Там остались его друзья, его одноклассники и знакомые, казалось, он оставил там всю свою жизнь, лишь обрывками запихнул старые фотографии в чемодан. Стало невыносимо грустно от того, что в следующий раз он увидит своих родных ой как не скоро, и Феликс уже хотел от души поплакать, как машина остановилась у его нового дома. А точнее у места, которое он должен был так назвать. Капли дождя мгновенно затекли под футболку, холодком проходясь по спине. Все еще угрюмый и видимо очень не довольный погодой водитель, всеми силами пытался отковырять чемодан из багажника. Ветер гулял по улицам, маленьким дворам, раскачивая скрипучие качели и вырывая занавески из приоткрытых окон. Черные и мокрые от воды волосы прилипли к лицу, немного заслоняя обзор. Они довольно сильно отрасли с прошлой стрижки, но Феликсу нравилось, когда он мог с легкостью собрать на затылке небрежный хвостик. Он казался себе уютным и таким домашним, когда гулял по дому с такой прической и заглядывал во все зеркала. И не смотря на погоду, темные тучи и холодный ветер, Ли стоял и улыбался, представляя, как сейчас завалится в теплую мягкую кровать, чтобы провалиться в сон.

🧋🧋🧋

Матрас упирался в спину, из подушки торчали острые кончики перьев, а по потолку гуляли тени от стекающих по стеклу капель дождя. Из крана тихо капала вода, отбивая какой то ритм, старый холодильник гудел, словно рой пчел, а настенные часы громко тикали. Тонкое одеяло совершенно не грело и не смотря на то, что Феликс лег в кровать в теплой пижаме и носках - ему было до одури холодно. А что самое главное, то, что не давало ему уснуть уже битый час - это осязаемое чувство полнейшего одиночества. И он поглядывал в окно, следил за проносящимися машинами, пересматривал фотографии и все время мыслями возвращался домой, где его ждали родные. А тут его никто не ждал и каждый раз когда до слуха доносилась капающая из крана вода, Феликс вспоминал об этом. Темная квартира встретила его холодом, стоило ему переступить порог. Дождевые капли стекали на пол с чемодана, волос и насквозь промокшей одежды. Он был похож на загнанного пса, которого пытались утопить в озере, но тот отважно выплыл на сушу. Только вот, семью свою оставил на другой стороне большой воды. Батареи летом не работали, теплый пол тоже, поэтому первым делом парень пошел закрывать окна, которые как оказалось, открытыми и не были. Он ходил кругами по маленькой квартирке в поисках кондиционера или другого источника холода, но ничего не нашел. Единственным верным решением было распаковать чемодан и достать оттуда все самое теплое, что парень брал с собой. Вот только привыкший к жаркому климату Австралии, Ли практически не имел теплой одежды. Он натянул носки аж до середины икры, укутался в кофту, спортивные штаны и посеменил на кухню, дабы заварить что нибудь теплое. На самом деле, его жилье было довольно уютным, хозяйка тщательно следила за чистотой дома, поэтому все тарелки и кружки красиво стояли на полках. Да, мебель и техника староваты, но этого вполне хватит на первое время, главное чтобы все работало. В небольшом ящике Феликс откопал коробку терпко пахнущего чая, вроде ягодного, поспешил поставить чайник и ждал. Долго, сидя в одеяле на трухлявом диванчике, отчитывая про себя минуты, прожигая глазами кипящую воду. Но даже горячий напиток, которым Ли обжог язык, не смог спасти его от холода. Не помог и горячий душ, в котором парень простоял, казалось, целый час. Обжигающие капли дымились, кожа плавилась и краснела, но ему все еще было очень холодно. Феликс даже откопал в своем чемодане градусник, чтобы убедиться в том, что он не заболел и вездесущий холод это не проявление болезни. Но нет, цифры на дисплее упорно показывали 36.4, даже не смотря на горячий душ, что должен был согреть тело. Ли мерил шагами комнату, в попытке устать окончательно, чтобы просто провалиться в сон. Он даже пробовал отжиматься, бегать кругами и прыгать, но получил только стуки соседей по батареям и ни капли усталости. Голова раскалывалась от недосыпа, но обледеневшее от непонятного холода тело не хотело спать. Он словно птица в клетке, метался по квартире не в силах вылететь. Сон настиг его только ближе к утру. Что-то в голове щелкнуло и заставило парня буквально упасть в объятия неудобной кровати. На холод уже было все равно, тело хотело отдыха после долгого перелета и сумасшедшей ночи, поэтому ничего не оставалось, как прикрыть глаза. За окном проносились машины, в кране тихо капала вода, а старый холодильник нескончаемо гудел. Ранние лучи солнца целовали белый потолок, по которому раньше гуляли причудливые тени. Пружины матраса резали спину, перья из подушки кололи затылок, а в голове стояла картина солнечной Австралии. Дом, покрытый светом и жарким зноем, мама, что машет рукой с крыльца и сестра, тренирующаяся в оттачивании приемов из карате на ближайшем дереве. Темная комната не имела ни окон ни дверей, никакого источника света или присутствия других людей. Только Феликс, в самом центре этого помещения, где царил не человеческий холод. Босые ноги чувствовали гладкий пол, по открытым рукам проходился прохладный ветер, под мягкую футболку залетали его отголоски. В оглушающей тишине послышались шаги, но хоть глаз выколи - ничего не видно. Прямо перед веснушчатым носом зажегся свет, это была маленькая свечка в руках темноволосой женщины. Её глаза открыты, смотрят ясно и с любовью, как всегда. Справа от нее девушка, на вид младше чем сам Феликс, они обниматься и смотрят на парня с