Красивая Тёлочка

Иногда с первой же секунды понимаешь, сколько препятствий ждут тебя на твоем пути. Иногда даже самые маленькие мечты могут быть разрушены до основания. Иногда на самое простое предложение можно найти тысячи оправданий, а самую простую цель можно испортить самыми сложными преградами. Однажды тусклым вечером, глупец, ни о чем не подозревающий, такой же, как и вы, взмахивал кистями, как своими единственными крыльями, мутил кристальную воду черными красками, рисуя кругами на белой бумаге черных зверей. Этого глупца звали Антон.

***

Полина говорит, что Антон — блюзовая импровизация. Но на следующее утро, удивляясь самому себе, Антон замечает: он — просто наполненное эмоциями, резкое, но по-своему ритмичное барабанное соло. Ведь именно так у него трещит голова каждый раз, когда он просыпается от гнусных кошмаров. А сама Полина, как Антон, все дальше и дальше утопая в размышлениях, думает — нежная, почти волшебная мелодия арфы. Такая же прекрасная, аккуратная, подстать обладательнице. А затем, размышляя все больше, он с разочарованием замечает, что арфа все же бесчувственна, меланхолична и даже слишком мягка для его загадочной, с оттенком драмы, одноклассницы. Когда же я начал думать, как Полина? Антон усмехается мыслям. «С кем поведешься, от того и наберешься» — гласит пословица, и он с ней согласен. Новое школьное утро, упрятанное под зимними пасмурными облаками, настигло и Петрова. Он нехотя отцепил голову, полную чужими, Полиниными мыслями, от подушки и надел очки. Темное окно в очередной раз поманило его, но он отряхнулся и зашагал в сторону ванной — мало ли чего будет. Лес казался местом абсолютного покоя, но и был местом самых реальных опасностей. Голова гремит, громыхает, и каждый удар приходится по состоянию молнией. Но Антон привык, и умывает лицо ледяной водой, от которой боль на время утихает. Третий день в школе Антону с самого начала дался нелегко. Новая школа не вызывала желания ее посещать просто своим видом, но даже более унылую обстановку устраивают именно люди, коллектив. Коллектив, который ему никогда не был под силу. В учебных годах не было ничего интересного до переезда, а какие-никакие друзья оказались только подтверждением того, что Антон привыкал к своей среде обитания и адаптировался. Он давно спустился на кухню, где состряпал себе скромный бутерброд из одного только сыра с хлебом и выпил горячий чай, чтобы по дороге не замерзнуть на улице. Лестница скрипит. Антон прислушивается к звукам, и понимающе вздыхает: мама. Она потягивается и резким тоном выдает, будто ждала этого: — Антон, выпил таблетки? — он в ответ осторожно, с большой неуверенностью, кивает, — Ты уже знаешь… Оля не ходит в школу зимой, но в этот раз ей лучше встать на ноги пораньше. — И под «встать на ноги» она имела в виду посещение школы. Она нахмурилась, не получив никакого понимающего взгляда в ответ. — Антон, ты сможешь её проводить? У отца дела, а я… ты знаешь… — Наверное, наверное могу. — и прождав паузу, добавляет, — Оля скучает дома. Мама смягчает взгляд, стоило напомнить ей состояние бедной Оли, что, как принцесса, уже неделю заперта под прочным замком. — Хорошо. В следующий раз обсудим. Но если на улице будет очень холодно, я ей не разрешу... — скорее для себя, бормочет мама. Антон в это время успел разодеться к своему очередному блужданию от дома до школы. — Пока, мам. — Ты одел шапку? Поел? — Мама, я уже не первоклассник. Иди, спи. Я уже готов. — Заботливо произнес Антон, как бы убеждая. Перед тем, как уйти, мать все же измученно улыбается и оставляет поцелуй на щеке.

