Созданный быть Богом

      Разве Гнозис не единственное, что его интересует? Почему он решил прибежать к Дотторе? Взгляд ярко-голубых глаз Тартальи сконцентрировался на Скарамучче. Предвестник не одобрял его предательства, но, если Доктор получил разрешение и финансы на разработку, значит — Номер Шесть снова с ними? Почему кукла выглядит сейчас настолько растерянно и озадаченно? Почему убегал? Они должны быть снова соратниками, пусть идея с Архонтом Одиннадцатому не нравилась. И Чайльд в слепой верности желал проконтролировать, а точно ли Царица получит Электро и Дендро Сердце. Думал, что расспросить Сказителя не будет никаких проблем. Думал, что тот наверняка все знает, где находятся Гнозисы.       — Доктор, я не собирался его трогать…       — Что это значит? Фатуи все знают?!       Не успел Тарталья договорить, как его перебили — Куникудзуси в мастерскую вошел изначально в боевом настрое. Увиденные на нижних ярусах куклы воспринимались им, как нечто отвратительное, а обращение к Чайльду лишь добавило негодования от догадок.       Дотторе скрестил руки на груди и с подчеркнутой сдержанностью ответил:       — Конечно, знают. Я забыл тебе сказать?       Возможно, не будь объективы Скарамуччи зафиксированы нитями, то они бы выпали — настолько тот широко открыл глаза.       — Но мы ведь договаривались, чтоб никто из Фатуи не знали об этом. — Из горла послышался скрежет металла об метал.       — Нет, не договаривались.       — Хах, а ты думал, откуда столько финансирования? — Натянуто улыбаясь, встрял Тарталья. — У Академии и близко нет таких ресурсов, как у Банка Северного королевства. Я был уверен, что ты в курсе, хотел поболтать о том, как продвигается проект…       — Заткнись!       Сказитель схватился за голову: каждая новая мысль напрягала его сознание, разогревая чувствительный кристалл. Если Фатуи знают об Искусственном Архонте, то имеют ли они какие-то на него виды? Если знают, то как Дотторе с ними разделил Гнозисы? Насколько остальные Предвестники втянуты в эксперименты? Куникудзуси был уверен, что Доктор сохранит проект в секрете ради личных мотивов, амбиций и сокрытия Гнозисов от организации. А теперь оказывается даже детали оплачены банком Снежной, если верить Одиннадцатому.       — Тебе лучше уйти. Я говорил, что мне помощь не нужна, если ты не пришел на обследование, — Второй Предвестник, видя, что куклу начинает заклинивать, решил скорее выпроводить Тарталью.       — Жаль, что не удалось пообщаться со Скарамушем. — Юноша почесал затылок, зажмурившись в очередной напряженной улыбке. — Но мне действительно пора. До встречи!       Возможно стоило бы отвадить Чайльда от Сумеру чем-то более существенным. Дотторе не помнил, чтоб его сюда перенаправили. А для чего Одиннадцатый самостоятельно пришел — догадаться не сложно. Решил узнать за Сердца. Еще и от бывшего Номера Шесть. Зря.       Но начинать разборки с неустойчивым носителем Бездны, когда кукла перегревается от внезапно открывшихся обстоятельств, не стоило. Если Тарталья не покинет столицу, то Доктор успеет провести дополнительную разъяснительную «беседу». А сейчас надо убрать раздражители и успокоить подопытного.       Массивные двери мастерской открылись и быстро закрылись вновь, выпуская Чайльда. А Второй Предвестник начал медленно приближаться к Сказителю, который застыл на месте, вцепившись в свои волосы. Мужчина видел, что объект ворвался в зал уже взвинченным — наверное, Тарталья чем-то выбесил. И трудно сказать: хорошо ли то, что кукла не реагирует. Главное проверить степень нагрева, чтоб ту вновь не вырубило.       Помещение озарила яркая фиолетовая вспышка. Сохре на отточенных рефлексах едва успела создать воздушную заслонку, но ее все равно впечатало в противоположный конец мастерской. А свечение и не собиралось исчезать: ближе ко входу бушевала буря из электро. Скарамучча словно стал чистой стихией, из-за чего его личные очертания в виде плывущих темных пятен различались смутно. Ассистент побежала к настенным рубильникам, собираясь включить охранный контур вокруг модели Архонта. Энергии израсходуется очень много, но это лучше, чем если конструкцию случайно снесут эти двое.       