добротой и… сожалением? - Мама? Оливия? - на глаза навернулись слезы, будто Ли не видел семью много лет, а не несколько дней перелета. - А где папа и Рейчел? Но они молчали, лишь улыбались краешком губ и прожигали глазами. Феликс не мог сделать и шага к ним на встречу, стоял, наблюдая как по лицам девушек растекается любовь, и плакал. Казалось, слезы лились из глаз вечность, он так скучает, так хочет оказаться рядом с ними и обнять. Так вот они, прямо напротив, и он наконец делает шаг, вот только не чувствует под пальцами тепла чужой кожи. Пол под босыми ногами проваливается, и казалось бы, что может быть чернее этой комнаты, но то, куда падает Феликс - еще темнее. Семья остается где-то далеко наверху, а брюнет все летит в пропасть, холодную бездну, где нет никого кроме его одного. Одиночество, оно всегда слишком обжигающее, от него не спасает даже самое теплое одеяло и горячий чай. Оно пронзает до костей и заставляет чувствовать себя ненужным, бесконечно крошечным в этом необъятном мире, в котором для тебя нет места. Ли подскакивает на кровати, весь в слезах и пробивающем тело ознобе. Перед глазами все еще Оливия в обнимку с мамой, что исчезают где-то высоко в темноте. А еще страх, безумный страх, что он остался абсолютно один, без друзей и родных, в огромном городе, где все плевать хотели на веснушчато парня из Австралии. И от осознания этого ему сейчас холодно. Не важно, сколько кипятка он выпил, насколько горячую ванну принял и как сильно укутался в тонкое одеяло, душу этим никак не согреть. Она мерзнет в грудной клетке от одиночества, что накрыло с головой слишком быстро, после переезда. И к сожалению, Феликс еще не был готов к её появлению, поэтому сейчас он мотается по кровати, чувствуя на ресницах рассвет. Сон не лез в голову, а даже если и проходил мимо, то обязательно приносил с собой кошмар, темными картинками встающий перед глазами. На дисплее телефона плясали цифры, что упорно показывали четыре утра. Летнее солнце грело даже сквозь стекло, оно гуляло лучами по стенам и отбрасывало тень, от сидячего на кровати человека. Ли прожигал глазами стену, голова раскалывалась, но спокойно уснуть у него не выходило. Организм требовал либо сна, либо кофе, и если парень не может дать первое, то хотя бы попытает счастья со вторым. Вероятность того, что в его дворе приютилась круглосуточная кофейня - очень мала, но это в любом случае лучше, чем страдать в квартире без дела. Поэтому поразмыслив пару минут, Феликс подскакивает и спешит к не распакованному чемодану, в попытке найти там свежие вещи. На удивление, в его дворе и правда оказалась уютная, круглосуточная кофейня, что светила неоновой вывеской на старую детскую площадку. Дождь перестал лить, оставив после себя влажную землю, глубокие лужи и приятную свежесть, что перебивалась теплым солнцем. Феликсу хотелось верить, что такая погода продержится еще долго, но не далекие тучи говорили об обратном. Тем не менее, парень шагал в сторону уютного заведения, интерьер которого отдавал в нежно розовый. На входе висели шарики, что уже успели немного сдуться, значит открытие произошло не так давно. Перешагнув порог заведения, в нос сразу же ударил запах свежего кофе, выпечки и сладких сиропов. Здесь хотелось дышать полной грудью, чтобы хоть так заглушить звенящий внутри холод. - Здравствуйте, можно двойной американо, пожалуйста? - уставший, но довольно милый бариста кивнул и приглашающие указал рукой за один из столиков. В кофейне даже нашлись люди, а если быть точнее - одинокий кудрявый блондин, что смотрел в монитор компьютера и потягивал третий стаканчик с напитком. Ли не был уверен что это кофе, потому что три порции за раз - слишком опрометчиво. Широкие свечи и крепкая спина, уставший взгляд и легкие белые локоны, что прикрывали глаза. Он что-то активно печатал, щелкал мышкой, снова бил по клавишам и на лице его сверкала легкая улыбка. Для брюнета было загадкой, как человек с такими огромными синяками под глазами может улыбаться, да еще и заниматься делами в такую рань. Но этому парню, все было не по чем, он даже не поднимал взгляда с монитора, продолжая потягивать напиток. - Ваш двойной американо! - бариста вывел Феликса из размышлений, заставляя того подпрыгнуть и поспешить к стойке. - Спасибо! - и стоило ему ощутить тепло картонного стаканчика и повернуться обратно к столикам, как он заметил пару заинтересованных глаз. - Тоже спасаешься от бессонницы? - голос взрослого, но до глубины души доброго и мягкого человека. Так разговаривают отцы или старшие братья, и от воспоминаний о семье хотелось ежиться. - Типо того. - чужая ладонь приглашающие показала на место напротив, и Ли не думал отказываться. - Давно переехал? - у брюнета аж глаза загорелись, незнакомец заговорил с ним на чистом английском, а не как бариста на корейском. - Как вы узнали? - брови полезли к корням волос, а улыбка к кончикам ушей. Родной язык было приятно слышать, в душе что-то звонко затрепетало. - По тебе видно, да и твой корейский так себе. - хихикнул блондин, закрывая крышку ноутбука, чтобы лучше видеть собеседника. - Я Кристофер Бан, но ты можешь звать меня корейским именем Чан. - Я Феликс Ли, но если хотите, зовите меня Ёнбок. - в той же манере отвечал парень, еще больше расплываясь в улыбке. - Давай на ты. - приятная и теплая улыбка обнажила ряд ровных зубов. От таких действий, глаза Чана сузились до маленьких щелочек, делая его до безумия милым и крохотным. - Хорошо, как скажете.. скажешь. - кофе обжег горло, но Ли