снимай с себя маску

      Ульяна голову склоняет вбок и смотрит на Костю сверху, глаза у неё голубые, как чистое небо, такие что он всю жизнь бы ими любовался. Она улыбается и перекатывается на другую сторону дивана. Родители Баженовой уехали на пару дней к друзьям, с собой взяли Надьку, а Ульяну, как старшую оставили «следить за порядком». Этим же вечером Костя был у Ульяны.       Этой же ночью Ульяна прошептала слова любви Косте на ушко, цепляясь тонкими пальцами за его широкие плечи. Говорят, что люди всегда помнят свою первую любовь. Ульяна у Тихонова была первой во всех смыслах. Он влюбился в неё ещё в пятом классе, когда бойкая девчонка расплющила нос дверью его приятелю Алексею. Лёха тоже приметил Баженову ещё тогда, но почти сразу после выпуска загремел по хулиганке.       Баженова умело пользовалась Тихоновым и его товарищем. Нередко они ссорились из-за неё и даже дрались. Лёха был безумцем, он привлекал Ульяну своей развязностью; он никогда не поучал её правильному, никогда не искал в ней изъянов. С Лёхой была яркая интрига и тусклое будущее. С Тихоновым было сложнее. Сам Костя был сложным, грузным. Он часто поучал её правильному, советовал бросать сигареты и алкоголь. Костя был перспективным со светлым будущим. Уже тогда, в старших классах, Ульяна смотрела вперёд. Мечтала уехать, сбежать подальше, хотела беззаботной и свободной жизни. Костя подходил ей больше.       А любила ли Ульяна Тихонова взаправду? Был ли он её первой любовью?       Утром Ясю до школы Тихонов подвозит, желает хорошего дня и наставляет. Говорит с хулиганами не водись, курить предлагать будут — откажись. Знаешь ли ты, лейтенант, что с советами своими опоздал года на три?       И как только милицейская машина от школьного двора отъезжает, Тихонова за школу бежит первым делом. Выглядывает из-за угла и, убедившись, что тут она одна, роется в своем портфеле. Вытянув старую пачку Надиных сигарет, она зажимает одну сигарету губами, а пачку прячет.       — Огонька надо, на? — раздаётся за спиной мальчишеский голос.       Яся вздрогнула и сигарету чуть не выронила. Она обернулась, встречаясь взглядом с карими глазами бурята. Бяша улыбается, демонстрируя отсутствие передних зубов и Тихонова невольно хихикнула.       — А ты че не на уроках, а, Тихонова? — поддразнивает Бяша, чиркая зажигалкой прямо перед Яськиным носом.       — А ты че один? Где подсудимого потерял? — бубнит Яся, прежде чем прикрыть ладонями загоревшийся на зажигалке огонёк от ветра. Она прикуривает и отстраняется, выдыхая дым.       — Так Ромыч сюда щас подойдёт, — он пожал плечами, пряча зажигалку в кармане. — Ты бы на урок поторопилась, а то Тихонов первым будет, кто узнает что ты за школой паравозишь, на!       Яся снова делает затяжку и на Бяшу смотрит с упрёком.       — Это как получается, если папа у меня в милиции работает, на меня теперь всех собак спускать надо? Побежишь на меня кляузничать? Учти, я скажу что меня оболгали!       Бяша отступил назад и выглянул из-за угла, проверяя идёт ли кто.       — Да я че на дятла похож, на? — взвинченно он отвечает. — Ты мусорская. Легавых нигде не любят. И каждый твой косяк сечь будут в оба глаза. Может ещё провоцировать будут.       Яся прищурилась, дым в лицо Игоря выпустив.       — Провоцировать будут заступишься? — кокетливо Яська бросает и у Бяши ком в горле встал, а щёки, кажется, зарумянились. — Или твой дружочек окажется первым, кто камнем в меня кинет? — она звонко рассмеялась и ещё пару затяжек сделала.       — Слышь, мы с Ромычем одну сигарету на двоих делили, пока ты в куклы играла, на, — встрепенулся он. — Не гнида он.       Яся молча сигарету ему протягивает.       — Так вступишься, Игорь?       Бяша ответ знал пару минут назад. Уж больно ему карие глазёнки Тихоновой приглянулись. Недокуренную сигарету он принимает, наблюдая как дым, выскользнувший из приоткрытых губ Яси, в воздухе вьётся.       — Угу, — угукнул он, выглянув из-за угла снова.       Ромка Пятифанов нравился всем девчонкам параллели и Бяша был искренне удивлён тому, что хоть какая-то девчонка ему глазки строит, а не Пятифану.       — Побегу я, — она подмигивает и за другой угол школы юркает, чудом не встретившись с Пятифаном. И, как только Яськин портфель за углом школы спрятался, сунув руки в карманы штанов, вышел Рома.       — Эй, Бяша, а ты че не ждал?       В раздевалке, подбоченившись стояла Екатерина. Она следила за порядком в раздевалке, прикрикивая на начальные классы, которые так и норовили швырнуть куртку и шапку прямо на трюмо. Оставив свой портфель на трюмо, Яся прошагала к вешалкам и стала распутывать шарф с горла. Смирнова глаз не сводила с новенькой, широченно улыбаясь. Яся шапку в рукав куртки убирает и вешает её на вешалку. Растирая руки, направляется к зеркалу. Убедившись, что хвост не сполз и не растрепался, Тихонова обхватывает ручку портфеля, направляясь к выходу из раздевалки. Однако Екатерина не даёт и шагу сделать.       