Двое. Она оглянулась через плечо, не удивившись подступающему холоду. В конце концов, случись что с Омегой, то ментальная связь бы оборвалась…       — Почему?! Почему ты совершенно не считаешься со мной?       На одном выдохе Сказитель выпустил концентрированный, почти белый заряд электро в завесу из крио. Температура упала градусов на десять — Доктор не сдвинулся с места, заложив руки за спину, а реакция сверхпроводник распространила его стихию в большем радиусе. Лицо Предвестника стало совершенно нечитаемым, его нижняя часть продолжала остроконечную маску, а плотно сжатые губы напоминали прорезь в металле.       Кукольное тело затрясло сильнее — не то от собственных разрядов, не то от раздражения, что цель осталась неподвижной. Все мысли о сути проекта отошли на задний план. Глаза отсвечивали фиолетовым вперемешку с зелеными вкраплениями. Ему хотелось рассчитаться сейчас. Хотелось заставить этого человека испытать ту же неопределенность, негодование и боль, что он сам чувствовал последние недели. Хотелось оборвать любое вмешательство Фатуи на этих землях. Хотелось обнажить хищное лицо и смотреть в глаза, передавая страдания всех жертв. Этот человек, который за интеллект стал Вторым, должен поплатиться за манипуляции с чужим народом, за высокомерие перед Богами. Или хотя бы перед одним Богом.       Руки легко выпускали разряд за разрядом, пусть и менее ослепительные, чем первый. Морозные облака росли вокруг фигуры противника, но сама фигура совершенно не меняла положения. Будто стала ледяной статуей, точной копией Дотторе. Скарамучча бил прямолинейно, грубо, без особой задумки. Все равно оппонент ничего не предпринимал в ответ.       Дыхание сбилось на очередной вспышке электричества. Грудь неприятно заныла от пустоты — в том месте, где должно находиться Сердце. Сколько он раз ударил? Сколько прошло времени? Кристалл сознания медленно остывал, поддаваясь волнам крио от сверхпроводника. Пелена злобы спадала, а вот чужая завеса лишь стала гуще, скрывая неизменно стоящий силуэт. Однако еще мгновение и обзор был расчищен, открыв Предвестника. И единственное, что он делал, это неспешно поднимал раскрытую ладонь вверх.       Послышался хруст крошащегося стекла и пронзительный крик куклы. Терморегуляционные трубки в ногах медленно трескались от аномально низкой температуры. Десятки морозных игл поднимались выше с минимальной скоростью, словно каждую вставляли с нажимом, несколько раз прокручивая. Сказитель рефлекторно схватился за лодыжки, но тут же отдернул руки — тех обожгла холодом поверхность искусственной кожи. Она (кожа) деформировалась, сморщивалась, создавая узоры в виде паутины с почерневшим центром предполагаемых «проколов». Пошевелить нижней частью тела не удавалось — та отзывалась на команды, но любое минимальное движение создавало новые «иглы», заставляя замереть во избежание боли. Льющиеся из глаз капли изотонического раствора звонко падали на пол, успевая обратиться в лед.       На ощущении дробящихся коленных чашечек Скарамучча глубоко вдохнул. Пронизанный крио воздух волной опалил горло и внутреннее строение. На мгновение перед объективами все побелело — чувство удушения оказалось хуже, чем травмированные ноги. Синтезатор речи вышел из строя, даже не издавая звука помех.       Куникудзуси восстановившимся зрением уставился на Доктора. Рука мужчины продолжала подниматься, растягивая каждую секунду. Неужели он так его уничтожит? Хотя вероятнее переломает, специально избегая критически важные для существования узлы и места в структурах. И даже сказать ничего не получится…       Внезапно перед глазами промелькнула быстрая тень, принося небольшое облегчение вместе с порывом сильно сжатого воздуха. Вокруг тела заискрилось множество снежинок, сметенные затем при помощи заслонки из анемо. Холод не отступил, но удушающая аура крио ослабела.       Когда тень остановилась, Сказитель в ней без труда распознал застывшую в глубоком выпаде Сохре. У ассистента значительно удлинились ноги за счет металлических стержней, поблескивающих сквозь алые прорези неестественно растянутой кожи. Глаза закрыты — неудивительно, учитывая то, какой плотный поток воздуха сконцентрирован вокруг нее. Пальцы в привычном жесте нажимали на висок.       