не обратил внимания, все оно было приковано к Крису. - Я переехал вчера, а ты кстати, тоже не местный. - Верно, я из Австралии, перебрался сюда лет пять назад. - хмыкнул блондин, рукой показывая брамену повторить предыдущий заказ. - Ого! Я тоже! - казалось, счастью не было предела, частичка дома сидит прямо перед ним, сверкает улыбкой и разбрасывает солнечные кудри. Чан оказался довольно приятным и живым собеседником, разговор с ним лился без остановки, лишь с паузами на глоток кофе. Он рассказывал о детстве в Австралии, как переехал и как тяжело было в начале. Феликс говорил о новом здании, что построили в центре города, как закончил школу и почему оказался здесь. Время пролетало незаметно, редкие посетители приходили, заказывали напитки и вновь уходили, оставив парней болтать в уютном одиночестве. В груди от чужих глаз теплилось Австралийское солнце, в руках остывал второй по счету кофе, и возможно, Ли взял бы третью порцию, вот только приятный собеседник стал собирать вещи. - Прости, Ликси, мне пора бежать, работа не ждет. - улыбнулся сверкающей улыбкой и поспешил к выходу. - Стой, а кем ты работаешь? - Феликс только сейчас понял, что за весь разговор так и не спросил, чем этот парень занимается. - Учителем истории. - подмигнул и скрылся в приятном утреннем солнце, что иногда выглядывало из-за туч. И на душе вдруг стало до безумия грустно, словно проливной ливень в легких, а молнии из глаз. Он даже не спросил его номер телефона, вот так отпустил в раннее утро. И пусть эта встреча была случайной, просто мимолетный человек, что помог ненадолго почувствовать тепло дома, Ли был уверен - они еще встретятся. Точнее, он будет надеяться, ведь так не хочется терять этого человека, что дымкой принес расслабление и счастье. Аромат кофе надолго застрял в легких, мягкая улыбка Чана засела в сердце, а холод, что ненадолго покинул внутренности, вернулся вновь, стоило двери заведения закрыться. Парень провожал блондина глазами, следя за ним через огромное окно, со стороны выглядел как сталкер, но улыбался так ярко и чисто, будто был влюблен. А может, так оно и есть?

🧋🧋🧋

День проходил довольно скучно, как минимум потому, что дождь все же лил на улице днем. Но, благодаря тому, что Феликс не спал ночью и с самого утра был на ногах, ему удалось застать летнее теплое солнце. Первым делом он заглянул в парк Дусан, полюбовался набережной реки Ханган, прошелся по витиеватым дорожкам, пиная маленькие кусочки гальки. Солнышко приятно припекало макушку, редкие посетители тихо переговаривались и жались друг к другу. Детей почти не было, все разошлись на занятия в школы и университеты, поэтому крики слышны были только от младенцев в колясках. Цветущие деревья благоухали и пестрили яркими красками. В Сеуле лето выдалось пышным, пусть и довольно дождливым. Феликс заглянул и в маленькую палатку со снэками, взял корндог и вновь отправился по реке. После, огромное количество темных туч загнали гуляющих по домам. Ливень начался так быстро, что Ли еле успел унести ноги с открытого пространства и зайти под козырек ларька. К сожалению, это не спасло его, и домой он вернулся вновь промокший до нитки. Расстроенный тем, что еще один комплект одежды нужно отправить сушиться, парень завалился на кровать и почти до вечера листал тик-ток. Оторваться он смог лишь когда в животе неприятно заурчало, говоря о том, что желудок просит еды. Не долго думая, Феликс полез в приложение доставки и еще час разбирался с ним, переводя каждую кнопку и название позиции через переводчик. Настроение было окончательно испорчено тогда, когда положив аппетитные на вид токкпоки в рот, он почувствовал на языке необычайно острый соус, который заставил его просто выбросить данное блюдо. Пришлось жевать рисовую булочку со свининой, в надежде что она утолит голод. Брюнет лежал на кровати и сверлил глазами потолок, хотелось кричать от тоски и грусти. Он был по настоящему зол, на себя, на погоду, на Сеул и острую еду. Его раздражал капающий кран, гудящий холодильник и машины за окном. Его бесили громкие часы и тик-ток, что уже въелся в мозг. Ему хотелось выкинуть все свои вещи в окно, потому что те не хотели сохнуть на скрипящей сушилке. А еще ему очень сильно хотелось домой, поговорить с кем нибудь не по телефону, а вживую. В мыслях сразу всплыл кудрявый блондин из кофейни, что так мило болтал с ним утром. Как у него сейчас дела? Как прошел его день? А помнит ли он Феликса, или уже забыл в дневной суматохе? Погруженный в размышления о новом знакомом, который вроде как, даже нравится парню, Ли совершенно не заметил нового уведомления на телефоне. Вибрация прошлась по ноге из кармана спортивных штанов, а парень заметил это только со второго раза, резво подскакивая на жесткой постели. Наверное мама решила узнать как у него дела или пожелать спокойной ночи, так почему он так взволнован? На дисплее два новых сообщения от неизвестного номера, и стоит Ли открыть переписку, как сердце предательски екает, делая двойное сальто. Неизвестный: Привет! Еще не спишь? Это Бан Кристофер из кофейни) На лицо тут же ползет предательская улыбка, вот только брюнет не помнит, чтобы давал парню свой номер. Но сейчас это не имеет никакого значения, у него теперь есть его контакты, а значит, Ли стал чуточку менее одинок в неизвестном городе. Пару минут он прожигает экран телефона, вновь и вновь читая имя, словно смакуя то на языке. И во рту как будто расцветают робинии, сладкие и пахучие.

Ли Феликс Привет, не сплю) Что-то случилось?

