Созданный быть Богом

      Истошные крики не могли заглушить нечеловеческий смех. Особенно учитывая то, как быстро стихали жертвы. Жители Сумеру легко падали на тротуар, дорожки, мостовые. Их тела бились в конвульсиях, а из ушей, рта и ноздрей текла ярко-алая кровь. Отчаянные вопли захлебывались, последние секунды жизни обращали их лица в перепачканные, уродливые гримасы.       Но это относилось к обычным гражданам. Небольшая же часть мудрецов, будто отвратительные плоды, слегка покачивались на ветках Великого Древа. Особенно те из них, кто самостоятельно повесился за предыдущие пару минут. Другая часть ученых толпилась на краю аномально образовавшегося обрыва. Словно сам Гео Архонт сдвинул тектонические плиты и вот — корни Древа, а также вся столица свисала у пропасти, что распахивала пасть к самому ядру мира. Горстка сопротивления у края таяла: некоторые из них, наконец-то сойдя с ума, добровольно прыгали в разверзнутые недра. Стоило подождать, когда последние наберутся храбрости, чтоб последовать за товарищами.       Венчал апокалиптическую картину вид горящего Ирминсуля. На фоне катастрофы даже терялась фигура Второго Предвестника, хотя его смех слышен был везде. Словно он специально транслировался в агонирующем городе.       Его затошнило — ком в горле был пустым, но не давал ни единого шанса на вдох. Что он сделал не так? Неужели он сделал неверный выбор? Не стоило рассказывать Дотторе об истинном отношении Академии. Не стоило нарушать это зыбкое, мнимо добровольное соотношение сил. Разве он мог представить, что этот безумец действительно устроит геноцид целой нации? И ни реальные, ни искусственные Архонты не вмешивались процесс. Словно и их схватило то же бездумное оцепенение на грани с потерей рассудка. Оцепенение. Нехватка воздуха.       — Разве не великолепно? Мы сможем выстроить целую нацию с нуля!       Голос раздался над самым ухом, мазнул болезненным морозом. Пальцы на плече вместо облегчения принесли судорогу в кукольном теле. Рука заныла, занемела. Ему захотелось резко вырваться, что-то ответить, но, как и в прошлый раз, ледяная ловушка захлопнулась быстрее, чем он успел среагировать.       Все изменилось при взгляде на маску. Та, будучи все той же заостренной формы закрывающей верхнюю половину лица, имела иной узор. Иной узор — иной владелец. И он внезапно ощутил себя вновь привязанным к операционном столу.       — Очнулась.       — Какая разница? Надо продолжать.       Сказитель приподнял голову над столешницей, заметив, как из его руки тянут сухожилие. Вскрытая конечность залита кровью, а волокно зажато ножницеподобным инструментом. Он стал человеком? Осознание вспыхнуло ужасом. Он стал таким же слабым, как те, кого он презирал. Невозможно. Сухожилие потянули выше, вырывая отчаянный крик и заставляя голову резко откинуться назад. Изрядно стукнувшись макушкой об металлическую поверхность, он беспомощно замечал, как перед глазами все мутнеет и стремительно уходит в темноту.       Отяжелевшие веки открывались крайне медленно, неохотно. Но теперь Скарамучча находился в одном из коридоров лабораторного комплекса. Его тело неуклюже распласталось возле стены без какой-либо группировки. Но вместо того, чтоб удивиться странности позы, кукла ухватилась за свою правую руку. Чистая, ни надреза, ни вытащенных составляющих. Не смуглая.       С трудом приходили последние воспоминания. Как он шел к Сохре, намереваясь получить инструкции. Шел от Дотторе. Неужели все увиденное — сон? Снова. Эти картины рефлексии его сознания очень напрягали, мучили. Как люди живут с этим? Становится ли он действительно похожими на них? Или это отравляющая аура Доктора?       И среди всех вопросов один особенно едко впечатался: «Неужели он сделал неверный выбор?». Может, он орудие мести для Страны Мудрости. Это место, не успевшее его принять, не успевшее прямо отвергнуть. Они еще ничего не сделали лично ему. И он с тоской осознал, что не хотел бы страданий этим заумным, занудным ученым людям или добродушным, излишне болтливым местным. Кукла может быть резкой, может дальше зубоскалить. Но он не хотел разрушений, не хотел бы увидеть в действительности подобных картин. Он будет… внимательным, хоть и не самым милостивым Архонтом.       