Будто бы ищейка, Катька приближается лицом к Тихоновой. Яся в удивлении ресницами хлопает, вытянувшись будто струна, Катя же носом воздух втягивает, так будто уличить в чём-то хочет. Уловив намерения Смирновой, Яся губы сомкнула чтобы лишний раз не дыхнуть.       Вероятно, Тихоновой несказанно везёт, потому что прямо сейчас в раздевалку проснулся Пятифанов, Бяша и толстяк. Смирнова расслабилась, обрушив внимание на вошедших. Она хлопнула Ясю по плечу и указала на троицу пальцем.       — От вас куревом несёт за километр, — бросила она. — Хотите из школы вылететь? — по-лисьи щурит глаза. — Я вам это устрою, да-да-да! — выпятив грудь, Смирнова Яськину руку ухватила и поволокла за собой. — Я уж подумала, что и ты куришь!       — Отвали, гадюка, — шикнул Ромка ей в след.       — Кому ты сдался, хорёк? — не оборачиваясь, отвечает Смирнова.       Яся потупила взгляд, придумывая ответ.       — А ты нет? — умнее ответа она не нашла.       — Нет конечно, — так просто Смирнова отвечает, ловко ловя первоклассника в коридоре. Она его у стенки ставит. — Михайленко! Сколько можно бегать?! Пять приседаний и в класс, иначе запишу, — строго говорит Катя.       Она заводит Ясю в класс и ведёт к своей парте. Перекинув косичку через плечо, хлопает по свободному стулу, приглашая Ясю сесть. Тихонова усаживается рядом со Смирновой и вынимает из портфеля литературу. Под галдёж в классе появляется ещё одна девушка. У неё длинные тёмные волосы, большие голубые глаза и, кажется, в чехле музыкальный инструмент. Катя представила её Ясе, как первую скрипку их школы.       — Полина Морозова, — продолжила она полушепотом. — Привет, Полиночка! — мило улыбнувшись, здоровается Катя. — Это Ярослава, дочь лейтенанта Тихонова, — во всеуслышанье представляет Ясю Смирнова. — Да-да.       — Полина, — она улыбается, протягивая руку. Пожимать протянутую руку, Тихонова не спешит.       — Яся, — представляется уже сама. Старается не дышать в сторону Кати, и натянуто улыбается. Руку Морозовой Яся всё же пожала.       Полина была странной. То есть, она красивая, наверняка талантливая девушка. У неё много поклонников и, возможно, Морозова круглая отличница. Обычная спокойная пай-девочка. Почему-то Ясю в ней что-то отталкивала, Ульяна всегда говорила, что бояться нужно тихонь. Часто Баженова поучала Ясю тому, что в тихом омуте черти водятся.       Полина шагает к своей парте, а Смирнова вещает ей о классе. Кто из себя что представляет.       — Полина хорьку нравится, аккуратней с ней, — шепчет Смирнова.       Хорьком Катька называла Рому, второй же называл её гадюкой.       — А это Антон Петров. Рисует красиво, — со словам Кати в класс вошёл белобрысый парень в очках. Он шагает к Морозовой и умещается рядом с ней. — Нравится Полинке, но боится Ромку. — Объясняет Екатерина. — Ему она тоже нравится, — как-то обиженно продолжает Катя. — Не понимаю, что она в нём нашла. Неловкий, робкий, мямля, зануда… — всё перечисляла Катя, загибая пальцы. Яся слушать перестала на пятом пальце.       Смирнова затихла только после звонка. Со звонком в класс ввалился толстяк, Катя назвала его Семёном. За ним следом вошла Лилия Павловна, она представила классу новенькую и Ясе пришлось встать со своего места, чтобы одноклассники могли понять о ком говорит учительница. Тихонова сомневалась в том, что одноклассникам вообще было до неё дело.       — …Яся у нас дочь Константина Владимировича. Добро пожаловать в нашу школу, Ярослава. — Наигранно дружелюбно щебечет Смирнова-старшая.       Лилия Павловна вещала о классицизме, в то время как Бяша и Рома появились на пороге класса. Учительница с раздражением взглянула на ребят и поправила очки.       — Вы бы ещё ногой дверь открыли, — с укором ворчит женщина.       — Открыли бы, если можно было, — раздаётся Ромкин голос и добрая половина класса заливается хохотом.       Под пристальным взглядом учительницы хохот прекратился.       — Так, Пятифанов, Игорь, вышли из класса и вошли нормально!       Ребята ворчат, но указ учительницы всё же выполняют. Стучат, просят разрешения войти и извиняются за опоздание. Всё это звучит как зазубренная речь. Лилия Павловна кивает и ребята идут к своей парте, что находилась прямо за партой Яси и Кати. Бяша расположился за Ясей, а Ромка за Катей. Они что-то обсуждали, совсем не слушая учительницу. Тихонова же выводила в своей тетради корявые завитки и рисовала на полях лисьи лапки.       Из раздумий Ясю вывела бумажка, которую Бяша протягивал ей сбоку. «Пошли гулять сёдня?»       Гласила кривая надпись на бумажонке. Тихонова поморщила нос и принялась выводить ответ.