Чанни Решил узнать как ты И выйти прогуляться, погода наладилась) Если бы был рекорд по смене настроения из «я хочу убить каждого на этой земле» до «я хочу расцеловать каждый кустик и цветок» - Феликс стал бы однозначным победителем. В душе вновь запели красочные птицы, холод отошел на второй план, на смену ему - яркое Австралийское солнце, с красивейшим именем - Бан Кристофер Чан. Парень подскакивает на кровати и пищит, словно только что выиграл миллион долларов в лотерее, кружится вокруг своей оси, прижимая к груди мобильный. Напечатав короткое «встретимся в кофейне», Феликс спешит в коридор, где лежал до сих пор не разобранный чемодан. На глаза попадаются шорты-бермуды, легкая, белая рубашка и длинные гольфы. Примерно так парень представлял себе корейских школьников, когда ходил по магазинам в поиске одежды для переезда. Прыгнув в до сих пор мокрые кроссовки, Ли спешит покинуть холодную квартиру, чтобы окунуться в теплый вечер. - Отлично выглядишь. - на лице Чана расцветает улыбка, в руках у него два дымящихся стаканчика с кофе. - Милые гольфы, тебе идут. Но если ты хотел выглядеть как корейский школьник, то увы, они тут так не ходят. - Да? - толика грусти не больно бьет в грудную клетку, но тут же отступает, стоит коснуться друга пальцами, дабы забрать свой стаканчик. - Ну и не важно. Спасибо за комплименты и кофе! - Пожалуйста. - ох, кажется Кристофер - ангел, что умеет залечивать душу и раны, иначе почему с ним так хорошо и спокойно? - Пойдем, покажу классное место. Теплый вечер окутывал словно одеялом, мягким и пушистым, ласковым как мамины руки. В воздухе пахло чем-то сладким и свежим после дождя, а от Чана ароматом мускатного ореха и пряностей. Он весь был похож на большой имбирный пряник, излучающий лишь радость и вселенское счастье. Он был такой прекрасный, с этой ослепительной улыбкой и горящими глазами-щелочками, милыми белоснежными кудряшками, что подпрыгивали от его шагов. Маленький и крошечный, залезай в карман больших шорт и сиди там тихо, лишь звеня искрами. Они дошли до реки Хан, туда, куда днем приходил Феликс в одиночестве. Вечер окутал воду темной дымкой, а отражение не полной луны освещало мелкие волны, ударяющиеся о берег. Все было иначе, не так как днем, когда прекрасный парк казался однообразным и просто красивым. Может всему виной множество огней, что загорелись вдоль берега, а может приятная музыка, что играла из колонок на фонарных столбах. А может это потому, что на Феликсе его любимые гольфы, а в руках вкусный кофе. А может, на самом деле, всему виной самый не обычный парень из всех, что Ли когда либо видел. Парень, что не переставая говорит о чем то прекрасном, улыбается солнечно и ярко, а смех его ласкает уши и заставляет трепетать что-то внутри. Может так ощущаются бабочки в животе и то чувство влюбленности, о котором пишут в книгах и романах? И это мягкое тепло, что согревает внутренности - что это на самом деле? - Чан, а ты хоть что нибудь не любишь в этом мире? - со смехом, Ли чуть не шлепнулся со скамейки, после монолога о красоте навозных жуков от нового друга. - У тебя все прекрасное, я даже не верю в это. - Есть что я не люблю, но в основном я стараюсь во всем находить плюсы. - почему-то тихо и даже с грустью ответил блондин, тоже откидываясь на спинку скамейки. - Умеешь хранить секреты? - Конечно! - вместо сердца теперь трепетала крыльями колибри, нагревая кровь своими быстрыми движениями. - Тогда слушай… - горячее дыхание обожгло мочку уха, а Феликс замер, даже задержал дыхание, фокусируясь лишь на слишком маленьком расстоянии между ними. - Я не люблю себя. Так просто, словно отбросил ногой опавшие листья. Ни тени грусти или разочарования, только та же милая улыбка и будто бы истеричный смешок. Как? Как этот прекрасный парень напротив может не любить себя? Блондин с шикарными и наимилейшими кудряшками, с красивыми глазами цвета шоколада, с ослепительной улыбкой, что излучает лишь свет и счастье. С отменным чувством юмора, умный и харизматичный, заботливый и ласковый, он - идеал мужчины, парня, да даже мужа! Как он может не любить себя? Это все наверное шутка, просто отмахнулся от темы, сказал первое что пришло в голову. Феликс застыл хлопая ресницами, в попытке собрать все свои вопросы в кучу, чтобы после выплюнуть: - Шутишь? - и даже улыбка расцвела на веснушчатом лице, чтобы показать Чану, на сколько смешно это звучит. - Ни капли. - хмыкнул, бросил взгляд на воду, а после поднялся на ноги, маня рукой. - Пойдем, а то уже поздно. - Нет, стой, ты правда? - договорить вопрос не было сил, Ли просто не верил словам нового друга. Тепло внутри медленно растворялось, словно сахарная вата в воде. - Феликс, уже стемнело, а мне завтра в школу… - он вилял от темы, как заяц от лисицы, но Феликс Ли не тот, кто быстро сдается. - Нет, Крис, я не позволю такому прекрасному человеку как ты не любить себя. - в доказательство своих намерений, брюнет стукнул ногой по асфальту, выбивая приглушенный удар из-под подошвы. - Что мне нужно сделать? И они замолчали. Просто стояли посреди парка, освещенного огнями ночного Сеула, смотрели друг другу в глаза и боялись признаться. Крис не хотел говорить, что пока Феликс рядом, ему ничего не нужно. Никакой любви к себе, ни всех денег мира на возможные пластические операции, ему достаточно было наблюдать за парнем и дарить ему свою заботу и любовь. Он не верил в то, что сможет втюриться по уши за один день, но это видимо случилось. А Феликс не хотел говорить, что без Чана ему по настоящему холодно. Он за один день стал каким то наркотиком, что не просто доставляет кайф, а греет душу в прямом смысле этого слова. Хотелось броситься на шею, расцеловать щеки до красных отметин и говорить комплименты, пока не сломается язык. - Хочешь… - тяжелый глоток эхом разлетелся в воздухе. - Хочешь послушать старые пластинки?