Не удержавшись, Куникудзуси выбежал наружу, теряясь среди «троп» ветвей Древа. Город роскошным изумрудом расстилался под ногами. Его гул тонул в широкой листве, с которой игрался ветер. Обычный, солнечный день. Никаких жертв. Он прижался к стволу с долей облегчения. Пусть все было сном, но воочию видеть, что с Сумеру все в порядке, гораздо убедительнее.       Постояв так пару минут, он все же направился обратно в мастерскую. К Сохре, к ученым, к грандиозному механизму. Обстановка в просторном зале встретила его тихо. Помощники зевали и потирали глаза. Внешний вид был помятым, разбитым. У некоторых читался испуг в глазах. Ассистент Дотторе хмурила густые брови, рассматривая свою ногу. На ее комбинезоне с правого подреберья до колена отчетливо заметно потемневшее, жирное пятно. Привычно собранный конский хвост сейчас покосился. А конечность в ее руках издавала мерный скрип, когда женщина то удлиняла, то укорачивала модифицированную ногу.       — Что случилось?       Она подняла на Скарамуччу серые глаза. На удивление, в них читалось раздражение пополам с настороженностью. Ученая вытащила из нагрудного кармана блокнот и убойно вывела несколько фраз: «Массовые тесты со сновидениями. Я уже и забыла, как это — внезапно оказаться подопытным. Только Доку лучше предупреждать: если бы я занималась чем-то более существенным, то могла бы повредить конструкцию модели».       — То есть, вырубило не только меня?       Взгляд Сохры сменился на озадаченный, на листах появились следующие строки: «Ты действительно СПАЛ? Что тебе снилось? Вообще так не должно быть. Если я правильно помню, то под эффект попадали носители терминала. Я… я уже по своим причинам, видимо, была включена в сеть. Но у тебя ведь нет ничего связующего. Ты уверен? Может, ты отключился по каким-то своим причинам? Что произошло перед перегревом?».       Но кукла помотала головой. Никакого перегрева и в помине у него не было. Да, он испытывал волнение из-за разговора с Дотторе. Возможно, впечатлился отдельными фразами. Но это точно не сбой, не перегрев и не отключение по его личным причинам. Информация от ассистента наталкивала на новый виток неприятных мыслей о манипуляциях, которые Сказитель не мог даже проверить. Однако, он предпочел вновь откинуть сомнения, возвращаясь к изначальной цели.       — Неважно. Потом, может, надо провести обследование для выяснения причин. Но сейчас я пришел за инструкциями к модели Искусственного Архонта: чем раньше ознакомлюсь, тем быстрее вознесусь, как будет все готово.       В его руки без дополнительных письменных вопросов кладется толстая папка — та тоже была вытащена из внутренних карманов комбинезона. Правда, если в них вместилась папка, то там внутренние сумки или мешки. Затем последовало короткое предложение: «Надеюсь, мне не придется переписывать». Скарамучча фыркнул, даже не думая уточнять, что ученая имела в виду. Но, открыв записи, все стало ясно. Угловатый и бойкий стиль письма Сохре шел вперемешку с чем-то практически нечитабельным. Как сказали бы в Снежной: «чисто врачебный почерк». Буквы того же языка выглядели растянутой вязью. И основная часть текста выглядела именно так. Между страницами порой мелькали дополнительно вложенные листы: там обозначались сводки, сноски и детали, подписанные учеными с разных даршанов. Информации предостаточно, но Сказителю спешить с ней не стоит.       