Созданный быть Богом

      Все не так, как помнил Скарамучча. Точнее, не так, как было в предыдущие встречи с Доктором. С ним Куникудзуси наиболее часто пересекался в самом начале работы в Фатуи. Дотторе создал нечто, что смогло заткнуть пустоту в груди. Провел несколько манипуляций по апдейту тела Скарамуччи, сняв печати. А также собрал данные для личных исследований. Для создания клонов. После всех рабочих «встреч» Сказитель уверился: без крайней необходимости ко Второму Предвестнику он не сунется. Иль Дотторе казался одержимым и взбалмошным, непредсказуемым в череде быстро меняющегося настроения. Доктор еще тогда разобрал бы куклу на мельчайшие составляющие, но Пьеро не позволил. Однако, запрет на дополнительные исследования над Куникудзуси не мешал Номеру Два донимать того с новыми предложениями. Забавно, что за все десятилетия продиктованный пароль в сумерскую лабораторию не изменился.       Хозяин же лаборатории изменился сильно.       Скарамучча наблюдал за сидящим напротив Дотторе, который безмолвно перебирал какие-то бумаги. Только периодически выдыхаемое терпкое облачко дыма нарушало тишину. Кабинет утопал в уютном полумраке, освещенном лишь несколькими свечами да тлеющей сигаретой в руках Доктора. И как он видит написанное, будучи в маске? И почему молчит? Сказителю было неуютно от подобного поведения. Он ждал агрессии, может, излишней радости и навязчивости. Что его моментально потащат на обследования, сбивчиво рассказывая что-то по дороге. Пришлось бы препираться, доносить свои условия такого странного сотрудничества, использовать мастерство своей речи. Может, это какой-то очень молчаливый клон? А, может, Куникудзуси никогда не встречался с повзрослевшим оригиналом?       Дотторе откинулся на мягкую спинку стула, откладывая бумаги на стол, и продолжая выдыхать куда-то вверх облачко дыма. Аромат терпкий, сильный, но кукла лишь раздраженно морщилась, не испытывая реального дискомфорта от табака.       — Как насчет помощи Сумеру?       Скарамучча дернул плечами, не ожидая вопроса.       — В смысле? Что ты имеешь в виду?       Доктор придвинулся обратно к столу, сложив руки домиком.       — Великая властительница Руккхадевата пропала более пятисот лет назад. И народ Сумеру осиротел, оставшись без Архонта. Хотя, — Дотторе выдержал паузу, делая новую тягу, — формально Архонт у них есть. Но ее способности и знания вызывают лишь разочарование. Особенно при осознавании того, что она может быть свидетельством смерти Руккхадеваты. Удачно, правда?       — При чем тут я к проблемам местных? — Сказитель скривился.       — Тебе, как будущему Богу, разве не нужен свой народ?       Скарамучча не видел глаз за маской, но был уверен — ему подмигнули.       — Свой… народ? Эти жалкие, никчемные люди?       — Конечно. Станешь Божеством — делай с ними, что хочешь. Но до этого будет неплохо заручиться поддержкой местных. Как думаешь? — Улыбка обратилась в оскал. — Создание, что поразит их мощью. Амбициозный проект, что подарит мудрецам новую надежду в научных поисках. Ты очень везучий — Кусанали (нынешний Дендро Архонт) никак не сможет нам помешать, а люди ждут нового, сильного проводника в мир мудрости.       Куникудзуси на мгновение завис. Он так долго хотел обрести Сердце. Хотел раскрыть свой истинный потенциал. Что совершенно не думал, как будет жить дальше. Все эти столетия беготни по поручениям Фатуи Сказитель надеялся почаще работать в Инадзуме, параллельно разыскивая Гнозис. Но идея Доктора не претила: видеть счастливые лица болванов, что решили отказаться от своего Архонта? Видимо, сама Селестия благоволила ему в становлении Богом.       — Хорошо. Да, мне нравится эта идея, — слова медленно слетали с языка, а глаза помутнели до фиолетового цвета от захвативших раздумий.       — Я думал, что ты чуть дольше будешь выпендриваться, — Доктор хмыкнул, продолжая улыбаться, — но так лучше. Одной задачей меньше.       — Задачей? И — ты возьмешься за… этот проект? Ты никому не расскажешь из Фатуи? — Сказитель подался вперед, опираясь руками в стол. С растрепанной в дороге шевелюрой и чуть открытым в волнении ртом он казался совсем ребенком.       — Сядь. — Докурив, Доктор с нажимом тушил окурок в пепельнице. — Чтоб принять окончательное решение, надо провести обследования, вывести концепцию, что именно считать «божественностью», прописать все технические модернизации, подбить бюджет…       — Не занудствуй! — Скарамучча плюхнулся обратно на стул, мотая головой. — Что от меня нужно?       Секунду маска Дотторе неотрывно целилась в лицо куклы. Затем он отвернулся, отмахиваясь:       — Прежде всего не зазнаваться и быть послушным. Не забывай — мне ничего не стоит сдать тебя другим, чтоб каждый выразил свой «восторг» несостоявшемуся Богу. Тем более, как понимаю, ты лично не смог срезонировать с Гнозисом?       Один уголок губ бывшего Шестого Предвестника пополз наверх, отражая болезненную гримасу. Неестественно выпрямленные пальцы стали неконтролируемо барабанить по столешнице, оставляя мутные отпечатки. Прям, как человеческие.       — М, — Сказитель секундно подавился словами, — хах, да. Этот Гнозис, как бракованный! Слегка греет, а то и вовсе тухнет, будто… Я пытался сам. Несколько раз. И с аналогом сердца, и без него — я вставлял артефакт, но ничего не чувствовал.       Скарамучча сжал кулаки. Пусть только Номер Два попробует над ним посмеяться…       — То есть у тебя в грудине сейчас все разворочено? Насколько потеряна чувствительность?       В комнате резко похолодало, хотя Куникудзуси едва ли различал температуры, поддаваясь больше влиянию чужому Глазу Порчи.       Он закусил губу:       — Я не знаю точно. Последние дни некоторая одеревенелость в конечностях и я не чувствовал смены климата по прибытии в Сумеру.       Доктор цокнул, качая головой. С этой взрослой версией Сказитель ощущал постоянную неловкость. Почему-то хотелось скрыться от придирчивого (а он в этом не сомневался) взора Второго Предвестника. Только некое упрямство заставляло сидеть прямо, даже немного выпятив искалеченную грудь.       — Какой есть — такого и принимай! — Резче ожидаемого выпалил Скарамучча, тревожа чужие раздумья. — Моя модель все равно превосходит любого человека, мне такие травмы ни о чем.       — Хах, давай сперва эту «модель» осмотрим — вдруг, ничего человеческого там и не осталось.       На этих словах Доктор встал, не обращая внимания на фыркнувшую куклу, и поманил за собой. Поправляя плащ, словно пытаясь в нем укутаться сильнее, Скара зажато пошел за ним. Чем дольше они шли, тем больше поражали помещения бывшего Предвестника. В стволе Великого Древа пролегала запутанная паутина коридоров нижнего яруса. Зеленые, естественные оттенки мха переходили в ржаво-коричневые сплетения механизированных этажей. Некоторые большие залы открыты и пусты — только гадай, для чего они. Некоторые коридоры с множеством дверей линейны и узки — что в них? Неужели этой всей территорией распоряжался Дотторе? Лаборатории в корпусе Фатуи были гораздо скромнее. Конечно, по первому впечатлению.       — Я для тебя даже свою «манипуляционную» открою, — помимо сложного кода на панели Доктор явно вложил часть заряда от Глаза Порчи.       — Польщен, — раздраженно пробубнил Сказитель, чье терпение заканчивалось из-за долгой дороги.       Предвестник включал висящие под потолком пиро фонарики, раскрывая частично облицованное кафелем помещение. Частично, ведь дальше виднелись переплетения толстых ветвей, покрытых кусками мха и редкими цветочками. Запах спирта соседствовал со свежестью растений и сладостью цветения.       