🧋🧋🧋

Квартира Чана пахла мускатным орехом и специями, прям как его духи. Тусклый свет делал коридор еще теплее, мигающая лампочка резала глаза, зато отбивала интересный ритм своими потрескиваниями, что хотелось пуститься в пляс. Мягкие стены окрашены в молочно-белый, а пол слишком черный для них - видимо чтобы реже мыть. Винтажная вешалка увешенная толстовками и куртками, в карманах каждой запряталась мятая купюра и медицинская маска с запахом антисептика. По дому раскиданы плакаты и картины, все слишком ярко и тускло одновременно, грязно и чисто, весь этот маленький мир - полон контрастов. Феликсу вдруг показалось, что он находится дома, когда заметил огромное полотно с изображением побережья Австралии. - А чья это картина? - подлетев, пробегает пальцами по масляным краскам, ощущая песок и морскую соль на языке. - Мой друг художник - Хенджин. Это он нарисовал, на мой день рождения. - Крис присаживается рядом, тяжело вздыхает и сплетает чужие пальцы. - Я не дам тебе соскучиться по дому. Ну, постараюсь. - хихикает искренне, как дернувшийся на ветру одуванчик, скидывающий пушинки. - А я не дам тебе себя не любить. - прерывает бархатистый смех, мягко губами касается скулы и отскакивает. Нервная улыбка кажется стеклянной, пальцем тронь и разобьется в слезы на полу. Тишина не кажется страшной. Она звенит как рождественские колокольчики, осыпает снег на головы парней, что смотрят друг на друга как на незнакомцев. Тихо трещит лампочка в коридоре, шумит вода в трубах холодных батарей и гудит вентилятор. С картины, что только что касались пальцы, на них смотрит ласковое море, отливая золотым песком. И время такое вязкое, быстротечное и медленно-текучее одновременно. Этот маленький мир, на десятом этаже дома номер 3 - полон контрастов, потерянных когда-то носков и футболок, фантиков от конфет и пустых бутылок из-под энергетика. А еще двух таких маленьких взрослых, что боятся дыханием спугнуть другого. - Хм… - Кристофер срывается первым, встает на ноги, мечется глазами, чешет затылок и тупит взгляд. - Мы же пришли слушать пластинки, да? - Точно! - смущение уходит, как и неловкая пауза, что воцарилась на минуту в теплой комнате. Блондин шарит по полкам, словно впервые находится в этой квартире. Так могло бы показаться, если бы он не так уверенно открывал нужные ящики и не бегал глазами в поиске чего-то конкретного. Ли же просто маячит за широкой спиной и подглядывает за четкими движениями старшего, впитывая в себя запах ореха и какой-то пряности. Брюнет всегда был немного сорокой, смотрел, собирал, хранил где-то под сердцем и веками самые солнечные воспоминания. Звенящий и искрящийся цыпленок, что так и норовит клюнуть или поцеловать в нос. - Что будем слушать? - скрипящий проигрыватель ложится на стол, тут же скидывая с себя шубу из пыли. - Как на счет Lana Del Rey? - винтажная пластинка прокручивается в больших ладонях Чана и легко ложится на диск. - Люблю эту песню. Шуршащая конструкция начинает движение и по комнате разлетаются ноты. Нежная, как листопад мелодия заполняет каждый угол комнаты, ложится на плечи и прикрытые ресницы, заставляет раскачиваться в такт музыке, пропевая текст песни. Композиция ведет за собой туда, где нет людских глаз, полных осуждения, где вечно тепло и хорошо, где нет места комплексам и недостаткам. Она уходит домой, в солнечную и яркую Австралию. Но может настоящий дом Феликса сейчас сидит рядом и сплетает их пальцы, подстраиваясь под темп музыки? Ведь с ним так же тепло, как под летним солнцем родного города. - Потанцуем? - сам спрашивает блондин и сам же покрывается ярким румянцем, словно его обдали кипятком. - С радостью. - шепотом, как что-то тайное и сокровенное, то, что должно остаться между ними в этой теплой комнате с мягкими светлыми стенами. Большая ладонь аккуратно ложится на талию, крепко прижимает к сильной груди, заставляя от неожиданности выставить ладошки, ощущая мышцы под тканью футболки. Тихое «прости» кажется до дрожи интимным и родным, от чего Ли в сотый раз за этот день прячет лицо от смущения. Мускатный орех мягко обволакивает тело, как и тепло от чужого дыхания, что нежно щекочет где-то в районе ключиц. Это уже не похоже на танец, скорее объятия с легкими покачиваниями под музыку, но так даже лучше. Так даже приятнее и комфортнее. Так даже роднее и по домашнему. Так - как надо сейчас, в эту минуту. - Ты спросил в парке… - блондин шептал в шею, от чего Ли пришлось напрячь слух. - Что тебе нужно сделать, чтобы я себя полюбил. - и он утих. Просто и надолго. Хотелось что-то сказать, Феликс уже даже открыл рот, чтобы подтолкнуть Чана продолжить, но что-то внутри не дало это сделать. Словно внутренне Ли знал, что в этот момент ему нужно только слушать, молча и внимательно. И через какое то время Чан и правда продолжил, но уже смотря прямо в глаза, полностью забирая Феликса под свою власть. Пусть и мягкую, теплую, комфортную и домашнюю, но власть. - Я нашел ответ. - мягкая и немного грустная улыбка расцвета на губах камелией. - Мне надо, чтобы меня полюбили. Феликс не помнил, в какой момент его мозг перестал работать, отдавая все тело в руки сердца, ведь сразу же после слов друга, на губах ощутился вкус орехового кофе. А еще что-то