снимай с себя маску

      С Ульяной Баженовой Тихонов учился в старшей школе. Девушка и с армии его ждала и замуж выйти за него согласилась, а позже родила ему дочь. Тогда Костя только стал работать в милиции. Молодой и полный амбиций Костя сутки проводил на работе пока Уля баюкала ребёнка и вела быт. Дома чисто и еда всегда приготовлена.             Идиллия семейной жизни закончилась спустя пять лет совместного быта. Ребёнок подрос, а Ульяна стала более раздражительной. Ей не нравилось абсолютно всё: посёлок, четыре стены, странности происходящий здесь, шустрый ребёнок. Пока Костя в засаде морозит жопу пятый час, Ульяна выдумывает новый повод для переезда. Тихонов приходил домой поздно. Он ведь работает для того, чтобы другие спали спокойно. Да и как он мог спать, когда на улицах их посёлка люди пропадают без следа? Однако Ульяна, указывая на часы, твердила о том, что рабочий день давно закончился. Давила на придуманную молоденькую любовницу, говорила что не знает куда себя деть, что занятия для неё тут нет. Саморазвития захотела. А в итоге обвинили Костю в малом заработке, мол можно и взятку взять… но Константин ведь честный и никакие грязные деньги ему не сдались.             — Пап, — пятилетняя девочка перекатывается с пяточек на носочки, встречая, протягивает руки к отцу.             — Чего, Ясенька? — Тихонов берёт дочь на руки и она слабо улыбается.             Имя для дочери придумывала Ульяна. Молодая женщина любила много читать и ждала мальчика, но судьба сыграла иначе . Потому, когда ей сообщили, что родилась девочка, то Ульяна долго над именем думать не стала. Планировала назвать сына Ярославом. Так и появилась на свет Тихонова Ярослава Константиновна. Для отца светлая Яся, для матери неугомонный Ярик.            — Мама говорит, что ты работу любишь больше чем нас, — шепчет.             — Я работаю, чтобы Вы с мамой жили в безопасности. — В ответ шепчет Костя.             — Она говорит в Москве безопасней.            Костя попытался переубедить супругу, но Ульяна была настроена враждебно и все попытки мужа приняла в штыки. Развязался скандал, женщина даже расплакалась и вновь ткнула Тихонова в маленькую зарплату. Ночь Костя спал на диване.             Следующим утром, уходя на работу Костя находит записку на кухонном столе.             «Живи со своей работой и дальше. Мы с Яриком поживём у моей мамы в Москве. Прости и прощай, Костя».             Скомканный кусок бумаги летит к печке и Тихонов идёт на работу в подавленном настроении.                      десять лет спустя            Тихонов так и жил со своей работой, как и пророчила ему Ульяна. Женщина у него была, но в паспорте всё ещё был зарегистрирован брак с Баженовой Ульяной. Да и можно ли назвать их отношения отношениями? Так встречаются иногда для лёгкого совместного времяпровождения. Слово «семья» теперь ассоциируется у Кости с коллегами и напарником Валерой, с которым они буквально двадцать четыре на семь вместе. Также и дня у него не приходило без местного хулигана Ромки Пятифанова с его компанией, то подерётся с кем, то утащит чего. Ромка в участке часто бывает.         Как быть отцом Костя тоже позабыл. Он помнит, что у него есть дочь и ей, должно быть, шестнадцатый год, помнит день её рождения и помнит, что она любит Новый год. На день рождения он слал ей поздравительные открытки и отправлял подарок. На Новый год старался вырваться из рабочей рутины и приехать на день к дочери, но так было раньше. Сейчас же Новый год он встречает на работе и шлёт дочери открытку.             Ульяна год назад высылала фотографию дочери и Костя удивился схожести Ясеньки с матерью. У неё был ровный нос, причудливая родинка под правым глазом, карие выразительные глаза, пухлые губы, искривлённые в подобии улыбки и кофейного цвета волосы, часто собранные в высокий хвост.             Рабочий день подходи уже к концу и Тихонов, в кое-то веке направляется домой. Калитка была распахнута и в доме, кажется кто-то есть. Точно есть, из печной трубы клубами валит дым, кто-то затопил печь. Тихонов по привычке тянется к пистолету, осторожно отворяя дверь и шагая внутрь.             В доме пахло вареной картошкой. В кухне его встретила сестра Ульяны — Надя. Она была младше Ульяны всего на пару лет. Женщина стояла у плиты и что-то ещё готовила, бубня себе под нос. Краем глаза Костя замечает пару зимних сапогов и хмурится. Расслабился. Макароны, сваренные им несколько дней назад, можно выкинуть.             — Явился, — тихо зашептала Надя, валясь на стул и выдыхая, а Тихонов замечает в блюдце салат, что резала ранее женщина.            — Привет, Надя. Как Ульяна и Яся? — первым делом он задаёт вопрос.             — Улька укатила в Питер, у неё там мужчина появился. А Ярик у меня жила. Я бы, Костя, не сунулась, честно. Ярослава хорошая девчушка, как родная мне. Но… на работе у меня трудности, уволиться попросили. А деваться некуда.            — Яся где? — возмущённо воскликнул Костя. Сердце в грудной клетке от волнения забилось быстрее.             — Спит в соседней комнате. Устала девка с дороги, не кричи так.             — Почему ты не поехала к Ульяне? — следующий вопрос.             — Потому что Ярика нынешний ухажёр Ули принимать не собирается. Другая у неё семья и дочь твоя туда не вписывается. Я с ней поругалась, мол, чего это девчонка при живых родителях живёт где придётся? А она представляешь, сказала, чтоб к папке и катилась. Мол, твой черёд дочь воспитывать. — Женщина устало потёрла переносицу, прежде чем продолжить свои возмущения. — И тебе, Костя, я тоже самое сказать хотела, что и Ульке.             — Год назад мне фотографию присылала Ульяна, — нахохлился Костя, ища подвох.             — Дурак ты, Тихонов, и не меняешься,  — фыркнула Надька. — Я это отправляла от имени Ульки и до этого тоже я была. Слушай, если тебе дочь в тягость… Мы совсем на время приехали, думаю месяца на два. А там, может всё наладится.             Костя ссутулился, обмозговывая сказанное Надеждой. В голове не укладывалось, что Улька гадюкой окажется и дочь их сестре подкинет. Была бы мамка жива, так Тихонов уже давно получил бы затрещину, потому что негоже это дитя свое оставлять вот так. Плохой же с него отец получился.             — Школа же тут есть? — новый вопрос со стороны младшей Баженовой. Костя угрюмо кивнул. — Возьми выходной хоть на завтра, школу ей покажешь, документы отдадите. В Москве Яська в театральный кружок ходила, может и тут удастся. А, Кость? А я у тебя тут подберусь, да пирожков напеку? Кстати, я тут картошку отварила, да салат нарезала, будешь?             Конечно он будет. Это ведь не слипшиеся макароны есть.            — Слушай, Надь, — он за стол усаживается, на женщину глянув. — И чего ты с Ясей ввозишься? Не твоя ж… могла бы сразу её мне привезти.             Баженова горько вздохнула и руками полотенце мять стала.             — Детей у меня быть не может, а какому мужику баба такая нужна? — нижнюю губу закусила. — А тут Уля с Ясей под руку пришла. Я же её с десяти лет тяну…             — Ну, Ульяшка, ну змеюка…             Утром следующего дня Костя просыпается не первым. На кухне уже возится Надежда, а за столом находится хрупкая спина его дочери. Его дочери… Костя почему-то разволновался, словно подросток. Ни перед кем так не робел, как перед своим ребёнком. Волосы у неё густые оказывается, спадают по плечам на спину. На ней серый объёмный свитер и чёрная юбка..            — Доброе утро! — Надя замечает его в дверном проёме и Костя, кажется краснеет. Плечи девчушки дёрнулись и она стала оборачиваться в его сторону.             Глаза тёмно-карие, длиннющие ресницы, всё те же пухлые розоватые губы, ровные брови и нос, всё та же родинка… такая же родинка как и у Ульяны. Сердце пропускает глухой удар.                     — Здравствуй, Костя, — губы дёрнулись в лёгкой улыбке, одной рукой она накрывает голову, другую прикладывает к виску.             — Яра, — шипит Надя с укором.             — Что? Ты сама говорила, что он в милиции работает, — невозмутимо бормочет его дочь. Только сейчас Костя замечает перед ней книгу и улыбается. Вылитая мать.             — Так точно, — зачем-то отчеканил Тихонов. — Старший лейтенант Тихонов Константин Владимирович, по совместительству участковый этого посёлка.             — Здорово, — совсем без каких-либо эмоций говорит Тихонова. — Мне представиться тоже надо?             — Ярослава, — вновь Надя голос подаёт и Яся руки поднимает вверх, затем книжку открывает и с головой в чтение уходит, попивая из кружки горячий чай.             Тихонову от чего-то стало грустно. Столько времени он потерял, столько дочь не видел. И на что он интересно надеялся? Что она как в детстве на руки к нему попросится и что-то шептать станет? Спросит где же елка и новогодние игрушки? Дочка же уже большенькая… звезду на верхушку сама водрузить сможет.             Надя в кружку чай наливает и ставит её перед Костей, затем на середину стола ставит чашку с блинами и только потом сама усаживается. Они с Костей о буднях говорят, о школе и о документах, которые предстоит отнести Тихонову, да и дочь за одно по посёлку провести. На улице ещё темно, хоть глаза выкалывай. Тихонов же замечает, что у Надьки к готовке будто бы талант, либо же Костя давно не ел то, что готовит женщина. И ему сейчас совсем всё будет вкусным казаться.             Допив чай, он на Надю смотрит. Женщина же на Ясю взглядом указывает, мол, заговори, про школу скажи в участок с собой возьми. И Костя затылок чешет да разговор робко начинает:            — Ясь, а ты не хочешь в участок со мной поехать? По дороге твои документы в школу завезём, а? — по взгляду Нади Тихонов понимает, что звучал он совсем неубедительно.             — Конечно, она хочет, — добавила Надя, пока дочь Тихонова другого чего не выдала.             Ярослава книгу закрывает, поправляет свой хвост и под пристальным взглядом Нади встаёт со своего места.             — А что если нет? — задаёт она вопрос, смотрит на Тихонова и только потом на Надежду. — Теоретически, — сквозь зубы добавляет.             — Осталась бы дома, — пожал плечами участковый. — Ну ты собирайся тогда, я машину пока прогрею…             С этими словами Костя быстро скрылся за входной дверью. Послышался звук мотора и Яся тяжко вздохнула, она глянула на Надю и приложила пальцы к переносице.             — Потерпи, милая, — Надя к девчушке подходит и за плечи обнимает. — Дай ему шанс, всё же отец твой.