Усевшись с ассистентом за одним из рядом расположенных столов, он прежде всего уцепился в схематическое изображение механизма. Один лист разворачивался раза три, чтоб в деталях проиллюстрировать все особенности конструкции. Первое, на что обратил внимание Куникудзуси, это на свое предполагаемое положение. А именно: он будет не в «грудине» модели Архонта, а — в голове. Кукла посмотрела на очертания воочию. Да, он туда влезет. Хотя он думал, что удобнее разместиться в торсе (сама Сохре начинала выстраивать именно с него). Следом глаз зацепился за схематически изображенные «шнуры» из его спины. Дальше те проходили внутрь строения — в сам торс и в конечности. Электро Гнозис находился в центре, в какой-то отдельно подключенной капсуле. Остальную полость занимали блоки, обозначенные разными знаками стихий. Две руки… Нет, четыре. Значит, дополнительная пара еще не собрана. Но зачем столько? Правда, увидев, что при помощи них он сможет использовать одновременно до четырех стихийных элементов, Скарамучча остался доволен.       Что оказалось более интересным и неожиданным, так это то, что модель на этом не заканчивалась. Две трети схемы занимали бедра и ноги, но вот — Сказитель их не видел сейчас в мастерской. К ним не приступили? Зачем они? Мелкие сноски объясняли, что части могут собираться и разбираться: что конечности, что нижняя и верхняя половины тела. Были и примечания, вроде упрощения проводимости, большей автономности, защиты от нагрузки. Нижняя часть функционально давала возможность перемещения, но по заметкам пока не планировалось, чтоб Искусственный Архонт покидал Мастерскую Дзёрури. Сам же Скарамучча будет постоянно связан с машиной…       — Сохре, я не помню, чтоб меня предупреждали о лишении подвижности. Что значат эти комментарии о том, что я буду «навсегда связан с моделью»?       «Все не так критично». Новые строчки успокаивали Сказителя: «Речь идет о том, что ты не сможешь сам подсоединять или вытаскивать из себя адаптеры, которые обеспечивают коннект твоих реакций и раздачу команд для всей модели. Я говорила с Доком о том, чтоб сделать тебе аварийный рычаг для отсоединения или автоматическую функцию подключения. Но он ответил, что это варианты для следующей модернизации Искусственного Архонта. А сейчас достаточно и того, чтоб ты синхронизировался с машиной и она полноценно работала».       Объективы вновь сфокусировались на схеме. Этот недостаток он переживет, хотя вот вопрос: наступит ли когда-то эта последующая модернизация? А, может, бывшему Номеру Шесть будет комфортно постоянно сидеть в новом теле? Он искал подключения к Акаше, просмотрев чертеж раза три-четыре, пока взгляд наконец-то не зацепился за странную корону. Или диадему? Скарамучча прищурился, разглядывая удивительный девайс, который, казалось, не соединялся ни с остальной машиной, ни с окружением. В примечании он посмотрел на номер страницы с объяснениями и тут же перешел к ней. Но новый разворот не раскрыл ничего нового: слова, выписанные все тем же неразборчивым почерком, вовсе были на другом языке. Сказитель к своему удивлению не распознавал его.       Зашуршали листы рядом, а Сохре, заметив замешательство куклы, вытянула дополнительные записи: «Часть информации по Акаше и по строению Архонта зашифрована. Как работать с терминалом ты поймешь интуитивно при подключении, но сейчас мы не хотим, чтоб разработки могли попасть кому-то еще».       — Пф, будто нельзя найти носителя этого языка.       Карандаш незамедлительно дописал новую строчку: «Нельзя. Этот язык придумал сам Док».       Это вызвало удивление пополам с восхищением. Но Куникудзуси быстро подавил непроизвольную реакцию, ощутив затем волну раздражения: то есть по своему же терминалу он раньше времени ничего не узнает. Последнее, что цепляло в схеме — это небольшой круг позади фигуры Искусственного Архонта, на линии которого были условно набросаны пять зеркал с прорисованной печатью электро. Узнавание неприятно кольнуло сознание. Это напоминало тайное искусство Мусо синсэцу, когда Сёгун накапливала заряды решимости в так называемые «чакры вожделение». Убийственная техника. И что схема этих самых «чакр» делала на его модели?       — Что это значит? — Голос прозвучал немного сипло.       