горьковато-кислое, словно мармеладки с солью. И нежное, как облако в том виде, в котором пишут о нем в книгах. Он едва коснулся чужих губ, влекомый каким-то необъяснимым порывом, но даже от такого легкого касания тело пробила дрожь. Он не пытался зайти глубже, просто прижался всем телом, как к спасательному кругу в центре океана, и дышал в сомкнутые губы. Кристофер ответил на поцелуй не сразу, в его голове взрывались фейерверки ликования, а красная строка перед глазами говорила «не поддавайся». Но разве она имеет значение, когда в руках маленькое чудо, что хоть и без слов, но просит защиты. Разве может Чан отказать ему? Неспешно, словно одно неверное касание или движение, как все разрушится, словно хрустальный замок Эльзы, Чан углубляет поцелуй первый. Брюнет тает как восковая свеча, фитиль которой медленно сгорает дотла, оставляя после себя лишь дымящийся пепел. Огонь внутри разгорается с каждым касанием, с каждым мазком языка по нижней губе и с каждым легкими укусом в это же место. Пальцы вплетаются в волосы, как мамины руки - тепло и мягко, поглаживая и оттягивая, прижимая снова, чтобы утонуть, захлебнуться, умереть от этих поцелуев. Кристофер нежен как зефир, сладок как пломбир и ласков, как большой белый и пушистый кот, что сам лезет в руки. Просит любви с таким упоением и жалостью, что сердце невольно екает от своего же имени. - Феликс… - смакует, оставляет на шее красные бусины-укусы, отодвигает ворот футболки, чтобы зайти дальше, прижаться ближе. - Скажи, что ты хочешь взамен? - Тебя… - тяжелый ком в горле вырывается наружу протяжным стоном, когда горячие ладони накрывают ягодицы, не сильно сжимая их. - Тебя хочу… Пластинка идет по второму кругу, шуршание пыли в бороздках диска не перебьет даже сильный голос Lana Del Rey, зато прекрасно перебивают звонкие стоны. Феликс цепляется пальцами за широкие плечи, выгибая грудь на встречу чужим касаниям. Его рубашка расстегнута, часть пуговиц укатилось под диван и спряталась за картинами, а рукава болтаются, щекоча чужую спину. Губы искусаны в кровь, кусочки кожи покоятся на языке, но так плевать, когда внутри разгорается пожар. Лето в Австралии никогда не было на столько горячим, на сколько сейчас Ли пылает и внутри, и снаружи. Кажется, что еще немного и он превратиться в лужу кипятка, ведь не может человек так гореть, так сильно тянуться к другому, пусть и знакомы от силы день. Какая то часть сознания Феликса кричит ему остановиться, не быть таким доступным, что за чашку кофе он уже разделся, но другая… другая его часть упорно упирается в чужое возбуждение и стонет чужое имя куда-то к потолку, на котором расклеены старые плакаты. - Чан~и… - брюнет чуть отстраняется, смотрит в темные, как сама ночь глаза, в которых похоть давно смешалась с чем-то большим. - Можно я?… - тонкие пальцы легко касаются небольшого бугорка на штанах, заставляя Кристофера громко сглотнуть. - Да. - выдыхает, словно в последний раз, и откидывается на подушки дивана, расставив ноги в стороны. Феликс не понимает, зачем вообще предложил, ведь изначально совсем не планировал вставать на колени, просто что-то внутри сейчас орудует его телом, заставляя делать всякие непристойные вещи. Бросив в сторону блондина игривый взгляд, Ли осторожно умещается между чужих коленей, предварительно подтянув гольфы повыше, чтобы было помягче. Перед глазами дымка и чужое возбуждение, скрытое под плотной тканью черных джинс, и брюнет не знает, что из этого опаснее: потерять сознание или отсосать практически незнакомцу? Бегунок молнии с шумом едет вниз и Феликс резким движением освобождает чужую плоть из тканного плена. Легкий сквозняк проходится по возбужденному органу, от чего Чан дрожит и шумно дышит, поддавая бедра вверх, как бы намекая преступить к делу как можно быстрее. Феликс мнется, обильно смачивает ладонь собственной слюной и водит по стволу мокрыми пальцами. Обводит кольцом вокруг алой головки, собирая свежие капли предъэкуляра, дышит вязкого и через раз. Собирается с мыслями, борется с демонами в своей голове, вот только он на их стороне, пытается утихомирить светлую сторону, что кричит ему прекращать все эти непристойности и уносить ноги. - Ликс… - блондин придвигается ближе, мягко обхватывает чужое лицо в ладони, смотрит прямо в глаза так, что дух захватывает. - Если ты не хочешь, то я все пойму, заварим чай, посмотрим фильм… - Нет. - огни вспыхивают, языками сжигая волосы и ресницы. - Я покажу тебе фильм. - и демоны побеждают в этой войне. - Смотри только на меня. Обкусанными губами целует головку, обводит языком так резво, что кажется сердце остановилось. Захватывает только конец, создавая потом некий вакуум, втягивает щеки и сглатывает слюну, что так и норовит стечь по подбородку. Кристофер падает обратно на подушки от неожиданности, закатывает глаза от удовольствия, за что получает легкий удар по бедру. Движения в районе паха тут же прекращаются и по влажному органу проходится холод. - Смотри только на меня. - низкий голос пускает мурашки по коже, что бегут по спине к самой макушке, заставляя волосы встать дыбом. - Только мне в глаза… Получив легкий, немного нервный кивок, Ли расплывается в улыбке, вновь приближаясь к чужому возбуждению. Языком проводит от самого