«Друг тебя ревновать не будет?»

      Бумажку она также передаёт сбоку. Спустя пару минут Игорь снова вложил в её руку клочок бумажки. «Неа»       Яся брови хмурит, выводя ответ.

«Я подумаю»

      Бяша не планировал сдаваться. «До дома проводить?»

«Сама дойду»

«Ярик после урокав жду у варот»       Бумажку Игорю Яся отдала без ответа. К Игорю симпатии она не испытывала, рассчитывала на дружбу, чтоб было у кого сигареты от Кости прятать или от хулиганья чтобы отстоял. Игорь подходил на роль друга Яси, но не более. Игорю же напротив приглянулась Тихонова и каждое действие с её стороны расценивалось им как взаимность.       Яська закусывает колпак от ручки, обдумывая как отвязаться от настойчивого Бяши. Катька с усердием конспектировала слова учителя, пока Тихонова витала в своих мыслях, создавая рабочий вид. К концу урока поля в тетради Ярославы были в лисьих лапках. Она складывает учебник и тетрадку обратно в сумку и спешит в столовую.       Добраться до столовой у Яси не получилось. Наверное, это убогая шутка свыше, либо же Пятифан в пророки заделался. Ему бы третий глаз для образа нарисовать, якобы всевидящее око. Она с шумом влетает в широкую грудь высокого кудрявого паренька с рыжими волосами. У него был прямой нос, самодовольный оскал на тонких губах, острые скулы и ссадина под глазом. Он насмехался над тем, как Тихонова отшатнулась назад после столкновения.       — Слыс, Макарыч, ты тсе задумал?— писклявый голос с явным дефектом раздаётся где-то из-за правого плеча.       Рыжий подобно лису обходит Ярославу со спины и легонько пихает к стенке.       — Твой папаша недавно меня на сутки присадил, да на работы здешние направил, — он театрально вздохнул. — Было бы за что, Тихонова. Работать я не люблю, папашу твоего тоже. Слушай, может ты приёмная? — пальцы у него грубые и шершавые, костяшки сбиты, а свежие раны уже покрылись коркой. Только тупица не догадается, что это ещё один сородич Ромки, иными словами хулиган. — Ну не может у нашего мудака Тихонова дочурка такая народиться.       Паренёк, что стоял позади разгоготался, обступив Ясю с другой стороны, чтобы та не сдёрнула.       — Ты всё выговорил? — брови Яси дёрнулись. Тут же слова подобрать надо, либо нагрубить и получить по роже. С первым Яська в прошлой школе не дружила, а вот со вторым очень даже. — Или чё, ещё не все претензии в адрес моего бати высказал? Расчехляй свои, дефектный, — обращается она ко второму пареньку.       — Ты сяс добазарисся, я те в розу плюну,— снова засвистел второй хулиган. — Мусорская.       — Значит так, запоминаем, что я сейчас скажу и шуруем мимо. Мой батя в милиции работает и гасить меня не нужно, потому что одного моего словечка хватит, для того, чтобы вы в обезьянник засели. Усекли, мальчики? — она на рыжего с таким же презрением, каким он на неё, смотрит.       — Готовь розу, тварина, — зыркнув на рыжего, проворчал свистун. Рыжий кивнул и захрустел пальцами.       Среагировать Яся не успела, потому и получила кулаком прямо в нос. Нос, естественно закровоточил, а Тихонова на пол шмякнулась. В коридоре образовалась хихикающая толпа из класса рыжего. Как выяснилось чуть позже рыжий и свистун — хулиганы из «А» класса, которых по иронии не берёт мир с «В» классом. Им лишь повод дай, так сцепятся как дворовые шавки.       — Мухин, ты в тюрьму захотел? — через толпу протиснулась Катька. — Я щас Тихонову сообщу, да-да-да. Вместе со своим Горшковым сядешь!       Следом, растолкав толпу, протиснулся Пятифан и Бяша с Бабуриным. Игорёк обомлел, столкнувшись с Ясей и её расквашенным носом. Бабурин молча кулаки разминал, будто и впрямь в драку лезть собрался. Пятифан издевательски хихикнул, Тихонову за рюкзак вверх потянув.       — Ну чё, мусорская, первый день и уже разбитый нос? Я же говорил, не любят тут легавых и их отпрысков, — Ромка ставит Ясю на ноги и ладошками по плечам её хлопает, — это только начало, Тихонова.       