Рабочая зона занимала основное пространство. Медицинские, открытые шкафы стояли г-образно, скрывая левую часть «деревянного» помещения. Напротив них стоял широкий флипчарт, которым явно часто пользовались — множество записей, схем и дополнительных листов не оставляло пустого места на доске. А вот операционный, складной стол оказался почти впритык ко входу. Дотторе подвинул его к центру, затем настраивая рядом лампу. Неужели редко становится за ним? Пятен, потеков, неизвестных субстанций на стенах, полу, (потолке?) Скарамучча не заметил. За рабочей зоной размытыми тенями виднелся стол и еще один шкаф — наверное, для записей.       Не та картина, которую ожидал увидеть Сказитель. С памяти прошлых посещений, лаборатория Дока не отличалась опрятностью: бумаги вперемешку с реагентами, грязные инструменты, множество пятен, чье происхождение знать не хотелось. И, хоть кукла не подвержена человеческой заразе, но находиться в чистом кабинете оказалось морально приятнее.       — Ложись. Тебя фиксировать? — Второй Предвестник просматривал шкафчики, закидывая что-то с них на передвижной столик.       — Нет, в этот раз я никуда не спешу, — Скара лег, улыбаясь тем воспоминаниям — как он когда-то попытался выскочить, решив, что манипуляции закончились.       — Болевой порог?       — Не менялся. Максимум давление или зуд чувствую.       — Элементальный болевой порог?       — Лучше не надо.       — Какой? — Послышался металлический звон у столика.       — Низкий.       Куникудзуси сжался. Он не помнил, как Дотторе назвал ту систему тела, но любые воздействия на нее вызывали боль, которую не приносило ни одно физическое оружие. Кукла многим отличалась по строению от людей, благодаря чему выдерживала перепады температур, экстремальные нагрузки и тяжелые ранения. Но момент физической уязвимости на операционном столе Скарамучча фантомно переживал и потом.       — Расслабься. Пока посмотрю твои структуры и верну их в исходное состояние. Энергокомплекс постараюсь не трогать, — Доктор вынырнул сбоку, хлопая «пациента» по руке.       Беглый Предвестник промолчал, стараясь сделать наиболее непринужденный вид, проходясь взглядом по торчащим элементам операционного стола. Он не знал названия всех этих зажимов и подвижных частей, но он почувствовал себя совсем мелким. Особенно учитывая то, что по бокам от него оставалось где-то по полметра до края стола.       Дотторе последний раз проверил все приготовления, а потом сфокусировался на кукле:       — Погоди. Чего ты в одежде?       — А, точно…       Сказитель поежился, с трудом стягивая с себя плащ и потасканную кофту с короткими рукавами.       — Приходил бы почаще на обследование — помнил бы.       На этих словах Второй Предвестник подметил неаккуратно запаянные шрамы на торсе. Но долго всматриваться не стал — приступил, делая уверенными движениями один продольный надрез и два перпендикулярных. Он помнил, что по строению куклы лучше работать через два сектора: отдельно осматривать полую грудину, отдельно — живот. С силой отгибая лоскуты верхнего квадрата, Доктор не сдержал вздоха: в резной полости под Гнозис булькала каша из человеческого сердца оскверненного порчей. Из каши проглядывалась фигурка Сердца Бога — вероятно, она и нагревала всю эту дурно пахнущую субстанцию. Система фильтрации явно нарушена, раз растекшиеся миазмы буро-черной жижей пачкали внутренние слои прозрачного поликарбоната. Терморегуляционная часть тоже не справлялась, о чем говорил поднявшийся от развороченной груди желтоватый пар.       — Ты жар чувствуешь? — На всякий случай уточнил Дотторе.       — Нет. А что там?       Скарамучча хотел было приподнять голову, но Предвестник остановил его, надавив ладонью на лоб. Не хотелось, чтоб тот жижей все перепачкал.       