основания до головки, покрывает поцелуями каждый сантиметр кожи, ощущая солоноватый вкус смазки на языке. Под губами пульсируют крупные вены, по которым то и дело носится кровь. Феликс смотрит только в карие глаза над ним, считывает каждую эмоцию, ищет нужный угол, дабы после резко взять полностью. Крупная головка бьется о стенки горла, заставляя чуть ли не давиться, но брюнет вовремя сглатывает скопившуюся слюну, пуская вибрацию по органу вверх. Чужая ладонь сжимает темные волосы, оттягивает их и вновь направляет, требует повторить еще-еще-еще. - Феликс… - шоколадные глаза сверкают, в них скопились слезы, но на губах хитрая улыбка. - Боже… - он опускается ниже, бьет головкой о розовое нёбо, втягивает щеки и тихо стонет. - Прошу… не останавливайся. Кристофер еле сдерживает себя чтобы не отвести взгляд, кусает губы, оттягивает чужие волосы, сжимает подлокотник дивана и отчаянно бьется в узкое горло. Стонет низко, почти беззвучно, но так сладко, что Ли ненароком сжимает себя свободной ладонью, желая оттянуть собственный оргазм. Движения становятся быстрее, жестче, в уголках глаз скапливаются-слезы бусинки, а внизу живота плавится магма. Ли в последний раз втягивает щеки, чувствуя как пальцы на его затылке отчаянно пытаются оттянуть его подальше, но он не планирует отстраняться. С громким стоном, Кристофер изливается в горло, наполняя то теплой жидкостью и чуть подрагивая всем телом. - Феликс… - брюнет осторожно вытирает остатки слюны с уголков губ рукавом белой рубашки и переводит взгляд на Чана. - Черт, прости, я не хотел, я пытался оттянуть тебя… - Тш… - Ли накрывает чужие губы ладонью и медленно садится на бедра. - А теперь ты повторишь тоже самое, но с моим задом. Кажется что у обоих перехватило дыхание, даже у самого Феликса. Блондин сидит в ступоре чуть меньше пары секунд, а после чего, словно отойдя от транса, прижимает к себе горячее, хрупкое тело. Губы врезаются друг в друга, языки нагло изучают чужие рты, а руки пошло гуляют по телу. Теплые пальцы слишком нежно оглаживают выпирающие ребра, а после сжимают бусину соска. Феликс выгибается словно гимнастка, запрокинув голову назад и простанывая чужое имя. Другая ладонь звонко ударяется по ягодице, оставляя розоватый след под тканью шорт. Губы кусают открывшуюся касаниям и взору шею, обводят вены, словно картину рисуют и кусают, до красных отметин на бархатной коже. Рубашка наконец отлетает в сторону, пока пальцы сжимают затвердевший то ли от холода, то ли от возбуждения сосок, доводя Феликса до мелкой дрожи. Кристофер кидает парня на подушки, нависает сверху властно, огромной и неприступной стеной. Горячей ладонью ведет по животу вниз, к ширинке шорт, чтобы после откинуть и эту часть гардероба в сторону. Припадает к ключицам, задыхается в шоколадном аромате, слизывает проступившую испарину и ловит чужие стоны, как ловец снов забирает сны. Член снова упирается в чужое бедро, пачкая белую кожу естественной смазкой. Феликс тянется помочь, чуть приподнимает бедра, помогая другу избавиться от шорт и белья, а затем пальцами цепляет резинку гольф. Его руки нагло перехватывают, окольцовывая и фиксируя над его собственной головой, заставляя в недоумении посмотреть на парня над ним. - Оставь. - мажет губами по носу, от чего Ли жмурится и тихо хихикает. - Мне нравятся твои ноги в этих гольфах. - А без них не нравятся? - дует губки, делая из них «бантик», показательно скрещивая руки на голой груди. Ангел во власти демона похоти, не меньше. - Мне ты весь нравишься. - неожиданно тихо говорит Крис, а после мягко целует в губы. Смазка нашлась в одной из множества коробок с надписью «на черный день». По мимо красивой баночки обтекающий формы, там лежали презервативы, купюры из разных стран, футболка в розовой надписью «Папочка» и масляные краски. Какой должен был быть день, чтобы парень использовал все эти предметы сразу - не понятно, но Ли не стал задавать лишних вопросов, а лишь развернулся к блондину спиной, вставая в коленно-локтевую позу и выпячивая зад. В прошлых отношениях, его парень безумно любил гладить эти упругие, белоснежные ягодицы, отчего они покрывались легким румянцем, а Феликс - привык подолгу стоять в этом положении. Сверху послышался тяжелый вздох, это Кристофер наконец обратил внимание на картину, что разворачивалась перед его лицом. Холодные и влажные от смазки пальцы медленно обвели вокруг входа, чуть надавливая, вырывая тихие стоны из уст брюнета. От одних касаний хотелось излиться прямо на подушки дивана, а от мягкого шепота на ухо, вообще, умереть прямо здесь. Кристофер был нежен, невероятно трепетен и осторожен, вводил палец один за другим, задерживаясь внутри чтобы у Феликса была возможность привыкнуть. Сгибая и находя нужный угол, он то и дело попадал по простате, от чего у Ли подкашивались ноги, а под веками подрагивали звезды. Чан ласково поддерживал парня за талию, не давая тонким коленкам, облаченным в белые гольфы, разъехаться в разные стороны и опрокинуть их хозяина с дивана. Влажные поцелуи покрывали спину, уходили к макушке волос и обратно, к косточкам на пояснице. - Ты волшебный… - толчок, в скопление нервов, до протяжного стона. - Прекрасный мальчик… - еще раз, до дрожащих колен и капелек слез перед