Вместо написания ответа ассистент развернула свой блокнот на готовом абзаце: «В центральной части Искусственного Архонта будет размещаться Электро Сердце Бога. Гипотетически оно несет в себе и способности предыдущего владельца. При должном накоплении энергии кукла сможет провести аналогичную атаку, что и настоящее Божество. Может, атака будет модифицирована и изменения.       Дополнено: Мы постараемся синхронизировать Дендро Гнозис через Акашу. Сердца не будут работать напрямую друг с другом, но подопытный является хорошим промежуточным звеном, что сможет одновременно распоряжаться силой двух артефактов».       Сам подопытный на прочитанное нахмурился — отношение к нему, как к некоему объекту, не прельщало. Но он ничего не ответил, посчитав, что все успеет встать на свои места.       Последующие два дня Скарамучча провел за чтением полученных материалов. Он хотел не просто ознакомиться, но с фотографической точностью запомнить каждое слово. Он узнал и про то, что Академия собиралась загрузить в машину как можно больше капсул знаний — как-никак, а на тех ограничения Акаши не сказывались. Прочел он и про разные источники энергетической подпитки модели — вплоть до выкачки энергии из человеческих сновидений (от чего его невольно передернуло). Углубился и в работу адаптеров — те считывали бы его действия и намерения, ведь напрямую к кристаллу сознания куклы подключаться опасно. Под конец Куникудзуси невольно вздохнул: если так подумать, то он ни капли не вложился в разработку схемы. Все придумали за него. И, пусть ему не нравились отдельные детали, он признавал грандиозность задумки. Как… досадно.       В голове после первой длительной отключки клубились гнетущие мысли. Он чувствовал себя униженно. Он хотел отомстить Доку. Он напоминал себе о том, что люди — лживые существа, готовые предать в любой момент. И он не был для Дотторе чем-то большим, чем подопытным, объектом, куклой.       Горло неприятно сдавило, из синтезатора речи послышалось шипение. Сейчас, пересматривая по новому кругу чертежи с неаккуратным, мелким почерком, на него давило новое осознание. Осознание того, что большинство идей, объяснений, схем, примечаний написаны именно рукой Второго Предвестника. Мужчины практически не было возможности встретить в мастерской, где кипела работа — всем с пугающим энтузиазмом заведовала Сохре. Но основная часть расчетов в бумагах принадлежала ему, редко меняясь с угловатыми строчками от ассистента.       Толстая папка впервые за долгое время отодвинута подальше. Сказитель медленно обхватил голову руками. Та была до неприятного горячей, а кристалл сознания посылал неприятную пульсацию в виски. Что с ним не так? Он начал видеть сны. Научился дышать. Перестал испытывать перманентное презрение к людям. А теперь сомневается, мстить ли Дотторе после того… неприятного случая. Правда, он сам ничего не сказал против. Но какая разница! С ним не должны так обращаться даже, если считают куклой.       Стало душно. Перед глазами все поплыло. Излишне резко он подскочил на ноги и направился на выход. Надо выйти, спуститься в город. Или, нет, сперва переодеться в инадзумские наряды. От зеленого «на коже» тошно и тяжело дышать.       В мастерской ассистента он отыскал свои шорты, рубашку, сандалии и склеенную шляпу. Удивительно, что все это время его вещи лежали тут и он знал об этом, но не решался к ним вернуться. Что там говорил Док? Меньше привлекать внимания? Но какой смысл — пусть местные привыкают к облику их будущего Божества. Даже если они об этом сами не догадываются.       Улицы Сумеру не изменились: все тот же галдеж торговцев, терпкий аромат специй, палящее солнце. Скарамучча даже не думал, куда он в этот раз хочет пойти или что проверить. Ноги сами несли вперед, подальше от Великого Древа. Случайные прохожие глазели на необычного юношу с широкополой шляпой, но никто не решался заговорить в этот раз.       Более-менее осознать окружающую обстановку удалось, когда он достиг черты города — дальше мощеная дорога становилась хорошо протоптанной землей, уходящей куда-то в джунгли. Но окончательно вырвал из напряженных раздумий знакомый голос:       — Хей, дружище, а вот и ты!       