***

В этой школе Антону и не холодно, и не жарко. Единственные серые дни украшает жемчужина в виде человека — Полина. Первая скрипка школы, воспитанная отличница с воздушной улыбкой и вкусно-пахнущими волосами выбрала его, простого приезжего, не очень умного новенького со средней внешностью. Однако не только дружба с ней радовала Антона, но и странное ощущение безопасности. Именно над ним не издевались другие, хотя в его прошлой школе таких издевок по отношению к нему было хоть отбавляй. Но Антон замечал своими зелеными глазами, как Катя, главная сплетница школы, как он выяснил, загоняет одноклассников в угол с помощью всякой драмы и гадко смеется. Или то, как Семён Бабурин бьет парня с параллели — Петров не мог понять, как такая участь все же обошла его стороной. И имя у меня идеальное — думает он. Антон-гандон, Антон-пустозвон, Антон-в-жопе-батон, и все в таком духе. Совсем неожиданно он услышал шаги. Полина незаметно для него подошла к парте и улыбаясь, закинула прядь за ухо. — Антон, привет! — Привет. — улыбается он, — Прости, Полин, вчера я не успел тебе нарисовать… Заснул. Ты только не расстраивайся! Антон выкладывает вещи на стол и виновато косится на подругу. — Ой, не надо мне тут такого! Посмотри на себя, у тебя уже круги под глазами. И наоборот хорошо, что заснул! Полина свесила руки по бокам и покачала головой. А затем, приблизившись, с беспокойством спросила: — Хоть домашнюю работу закончил? Если нужна помощь, только скажи! — Нет, Полина, все хорошо. Я все сделал, но спасибо. Девушка вздохнула и опустила руки. — Я, вообще-то, не просто так пришла. Ты вот не видишь, как на тебя смотрят? — Как? — тупо отвечает Петров. — Да вот сам взгляни. Парень оглянулся, но не смог зацепиться за что-то, спеша заверить подругу в том, что все в порядке. Но её встречный непоколебимый и самый, что ни на есть, серьезный взгляд заставил его снова пройтись глазами по классу. И теперь Петров в полную лицезрит прилипшие к его парте две пары любопытных глаз. Одна пара — раскосая, полностью темная, другая — светло-буро-зелёная, глубоко посаженная, с заметным задумчивым взглядом. И как только Антон установил зрительный контакт с ними, они тут же отвернулись. — Ну? Полина выразила свое нетерпение, сложив руки на груди. — Да, Полин… — шумно выдохнул он, — А кто это были? — Как кто это? Мне казалось, ты уже наслышан от Катеньки. Это… Это Рома Пятифанов. — она указывает на парня со второго ряда, хозяина бурых глаз, — А это Бяша рядом. Он замирает, сохраняя молчание, и разглядывает одноклассников с ног до головы. — Я думаю, они зуб на тебя точат. Уже второй день косятся, словно ты им нагадил! — Но, Полина, я ведь никак нагадить им не успел! Да и вообще… — Антон умолкает, ощутив на себе прицел строгих Полининых глаз. — Просто говорю, будь начеку. Я за тебя волнуюсь. — и улыбается, — Мало ли что, какими они психами окажутся. Я вот такое слышала от Кати!… Петров вздыхает. Он уже не первый раз слышит от подруги что-то про Катю, и совсем не против ее дружбы. Но он ничего не может поделать, когда внутри кривится, стоит ему услышать это имя. Парень был готов закрыть глаза и окунуться с головой во всякие мысли, однако наперекор планам, звонок не заставил себя долго ждать.

***

Под конец пятого урока, на перемене перед несчастной физ-рой, к нему снова осторожно подошла Полина. Её шаги отличались от чужих своей мелодичностью, грациозностью, будто она сама воистину является певучей мелодией, и Антон с удовольствием отмечает, что на ней самые красивые туфли. — Что-то случилось? Он, как её друг, сразу видит в ее поведении что-то новое — непонятную робость. Морозова никогда не вела себя застенчиво, но сейчас она бегала взглядом, убегая от чужого и все время оборачивалась, будто в чём-то сильно провинилась. — Да, Антон, ты только послушай… — Полина скривилась, попятилась назад, и вдохнула побольше воздуха. — Меня Бяша попросил тебе рассказать… Так вот. Если коротко, они ждут тебя сзади школы. — Меня?! — вырывается спонтанно. Девушка вместо ответа бросает полный сожаления взгляд и, под звук оглушительного звонка, шагает назад к себе. И на кой черт им я? — появляется в мыслях. Но, как бы это ни было, Антон не собирается сдаваться просто так. Если его и начнут задирать, он обязательно даст сдачи — именно такому учил его отец.