глазами. - Феликс, ты чудо. - выгибает спину, грудью проходится по шершавым подушкам. Шуршащий проигрыватель прокручивает диск уже в четвертый раз. - Господи… - он снова задевает комочек нервов, от чего брюнет сжимает подушку до побеления костяшек пальцев. - Войди в меня уже… Глаза сверкают от обнаженной похоти, Кристофер пальцами разрывает презерватив и резво раскатывает его по члену, что уже успел налиться кровью от ожидания разрядки. Первый толчок сопровождается протяжным и звонким стоном обоих. Волосы прилипли ко лбу, поясница болит от долгого нахождения в неудобной позе, но Феликсу плевать. Ему так хорошо, внизу живота собрался раскаленный шар, что вот вот лопнет, отдавая тепло всему оставшемуся телу. Чан осторожничает, подстраивается так, чтобы из раза в раз попадать по простате, сжимает тонкую талию в ладонях, оглаживает выпирающие ребра и целует. Так много и страстно, что дух захватывает, а все тело покрылось мурашками от мелких чмоков, что казалось, покрыли каждый сантиметр кожи. Феликс не заметил как оказался на спине, белые кудрявые волосы щекочут лицо, а бархатные губы покрывают веснушки. Маленькие пальчики сжимаются на широкий плечах, грудь выгибается навстречу быстрым и размашистым толчкам, а время словно остановилось. Лунный свет колышет шторы, шуршащий проигрыватель трещит на фоне, а лампочка в коридоре мерцает, отбивая ритм в такт толчкам. Перед глазами только чужое лицо, на котором нескончаемо горит ласковая улыбка. Еще один удар проходится прямо по комочку нервов и Феликс стонет, протягивая чужое имя, приподнимая бедра вверх, создавая трение между телами. Чан мгновенно считывает, свободной ладонью обхватывает чужой член и водит пальцами по основанию, четко попадая в свой собственный темп. - Чан~и, я сейчас… - задыхаясь от темпа и накатившего слишком резко оргазма, брюнет не успевает договорить, как уже изливается в чужой кулак, быстро подрагивая ресницами. - Молодец, Ликси. - и спустя пару толчков, блондин наваливается сверху, вдыхая аромат шоколада и ванильной смазки, что витает по комнате вместе с книжной пылью.

🧋🧋🧋

Кристофер бежал под зонтом мимо старой площадки, со скрипучими качелями и ржавой каруселью. Розовая вывеска круглосуточной кофейни отражалась в неглубоких лужах, а лучи заходящего солнца только немного касались верхних этажей домов. Букет робиний немного опал от бега, но оставался таким же красивым и вкусно-пахнущим. Блондин перерыл почти все цветочные магазины, чтобы найти эти цветы и это оказалось не напрасно. Букет получился не очень большим, но таким милым и домашним, то что нужно Феликсу. На обратном пути парень планировал вызывать такси, а пока, он с ветром пересекал улицу за улицей, ловя на себе удивительные взгляды прохожих. Вечер обещал быть очень теплым. Ли стоял у входа, последний раз обводя квартиру взглядом. Он почти не разбирал вещи, поэтому и собирать ему особо ничего не пришлось, только кинул еще не успевшие до конца высохнуть вещи обратно в чемодан, и туда же зубную щетку. Сейчас, эта квартира не казалась ему холодной, может немного мрачноватой, но вполне уютной и милой. На секунду, брюнет даже пожалел о том, что уезжает, но эти мысли быстро улетучились, когда в дверь позвонили. На пороге стоял самый прекрасный парень, коего Феликс когда-либо встречал, а в руках у него был зажат немного помятый, но все такой же чудесный букет Австралийских цветов, что ненароком напомнили о доме. - Ты долго. - с улыбкой принимая букет, Ли окинул парня цепким взглядом. - Ты что, пешком шел? - Бежал. - все еще запыхаясь, Чан уперся рукой о косяк двери и тоже прошел взглядом по Ликсу. - Шикарно выглядишь. - Спасибо. - красное лицо уже не хотелось прятать в ладонях, как не посмотри, а Кристофер уже увидел все, что можно было, так что легкий румянец - не стыдно показать. - Поехали? В такси пахло освежителем воздуха в виде елочки, угрюмый таксист пытался втолкнуть массивный чемодан брюнета в багажник, пыхтя и покрывая корейскими матами весь свет. Солнце почти скрылось за горизонтом и приятная вечерняя прохлада щекотала кожу под одеждой. Но Феликсу больше не было холодно, его пальцы сжимали чужие, горячие, а глаза-стеклышки сияли ярче распускавшихся на небе звезд. Ли ненароком бросил взгляд в сторону кофейни, где еще два дня назад он встретил Чана, а в голове всплыл волнующий его все это время вопрос. - А как ты узнал мой номер? - в лоб и с подозрительным прищуром спросил Феликс, садясь в машину. - Ты о чем? - Крис назвал адрес своего дома водителю и повернулся к парню. - Ну тогда. Ты написал мне первый, хотя я не помню, чтобы давал тебе свой номер. - машина тронулась и из приоткрытых окон в салон попал приятный ветерок. - Ах, ты об этом. - бархатистый смех прошелся по кудряшкам, раскрасил улыбку и превратил шоколадные глаза в маленькие щелочки. - Бармен в кафе - мой приятель Минхо. Ты когда оплачивал заказ, ему в кассе отобразился твой номер, к которому привязана карта. Ну я и попросил. - А у тебя во всей Корее есть знакомые?! - немного расстроенный таким банальным ответом, Ли откинулся на сиденье и устремил взгляд в окно. - Почти. - Кристофер ласково переплел их пальцы, а затем, ухватив за подбородок, развернул лицо парня к себе. - Но ты - самый любимый.