К своему изумлению бывший Номер Шесть увидел Тарталью. Одиннадцатый Предвестник выглядел, как всегда, до безумного веселым, взъерошенным и готовым к бою. На сером костюме видны пятна крови — очевидно, по дороге он успел зачистить пару лагерей хиличурлов. Красный шарф сейчас повязан на руку, видимо, в Сумеру с ним было жарковато. А в самих ладонях легко угадывались гидро клинки. Боевая стойка заставила напрячься не только куклу, но и стражников у входа в город. Похоже, вариант с одеждой сумерцев имел смысл — возможно, Чайльд не признал бы его из-за недалекости.       Скарамучча рванул обратно в город. Он помнил, что Одиннадцатому поручили найти предателя. И без особых сложностей Сказитель смог улизнуть из Инадзумы, не пересекаясь с буйным коллегой. Но сейчас, в Сумеру, когда до его Божественного Вознесения оставалось не так много времени… Что, если Фатуи прознают об экспериментах Доктора? Тарталья что-то кричал ему, но Куникудзуси не слушал — его бывший, неблагонадежный сотоварищ явно настроен на хороший бой, раз достал свои клинки. Может, убить его? Нет, слишком много свидетелей. И Фатуи точно встрянут в дела Сумеру тогда.       Кукольные ноги несли не по мощеным улочкам, а в обход — в густой траве, где изредка ютились пригородные домики с подобием небольших огородов. Чуткий слух улавливал, как матры собирали подкрепление, чтоб поймать чужаков. Не особо думая, он побежал к лабораториям: взобраться на Древо со стороны малонаселенных окраин, попетлять по ветвям и выйти к закодированной, неприметной двери. Да, это может сработать.       Голоса матр остались позади, но бодрый бег Предвестника звучал и тогда, когда Скарамучча приближался ко входу в исследовательский комплекс. Казалось, что выносливость Чайльда не уступала кукле. Но сворачивать было уже некуда — только прыгать. Поэтому, понадеявшись на пароль, Скарамучча быстро ввел его, забегая в дверь и тут же закрывая ее. Но не успел он прийти в себя, как вместо стука услышал методичный набор шифра. Дотторе что — всем в Фатуи его раздал?       Вновь бежать. Только куда? На удивление, Номер Одиннадцать ни разу в него не запустил ничего, не попытался ударить с расстояния. Так и не освоил лук? Однако небольшая ехидная мысль быстро уступила место замешательству. Возможно, если бы Тарталья не пробрался в комплекс, то можно было просто дождаться внутри, когда модель Искусственного Архонта будет готова. Но как теперь избавиться от приставучего «коллеги», кукла не знала. Сказитель не сомневался, что он гораздо сильнее Предвестника. Если бы он мог спокойно подумать, что делать в этой ситуации…       Новое крыло внутри Древа показалось ему незнакомым. Он уже не знал точно, куда бежит. Но что-то подсказывало ему, что в этой части мало кто работал: освещения не хватало или его попросту не было. Металлические пластины отваливались от стен, а в таком же полу периодически зияли дыры. На некоторых участках проступал конденсат, соседствуя с плесенью. Только благодаря свечению кристалла внутри да объективам вместо глаз Куникудзуси разбирал дорогу под ногами. Где-то позади слышался грохот и несдерживаемые ругательства — Чайльд не отставал, но ему погоня давалась сложнее.       Впереди стало заметно неоново-бирюзовое свечение. Оно тоже было каким-то приглушенным, едва окрашивая стену напротив в коридоре. Но главное — оно шло с открытого проема, в который не было даже двери. Понадеявшись на то, что там будет Дотторе, Скарамучча ускорился. Может, тот найдет, как приструнить, а то и стереть память у Номера Одиннадцать.       