Низкий голос ей ответил:       — Не мешай воспитательному процессу.       Она нахмурилась так, что между бровями пролегла сильная складка. Ответ ей не понравился. Но что может сделать какой-то ассистент своему руководителю?       В следующую секунду Скарамучча внутренне обомлел: анемо заслонка перед ним уплотнилась, а ученая полностью выпрямилась, выстреливая кожаной лентой в сторону Дотторе. Вовремя — от волны крио остались лишь падающие снежные хлопья. Она… защищает за куклу? Но почему? Он не мог вспомнить ни одного случая за всю свою долгую жизнь, чтоб кто-то пытался заступиться за его. Ни в словесно, ни в бою.       Высокая фигура женщины стояла прямо, несмотря на вихри ветра вокруг, что нещадно трепали собранные в длинную косу волосы. Ощущение чего-то знакомого мелькнуло в сознании куклы. Но следом Сказителя охватило волнение: Доктор ведь может смять ассистента одним щелчком.       Будто не зная об этом, Сохра направилась вперед, не отрывая руки от виска. Можно лишь догадываться, что она говорила, избегая новые атаки. На мгновение Куникудзуси даже удивился: ее движения больше напоминали «сломанный» танец. Она легко огибала волны крио, разбивая лентой только те, что целились в Скарамуччу. Ее тело изгибалось под неестественными углами, демонстрируя нечеловеческую пластичность. И легкость, когда она зависала над полом в очередном акробатическом трюке.       — Не оправдывайся протоколом «AN-146». Он работает для подчиненных — я же сам решаю, как поступать с объектами.       Голос Второго Предвестника звучал ровно, без лишних эмоций, пока тело ассистента скрутилось в очередном кульбите настолько, что резинки комбинезона впились в кожу. Складывалось ощущение, что это не первая такая «разминка»: Сохре не давала морозу охватить себя, прикрываясь коконом из анемо, а Дотторе не спешил ее подавлять, продолжая отвечать на неслышимые фразы. И только успел Сказитель об этом подумать, как раздался хлопок. Ученая все же попала под удар, когда их оказалось несколько — с одним нацеленным на куклу. Будто в замедленной съемке, он наблюдал, как фигура Сохре переворачивается лицом к нему в инерционном полете. Аура анемо вокруг нее полностью рассеяна, глаза все так же закрыты.       Он уже ожидал, как ассистент врежется в него ногами, прокрутившись еще немного воздухе. Но вместо этого она высвободила из прорезей в руках дополнительные ленты, гася инерцию, и неловко, но приземляясь на каблуки. Каблуки… Скарамучча никогда не обращал внимания, но обуви на Сохре не оказалось — из пяток торчали все те же металлические стержни, меняясь в длине от движений. Сквозь щель одной из икроножных мышц обильно потекла кровь. Женщина зашипела от боли, но снова выпрямилась, интенсивно выстукивая по виску.       — Тебе не стоит слишком очеловечивать его. Конечно, я хотел, чтоб вы сработались. Но он остается подопытным. Как и ты.       На этих словах Доктора ассистент прыгнула, раскручивая поблескивающими на концах лентами обоих рук. Неизвестно, чем бы закончился этот маневр, но внезапно она обмякла в воздухе. Ученая пролетела чуть вперед, сталкиваясь с силой об поверхность пола и несколько раз на нем переворачиваясь в движении. Пока окончательно не остановилась скомканным телом почти возле ног Дотторе.       — Делай с ним, что хочешь. Но следующая его выходка — и тебя отправят на пересборку.       Сказав это, Второй Предвестник покинул мастерскую Дзёрури.       До сих пор скованный болью, Куникудзуси пару минут беспомощно ждал, наблюдая за Сохрой. Он… волновался? Странная смесь из удивления, благодарности, ужаса и досады накрыла его сознание. Он никогда ведь раньше не видел Дотторе в бою. Он думал, что тот занимает высокое положение в Фатуи преимущественно из-за интеллекта. Как Панталоне числится Девятым, хотя Тарталья, как Одиннадцатый, вынес бы Дельца с пары ударов. Глаз Порчи, вживленный в тело, дает такое владение стихией?       