Ответ значил одно — аналог нервной системы также не считывал внутренней температуры. Возможно, из-за этого терморегуляционные функции не срабатывали. Но, чем дольше Доктор разглядывал при помощи пинцета содержимое «каши», тем больше убеждался, что вопрос не только в передаче импульсов. Часть трубок с изотоническим раствором повреждены. Останки сердца заразили точно две системы. Что до контура, который предназначался для синхронизации с Сердцем Бога, то он явно не работал. Вышел из строя по сроку давности? Иль Дотторе не помнил, когда Сказитель последний раз был у него на осмотре, но он всегда раньше проверял герметичность оболочки оскверненного человеческого сердца. Возможно, тонкие лоскуты, подцепляемые инструментом — как раз остатки «упаковки».       Доктор вытащил фигурку и тут же дернулся, чтоб придавить куклу за шею.       — Отдай, — тело под хваткой тянулось обеими руками к Гнозису.       — Я никуда его не забираю, — как можно медленнее и спокойнее ответил Дотторе. Кажется, он так не говорил ни с одним своим подопытным.       Прошло пару секунд, как руки куклы опустились, а глаза посветлели до привычного синего оттенка.       — Хорошо, — только и ответил Скарамучча, продолжая смотреть расширенными глазами на Сердце Бога.       — Гнозис вполне рабочий. Только вот он твои внутренности превратил в однородное месиво. Наверное из-за реакции с модифицированным сердцем. — Доктор отложил фигурку на столик, возвращаясь взглядом к раскрытой грудине. — Я тебя все же зафиксирую — тут много работы по чистке и восстановлению, а терпения у тебя никогда не хватало.       Сказитель не стал препираться. Док знает лучше, в этом не было сомнений. Сам Куникудзуси так и не смог понять особенности своего строения, хотя не то, чтобы от него это скрывали. Грудина неприятно ныла, но возможно он сам это надумал. Без Электро Гнозиса кукла потеряла уверенность в своем положении. И ощутила, насколько же она устала. От поручений, борьбы, длинного пути в Сумеру. Тело Скарамуччи обмякло на металлической поверхности, а глаза закрылись.       Тем временем Дотторе достал нечто похожее на миниатюрный дренажный насос. Он скривился, понимая, что это не лучший вариант, но, если поставить режим на минимум — получится же аккуратно вытянуть всю эту жижу?       Устройство загудело, а «пациент» удивленно раскрыл глаза. Зажимы головы не позволяли приподняться. А по ощущениям — он ничего не испытывал, кроме непродолжительной тяги.       — Хм, вроде ничего не вытянул… — задумчиво пробормотал Доктор.       Дальше дело техники. Предвестник повторно любовался строением куклы. Простота и легкость. Никаких лишних органов, системы тела адаптированы или вовсе изменены. Внутренняя механика плавно перетекала в органику, а это все закреплялось элементальными внедрениями. Дотторе условно поделил составляющие на семь систем и дополнения (типу синтезатора речи). Опорно-двигательный аппарат был, пожалуй, наиболее приближенный к людям. Его составляющие из сплава металлов и синтетических волокон сильно отличались, но за строением разница небольшая. Самой специфической схемой оказался контур под Сердце Бога. От резного «ящика» в груди шли тонкие нити. Доктор так и не смог точно определить, из какого они вещества, хотя химический состав разобрал несколько раз. И вот эти ниточки пронизывали все тело Скарамуччи.       Сейчас внутренности куклы даже расстраивали Предвестника. А это он живот не раскрыл… Но, отбросив лишние сомнения, Дотторе взялся за восстановление структур. Дочистил жижу, залил в терморегуляционные трубки очистительного порошка со свежей порцией изотонического раствора, перебрал провода «нервной» системы, прошелся по пазам контура для Гнозиса.       — У тебя прям все под рукой, — голос Сказителя звучал приглушенно.       — Конечно. Предпочитаю материалы для срезов иметь в запасе, а они ведь по твоему подобию сделаны. С некоторыми апгрейдами, но все же. — Доктор параллельно сопоставлял концы поврежденных систем для последующей пайки.       — И часто клоны повреждаются?       — Бывает. Но не в таких масштабах.       Нажав на незаметный переключатель, он дополнительно затемнил стекло маски, а после взял специальные плоскогубцы и аппарат с повышенным проведением электро элемента.       — Погоди! Это та самая… штука? — Куникудзуси вмиг напрягся, стараясь вывернуть голову, чтоб лучше рассмотреть объект в руках Дотторе. — Ты говорил, что только проверишь!       — Я говорил, что энергокомплекс трогать не буду. Но я не могу оставить тебя с оборванными трубками терморегуляции. И по нервной системе, хоть и не лучший вариант, но на первое время сойдет. Потом тесты на чувствительность и реакции проведем…       — Я буду дергаться. — Брови Скарамуччи забавно сошлись к переносице, а щеки надулись. Непонятно, как он собирался сопротивляться, будучи зафиксированным.       Второй Предвестник лишь хмыкнул, вырывая из синтезатора куклы первый крик. Он долго думал над тем, как убрать эту уязвимость у своих срезов. Элементальная чувствительность возникала из-за того, что большая часть процессов в искусственном теле регулировалась силой стихий. И любое вмешательство в их течение вызывало аналог боли. Во всяком случае, Доктор определил это так. Однако, полную реконструкцию процесса он до сих пор не вывел: если для клонов это могли быть реакции «по памяти», то что испытывал Сказитель, будучи изначально куклой?       Из горла Куникудзуси на одной громкости зазвучал шум помех. Видимо, синтезатор перегрелся и переключился в аварийный режим, чтоб не дойти до непроизвольного оплавления. Слишком быстро. Наверное, необходимо заменить детали.       — Хорошо, что ты столь уязвим лишь изнутри, а то вряд ли бы стал Номером Шесть…       Дотторе временно отложил не совсем медицинские инструменты, решив дать «пациенту» небольшую передышку. Системы в грудной клетке выглядели теперь более упорядочено и опрятно — осталось несколько косметических моментов и штопанье. А пока можно заняться брюшной полостью. Там состояние структур оказалось удовлетворительным, если не считать пятна и потеки, которые шли от грудины. Продезинфицировав все и проверив, нет ли никаких засоров по трубкам, Доктор вернулся к многострадальной верхней части туловища.       Скарамучча лишь судорожно кривился, не различая дальнейших физических манипуляций. Да, сейчас все проходило гораздо спокойнее, но боль меньше за эти года не стала. Нигде, ни у кого, ни в каком столкновении он не испытывал такой боли, как при посещении лаборатории Второго Предвестника. Сказитель в принципе избегал сражений, полагаясь на силу слова и хитрость. А в бою, если случалось, покрытие его тела не пропускало всякие «фокусы» носителей Глаза Бога. Да и обычной железкой повредить куклу не так просто. Куникудзуси хмыкнул про себя: возможно, Дотторе единственный, кто буквально знает, как его вскрыть.       — Сглаживанием швов заморачиваться не буду — для Гнозиса заново придется препарировать. Вставай.       Бывший Предвестник не сразу, но принял сидячее положение. Исправленная терморегуляционная система холодила горло — скоро он сможет говорить. В груди чувствовалась облегченность. Скара робко постучал по себе. Глухой звук подтвердил, что внутри пусто. Он дернулся, тут же оглядываясь вокруг.       — Гнозис никуда не денется. Но надо провести ряд проверок, — Доктор тут же догадался, что ищет Сказитель.       Кукла открыла рот, а на лице отразилось невысказанное возмущение. Но в манипуляционной не раздалось ни звука. Он вновь остался без Сердца.