***

Петров был готов к своей участи, но не ждал ее. Он продумывал, как можно сделать так, чтобы не получить никаких синяков на глазу или чтобы не получить ссадин от драк. Он старался не думать о том, как ему будет больно. Одновременно с этим, он ощутил странное для себя чувство спокойствия. Вот чем оказались эти неоднозначные взгляды, неловкость, слишком гладкая тишина между известными своей жестокостью хулиганами и легкой наживкой в виде Антона. Может быть, ему стоило благодарить свою удачу, но он этого не делал и вместо наслаждения своими последними счастливыми часами, беспокоился о своей будущей участи. Звонок словно разбудил его и заставил встретиться лицом к лицу к настоящей угрозе его жизни. Физ-ра. Первая физкультура на этой неделе. Он медленно собирает вещи и находит форму. Одноклассники сталкиваются у прохода, громко топая и крича, пока Антон неторопливо, пытаясь оттянуть момент, закрывает рюкзак. На него сразу же падают несколько взглядов, стоит ему подойти и протиснуться через толпу. Он же эти взгляды узнает. И бежит к раздевалке. Первая физкультура — и с первой секунды кажется ему кошмаром наяву. Одним из тех, что Петров видит, перед тем как проснуться и лихорадочно задышать, пытаясь уловить ускользающую реальность. Сначала совсем этого не заметив, он уже снял с себя рубашку, повернувшись к стене лицом. Он ощущал своей спиной множество взглядов, один, самый продолжительный из которых он уж точно запомнит. И переодевается, упираясь пустым взглядом в пол. Физ-ра началась нелегко. Сначала учитель, пришедший не вовремя, окликнул фамилию Антона — и на него градом посыпалось чужое внимание. — Так, новенький, значит? — Тон учителя был совсем незаинтересованным. Сглотнув, Петров отвечает: — Да… — Понятно. Так, класс… Бег, семи кругов на сегодня хватит. Та-ак, Рома, начинай! — Толпа покачивается, и это перерастает в ненавистный бег, от которого Антон почти что задыхается. Благо он имеет свойство заканчиваться. После удушающего бега, одноклассники достают мячи — девочки играют в волейбол, а мальчиков зовут в баскетбол. Антон бы отказался, если бы ему дали выбор. Но выбора нет и не будет, так что он тяжело вздыхает и плетётся в центр спортзала. Одноклассники разделились на две команды, в одну из которых попадает он сам. Игра начинается, и сердце учащает свое биение, приливая кровь к лицу, чем больше он двигался. Секунду до этого Антон был уверен, что на него не будут обращать внимания, и поэтому планировал действовать безынициативно — но на его удивление, хозяин бурых глаз, судя по всему, Рома Пятифанов, все время пасовал ему мяч, даже если Петров не просил. И так же, сам активно появлялся перед его глазами, открыто наблюдал за его действиями и при моментах, когда Антону было действительно сложно, брал мяч и бросал сам. Неужто это, хоть и, конечно, своеобразное… но проявление заботы? — думает Антон. Чем больше он думал об этом, тем меньше ему хотелось стоять столбом, ведь, посмотрите, от него правда чего-то ждут. И поэтому он бегал, что есть силы, изворачивался, все время напоминая себе, что за ним наблюдают. Наблюдают жадно, как за Чемпионом мира по баскетболу. Однако он не знал, почему так хочет добиться уважения от своего молчаливого зрителя, не разочаровать его. Но именно поэтому ему хотелось играть, отдавая этому последние силы.