И что значат слова про пересборку? Его затрясло, когда ассистент под собственное шипение пыталась встать на ноги, заметно подрагивая. Встала. Сохре поплелась к нему, прихрамывая и оставляя на полу кровавые следы. Одна рука тоже оказалась травмированной: прорезь на той была больше, с рваными краями ближе к локтю, а лента в нее не затягивалась, несмотря на попытки ассистента. Так и не вернув ту в паз, женщина вздохнула, убирая заслонку возле Скарамуччи и принявшись его осматривать.       Это еще больше удивило бывшего Предвестника. Ученая не спешила что-то делать со своими травмами. Вместо этого она достала из объемных карманов комбинезона пару приборов (те пережили падение?) и спираль. Последняя имела функцию нагрева. Постепенно части тела куклы оттаивали: работа объективов, речь, мелкая моторика — все восстанавливалось, будто ничего не случилось. Только терморегуляционные функции были нарушены, ведь потрескавшиеся трубки можно лишь заменить.       Какое-то время они молчали, пока Сохре проводила поверхностный осмотр и замеры приборами. Сказитель не сильно понимал, что за показатели она проверяла, да его это и не интересовало. Он всматривался в сосредоточенное лицо женщины, на котором заметно выступили морщины. Сколько энергии она потратила на увороты и поддержание завесы? Неестественные для ее смуглой кожи пшеничные волосы и вовсе показались пепельными. Кровь тихо падала на мраморный пол, а телескопические стержни в ее ногах стали поскрипывать от контакта с алой жидкостью.       У Скарамуччи в голове генерировалось много фраз. Он многое хотел спросить. Может, как-то поблагодарить, предложить какую помощь. Но вместо всех вариантов он скомкано выдал один вопрос:       — Ты совершенно не боишься Дока?       Ученая замерла. Она не ожидала, что Куникудзуси заговорит так рано. Сохра перевела взгляд с его нижней половины тела на лицо. Оно не изменилось ни на тон, оставаясь благородно светлым и пышущим искусственной юностью. Обманчиво молодым. Вряд ли кукла знает, что ассистент не укладывалась в дедлайны. И вряд ли знает, что за этим следует.       На бумаге излишне заостренным почерком было выведено одно слово: «Боюсь».       — Но… Но ты ведь без лишних опасений так просто, ну, пошла против него. — Сказитель терялся в подборе слов, а его грудная клетка непроизвольно двигалась, имитируя поверхностные вдохи.       Серые глаза по привычке закатились. Ей не хотелось обсуждать свой выбор (ни сегодняшний, ни какой другой). Прошло двенадцать лет. Но Сохре все равно испытывала это подспудное противостояние. Когда-то она всего лишь хотела вырваться из лап Дотторе. Потом хоть как-то насолить изнутри через участие в проектах. Затем она стала метаться между жаждой свободы и… жаждой реализации и знаний. У Доктора не просто были хорошо оборудованные лаборатории, материалы, ресурсы и информация. Доктор готов принять любую идею, что ему покажется перспективной. Или дать такой проект, о котором в Академии не рискнули бы говорить даже гипотетически.       И сейчас ассистент смотрела на бывшего Шестого Предвестника, забываясь, что перед ней не человек. Скарамучча в ее глазах был той формой идеала механоидной жизни, что подобна людям и что в подобии превосходила людей. Она не смогла бы создать его копию. И не смогла бы получить сама такой объект для работы. Но ей трудно было признаться, что дело не только в сроках и в уникальности Сказителя. Она начала воспринимать его и вне рамок проекта, вне рамок его статуса… Нельзя так бездумно вредить столь совершенному созданию.       «Проект по Искусственному Архонту и так затягивается. Если бы ты потерял сознание на очередные дней двадцать из-за Дотторе, то мы бы вышли за все дедлайны.» — Лишь спустя пару минут Сохра написала ответ.       — Дедлайны? Почему есть какое-то ограничение по срокам? И не думаю, что он задел бы меня настолько…       Она вздохнула. Подопытный явно ничего не знает, а ведь Путешественник уже замечен возле Разлома. Допустим, тому нужна Нахида, которую удерживать должны мудрецы. А создание нового Божества вряд ли понравится Властительнице Кусанали. Не понравится ей — не понравится и иномирцу. Так что поторопиться с проектом стоило, ведь с законченной моделью будет преимущество в виде Архонта Скарамуччи. Сохре мало волновали вероятные разборки внутри Сумеру — ей надо закончить проект. От него зависело, какой будет ее рейтинг по коэффициенту полезности и будет ли дальше функционировать ее мастерская. Но она не знала, стоит ли что-то объяснять кукле.       — Ты какая-то слишком задумчивая. Я практически в порядке. Ноги немного почему-то покалывают, но не более. Не знаю, что там по срокам, но ты довольно бесбашенная. Вообще не ожидал, что Док настолько силен…       Бывший Номер Шесть говорил одним потоком, не прерываясь. Ассистент немного расслабилась тому, что ей необязательно что-то отвечать. Она не хотела лишний раз об этом думать. Сроки. Проекты. Рентабельность. Личная эффективность. Отчеты. Будь возможность, ученая днями бы возилась с механизмами, проводила тесты, разрабатывала бы что-то новое.       — …кстати, что значит «пересборка»?       Лицо прошила неприятная судорога, нижнее веко непроизвольно задергалось. Об этом думать хотелось еще меньше. «Пересборка» указывала на то, что Сохре действительно остается подопытным, даже при звании ассистента. Подопытным совершенно другой категории, нежели Куникудзуси. И, если Доктор упомянул о этом, значит, у того есть идеи. Ее не защищал никакой протокол. От ее имени и волос до ее действий и мотивации — все заменили, и могли поменять снова.       Анемо Глаз Бога, лежащий в одном из карманов комбинезона, замигал бирюзовым светом сквозь плотную ткань.       Рука размашисто выводила следующие буквы: «Пересборка — это кодовое слово, а не конкретное значение. Это может быть, что угодно. Замена запчастей. Смена строения тела. Изъятие органов. Новые модификации. Искажение сознания. Не заморачивайся — это не касается тебя».       — Но получается, что теперь касается. Ведь… — Сказитель запнулся, он чувствовал, что хотел выразить, но вновь путался в словах. — Он ведь сказал, что будет зависеть от выходок. Моих.       «Да. Так что, если я тебя до сих пор раздражаю, то ты знаешь, что делать.» — На этих строчках ученая криво улыбнулась, испытывая болезненную волну не дающих покоя мыслей. Но реакция оказалась неожиданная. Кукла совершенно по-человечески закусывала губы, смотря синими глазами почти виновато. Может, конечно, это игра света, но Сохре сложно было отделаться от этого впечатления. Она вывела следующее: «Зачем ты вообще напал на Дока? Я опасалась больше, что рыжий может с кем-то из вас сцепиться, ведь он постоянно ищет новой драки (если я верно поняла, кто это). И совершенно не ожидала, что атакуешь ты».       Скарамучча погрузился в раздумья. Он хорошо помнил свое возмущение. И свое желание высказать все претензии напрямую. Высказать, но не нападать. Момент, когда его планы поменялись, он помнил очень смутно. Он не мог сказать точно, что именно его окончательно перемкнуло и как он решился атаковать. Это ему не свойственно — он же не как Тарталья, в конце концов.       — Я не знаю. На меня словно что-то нашло. Да, я был в ярости. Новость о Фатуи (для меня новость) и вовсе привела в бешенство. Но я не собирался впадать в крайности. Я не знаю, почему так получилось.       Верилось слабо. Сохре скептически приподняла бровь: как искусственное устройство, кукла должна записывать в памяти все. Он не может «не знать». Или он что-то скрывает, или можно добавить еще один фактор риска. Аспекты, связанные с сознанием, полностью наукой не изучены. Разум Куникудзуси и вовсе был загадкой. Какие у него могут быть нарушения восприятия или обработки информации, можно лишь гадать. И на это все не было времени.       «Постарайся все же понять, что произошло с тобой. Если что-то влияет на твое сознание, то оно потенциально может повредить подключению к Акаше. Мы как раз с Доком обсуждали и проверяли последние настройки терминала — со стороны модели все готово. Но твою личную готовность определить трудно. Я согласна рискнуть и подключить тебя хоть сейчас, но лучше, если сам при этом будешь понимать, что повлияло на твое поведение.» — Ей в итоге неважно, что скрывает Сказитель. Ей не нужны ответы о его мотивах. Ей нужно, чтоб подключение прошло успешно.       Скарамучча медленно кивнул прочитанному, ответив:       — Может, тогда действительно — сейчас?