Яся не растерялась, отступила от Ромки на шаг назад и, будто затравленный зверёныш, оглядела всех присутствующих. Кроме Кати и Бяши скалились все, готовые кинуться и толпой запинать её.       — Так это ты! Ты натравил на меня вот этих? — она ткнула пальцем в рыжего и писклявого.       — Он? — рыжий хохотнул. — Пятифан нам не кореш.       — Делать мне нехрен, как девке козни строить, — удивился Ромка. — Я ж не Муха с Горшком, — язвительно тянет он.       — Девку бить не по-пацански, на, — в разговор встрял Бяша. — Щас манерам вас учить будем.       Слово за слово и между хулиганами завязалась драка. Мухин вцепился с Пятифаном и уже кубарем покатились по полу, ругаясь и часто меняя положения. Бяше достался Горшок. Толпа подростков гудела, лицезрея шоу. Толстый Семён изредка оттаскивал Горшка от Бяши, когда тот слишком долго нависал над Игорем.       — Я щас тебе кадык вырву, гнида, — слышится Ромкина угроза и насмешка Мухина.       Ежу понятно, причиной драки стала не Тихонова. Тихонова лишь оказалась предлогом, хулиганы делят что-то между собой, что точно её никак не касалось.       Потасовка заканчивается с криками Кати Смирновой и цоканьем каблуков Лилии Павловны. Женщина негодующе поправила очки на переносице и хулиганы удалилась вместе с ней к директору. Катя ведёт Ясю в туалет, к умывальнику. Ждёт пока Тихонова лицо умоет, а потом помогает оттереть кровь со свитера.       — Будешь Константину Владимировичу говорить? — интересуется Катя, болтая ногами в воздухе. Она сидела на подоконнике, держа рюкзак одноклассницы.       — Нет, — отвечает Яся, зыркая на Катю.       — Я бы рассказала, — намекает блондинка, косу свою поправляя.       Яся плечами пожала, выдыхая.       Последующие уроки задняя парта пустовала. Записки Игоря не летели на Яськину парту. В коридор Тихонова не вылезала, не хватало наткнуться на Мухина с Горшковым. Наверняка, после выговора, они обозлились на неё пуще прежнего. Смирнова не разделяла Яськиного мнения и быстро испарилась с места.       Яся проклинала школу, проклинала посёлок, проклинала Мухина и Горшкова, Пятифана и его товарищей. День был отвратительным, нос всё ещё был припухший и болел. Хорошо, что не осталось ссадины. Закутавшись в шарф, Тихонова зашагала прочь от ненавистного здания. По дороге она успевает закурить, быстро шагая к дому.       — Ярик, на! — окрикивает её Баша, неуклюже шагая за ней. — Ты чё съебала?       Тихонова готова была взорваться от возмущения, толкнуть Бяшу в сугроб и высказать всё что навалилось. Вместо этого она остановилась и затянулась. Дым выпускает носом и затем вновь затягивается. За Бяшей семенил Пятифан в своей кожаной куртке и шапке, которая была на его голове для виду, потому что уши хулигана были не закрыты. Тихоновой при взгляде на Бяшу с Ромой становилось холодно. Мороз крепко кусал за щёки и те быстро становились румяными.       Ромкин нос тоже был припухший, но с небольшой ссадиной. На скуле расцветал тёмно-лиловый фингал. Он шмыгнул носом, молча следуя за товарищем. Сигарета была вставлена за ухо, а руки спрятаны в штаны. Светился один только Игорёк. Наверное, потому что досталось ему меньше всех.       — Благодарить не буду, — первой тишину нарушает Ярослава. — Вы сами в драку залезли, — добавляет. — Дурой быть надо, чтобы не понять что у вас там личные дела.       Ромка хохотнул, ойкнув.       — Кому нужны твои благодарности, — шипит Рома. — Муха давно на пиздюли напрашивался. — Объясняет хулиган. — А от тебя они не отвалят.       — Ну-у, я мог бы последить за ней, — сконфуженно добавил Игорь.       — Ты? — усмехнулся Рома. — Ладно. Нужен тебе этот геморрой — получи и распишись. — Сложив дважды два, Рома понял, что он тут лишний. — Ну. Я пойду, мне ещё Полинку провожать.