***

— Антон, постой! — Полина задерживает Петрова у выхода из класса, — Слушай… Ну, может ты проведёшь меня до дома? Я слышала, по их понятиям, вроде при девушках они не бьют… — Полин, нет, все нормально, я справлюсь. — отмахнулись в ответ. Ему уже давно стало понятно, что бояться нечего. Эти взгляды не были враждебными, они были изучающими. По крайней мере, бить его сегодня не входит в их планы. И Антон это знает. — Все правда хорошо, не волнуйся. — Похоже, у него получилось переубедить подругу, и та с тяжестью на душе уходит, изредка оборачиваясь посмотреть, стоит ли Антон все еще или его уже умудрились украсть. А сам Антон пожимает плечи и легкими шагами выбирается из школы. Перед его взором встает прекрасная картина — блестящий заснеженный лес, отдающий прекрасным умиротворением и зимнее солнце, что и под плотными облаками сумело привнести тепло и свет в деревню. Может быть не надо было так резко отказываться. Полина просто хочет помочь… — думается ему. Она ведь еще ни о чем не догадывается. И не успев додумать мысль, он натыкается на бурятские раскосые глаза. Бяша, верно? — Куколка, на, пройдем со мной! — вдруг сладко протянул Бяша, скорчившись, и взял Антона под локоть. — Э-эй! Его за руку отводят в задний двор. Сердце начало отчаянно биться, предвещая настоящий ужас. Перед глазами проносятся искры, а сам он сжимается. Что происходит? Как только они свернули за поворот, там их ждал и он. — Что происходит? — чуть ли не рыча, проговаривает появившийся Рома. Белокурый успевает только сглотнуть от волнения, когда Бяша отвечает: — Ничего. Проветриваемся, на. — Проветривайся в другом месте! Мне казалось, они друзья… Почему они так смотрят, словно сейчас подерутся? — появляется у Антона. — А мне и здесь хорошо. Да, куколка? — голос бурята был противным, нарочно слащавым. Куколка? Это он мне? — Видишь, ты его напугал. Петров только сейчас подмечает, что у Ромы рука причудливо занесена за спину, словно он что-то прячет. И от этого у него только холодеет внутри. — А тебе какая забота, говнюк? Вали пока цел, на. Нет, это уже совсем. Они поссорились? Почему он в открытую обзывает своего друга? — Ребята… — как-то робко начал Петров, но его перебил удар. Это даже комичным не назвать, это был самый неловкий замах, который видывал свет. Бяша замахнулся по Роме ужасно странно, но их лица оставались серьёзными. Не вынимая правой руки, Рома свободной кистью заблокировал удар. Актёры в маминых индийских фильмах и то дрались убедительнее — пронеслось в голове, но весь его смех сходил на нет, стоило взглянуть на опасное нахмуренное лицо Ромы. Бяша вдруг заскулил, хотя Рома не проходился по нему ударом. — Ай… Больно-то как! — скулит первый актёр погорелого театра. А второй пинает его где-то в коленку, и под звуки трепыхания бурята, драматично подходит к Антону, у которого уже начинают потеть ладони от тревоги. Что он собирается сделать? Избить? Пнуть? Пырнуть ножом? Что же? Но, вопреки всем ужасным ожиданиям, перед носом белокурого оказывается неровный букет подснежников, взявшихся буквально ниоткуда. Лицо буроглазого Ромки начало отчаянно рдеть, едва ли они встретились взглядами. — Позволь проводить тебя! — запутываясь в словах, впопыхах, но с энтузиазмом произносит он, — А то сам знаешь, шастают тут всякие… маньяки… — Ну а чё, на? Бедным маньякам и пошастать нельзя? — жалобно пищит Бяша, полностью разрушая атмосферу. Пятифанов на это только хмурится и отводит взгляд. Антон не мог поверить такому стечению обстоятельств. Ему?! Цветы?! Еще и приглашение? От хулигана Ромы Пятифанова? В итоге он пускает истерический смешок, от чего горе-романтик только краснеет пуще прежнего. Подснежники, явно вырванные, уныло висят в руках у буроглазого, и к Антону резко приходит все осознание абсурдной ситуации. Это не просто глупая шутка, а способ ухаживания? — пропускает полностью идиотскую догадку. Он косится на собеседника, совсем не впечатленный спектаклем. Его и не только унизили, но и обманули, словно принимают за дурака. Ему такое безрассудство просто в голову не лезет, и Петров, скептически выгнув бровь, под всеобщее неловкое молчание удалился в сторону леса, оставляя актёров наедине со всей глупостью, что они натворили.

***