Однако, влетев в просторное помещение, Сказитель обомлел. Первая мысль: он — бредит. Он пару раз моргнул и руками протер глаза, жмурясь как можно сильнее. Но марево не пропало. То, что излучало свет, вызвало странные спазмы в нервной системе и заставило синтезатор вновь шипеть. В два небольших ряда стояли трехметровые колбы. Жидкость внутри них излучала неоновое свечение. А уже в самой жидкости плавали без сознания… нет, не люди. Кукла видела острым зрением, что ни одно из тел не дышало. А у некоторых проглядывались стыковочные щели или шарниры. Все они были ростом с самого Скарамуччу или ниже, гораздо ниже. Мальчики. Девочки. Несколько были полностью обнаженными, но остальные разодеты, мягко говоря, специфически. Костюмы горничных, корсеты, подтяжки, латексные боди, меховые уши и хвосты, крайне укороченные шорты и юбки, топы в сетку… Сказитель даже не знал, как называются некоторые аксессуары.       — Ох! Это твои братики и сестрички?       Куникудзуси надрывно засмеялся. Сначала он даже подумал, что это потенциальная «замена» ему на месте Архонта. Но нет. Вглядевшись лучше, у него не осталось сомнений, для чего созданы эти куклы. Комментарий Тартальи и вовсе добил его: конечно, это его братья и сестры. Единоутробные!       — Сволочь! — Он зашипел от удушливой ярости.       Он не знал, почему это вызывает такое негодование в нем, но сейчас и Чайльд, и Фатуи отошли на второй план. Ему. Нужен. Доктор.       — Что вы здесь делаете? — Очередной знакомый голос.       Но, когда Скарамучча развернулся, чтоб разразиться целой тирадой, он замер. Перед ним вместо Второго Предвестника стоял щуплый, высокий парень в белом медицинском халате и маске, закрывающей три четверти лица. Голубые волосы (может, от света капсул с телами голубые?) оказались короткими, слишком короткими для Дотторе. А алые глаза в разрезах маски смотрели с недоброжелательным прищуром то на Одиннадцатого, то на бывшего Шестого.       На секунду он не нашелся, что ответить. Чайльд тоже стоял в не меньшем замешательстве. Хотя они оба знали, что у Доктора есть срезы, наблюдать одну из «версий помладше» было все равно непривычно.       — Где Док? — Единственное, что ответил Сказитель.       Клон вновь перевел на него взгляд, медленно меняя размер зрачков с больших на меньшие. Куникудзуси полностью уверен, что слышал тонкое жужжание чужих объективов.       — Мастерская Дзёрури. И лучше не бери эту шавку с собой — он не в духе.       — В смысле шавку? — В голосе Тартальи прозвучала почти детская обида.       Но Скарамучча не собирался тратить больше ни секунды. Благо, его память идеально зарисовывала пройденный маршрут, поэтому вернуться до знакомых коридоров не составит труда. Его преследователь тоже не задержался:       — Подожди! Я хочу поговорить!       Бывший Номер Шесть лишь фыркнул: конечно, именно для разговора Чайльд погнался за ним с клинками. Кукла вновь ускорилась, с довольством отмечая, как увеличивается расстояние между ними. Все же усталость или боль в мышцах неведомы Сказителю. Однако, как он не надеялся, но Предвестник не отстал от него окончательно. По впечатлению — задействовал даже Глаз Порчи для скорости.       — Да стой! Я хочу обсудить вопрос с Гнозисом! — Последняя пара фраз прозвучала почти перед самым входом в мастерскую.       Но Скарамучча изначально и не думал его слушать.       В зале оказалось очень тихо. Нигде не видно снующих ученых, помощников от Академии. В отдалении от почти готовой верхней половины Архонта стояли Сохре и Дотторе. Они незамедлительно посмотрели на стоявшего в массивных дверях Куникудзуси и на замявшегося у порога Тарталью.       — Заходите, раз уже пришли, — басом прозвучал голос Второго Предвестника.       Кукла уверенно и резко пошла к ученым, не оглядываясь на невольного спутника. А сам Одиннадцатый уже с меньшим энтузиазмом закрыл изнутри мастерскую, не спеша уходить вглубь зала.       Но не успел Сказитель произнести хоть слово, как Доктор обратился к Чальду:       — Тебе вроде бы объяснили, чтоб ты не приближался к Скарамушу.       И вновь очень тихо. Все застыли на своих позициях, и только Сохре что-то активно сообщала по ментальной связи, нажимая пальцем на висок. Единственное, что сейчас беспокоило ученую, это сохранность модели Искусственного Архонта…