we've lost d******

тэхен нутром почувствовал, как ахуй и недовольство начали набирать обороты, готовясь вылиться в дергающийся глаз и трясущиеся руки. в клубе он чувствовал себя некомфортно, по старой привычке сканируя вход в туалет на предмет любителей занюхнуть и готовясь сунуть руку в карман за корочкой, подрубая следовательский голос. чонгук исчез где-то в ярко размалеванной толпе, уже поддатой и готовой на всё; на сцене диджей с неоновыми дредами — камон, чувак, разве это сейчас не называется культурной апроприацией? — бодро что-то выкрикивал, раскачивая народ; стрелка на часах подплывала к одиннадцати вечера. у тэхена была одна гадкая привычка, и заключалась она в том, что еще кучу лет назад он приучил себя ложиться не позже десяти. во-первых, выработка всяких полезных вещей в организме. во-вторых, возможность выспаться. в-третьих, банально возможнось побесить сослуживцев, которые отчего-то воспринимали его как круглосуточную клиентскую службу, но потом стали неизменно натыкаться на сообщение о том, что абонент находится вне зоны действия сети и вообще пососите. однако сегодня произошла одна страшная вещь — юнги с барского плеча одарил их билетами в випку на свое выступление, клятвенно пообещав познакомить с парнем, из-за которого была разорвана помолвка. шесть часов назад тэхен был заинтригован; сейчас гавайская рубашка, непонятно каким образом сохранившаяся с учебных лет, неприятно намокла на спине, а глаза и уши начинало ломить от бодрой светомузыки, рассчитаной на выведение из строя эпилептиков. поверить в то, что кто-то идет сюда сознательно, было сложно — однако, тэхен не сдвинулся с места, продолжая сосать свой лонг айленд: юнги интригу хранил отменно, и познакомиться с членом, лишившим корею завидного жениха, возможность собиралась выпасть только, в лучшем случае, через полчаса. юнги выскочил на сцену в своем классическом прикиде «не обращайте внимание на задрипанность — на моей заднице сейчас чья-то среднестатистическая зарплата» и ослепил толпу абсолютно свежим блондом без отросших корней. тэхен скривился и еще раз окинул толпу взглядом. впрочем, совершенно напрасно: чонгук как пропал минут пятнадцать назад, так назад и не появлялся, в равной степени как где-то выпивая, так и приобщаясь к товарищам нюхающим — тэхен знал что даже среди юристов это не было чем-то необычным. особенно, среди юристов. со временем он начал относиться к таким вещам проще. во-первых: всех не пересажаешь, особенно если с этими всеми ты ещё и по совместительству спишь. во-вторых: всегда найдутся менее удачливые и с более хуевыми адвокатами — обезьянники никогда не будут пустовать, заменяя тех, кто будет месить и мешать сверху этой пищевой цепочки или на ее периферии. собственную гнилость стыдливо оправдывать он не собирался. в конце концов, его коллеги позволяли себе большее дерьмище, вмазываясь по уши и потом нелепо размахивая руками в попытках все это разгрести, но всё равно уходя в зловонные потоки по самые уши. а тэхен считай проводил социальную работу: пару раз из самых лучших начинаний мешал содержимое чонгуковых зиплоков напополам с мукой и потом пожимал плечами, смывая остатки в туалет; филигранно сливал отдаленных знакомых юнги, заставляя того с попеременным успехом завязывать с тем и этим. биток на сцене сменяется с агрессивного фононковой направленности (юнги от такой темы заметно тёк) на что-то более чилловое, склеенное на драм-машине минут за пятнадцать — и это заставляет заинтересованно поднять голову. парень на сцене выглядит так, словно перепутал художественную тусовку с трэп-хатой, но отчего-то остался. баззкат, светлая хлопковая рубашка, шорты в тон и… гребанные таби? тэхен остается практически поражен, наблюдая за тем, как это дитя моне перехватывает микрофон из рук практически светящегося юнги и... ... и толпа взрывается радостным воем. читал парень убойно, и это чувствовали все. добровольно-принудительно приобщившись к рэп-культуре через юнги, тэхен мог сполна оценить то, насколько высокоуровневой на самом деле являлась эта якобы ленивая читка. по стилю напоминая раннего джея зи и позднего жида, голос видимо того самого намджуна лился в уши, заставляя ловить себя на том, что собственная голова начинает качаться в такт, а рука тянется сорвать собственную рубашку, чтобы пробиться на автограф-сессию и слезливо попросить расписаться на груди. — уже оценил джуна? — чонгук, покрасневший в щеках и с липнущими к вискам прядями выныривает из толпы абсолютно незаметно и тут же присасывается к тэхенову стакану, одним глотком опрокидывая в себя жиденькие остатки превратившегося в воду напитка. — оценил, — согласно кивает тэхен и разворачивается лицом к сцене. — как, говоришь, они познакомились?..

***

и все-таки желание выебываться у юнги было не отнять (у себя в голове тэхен ехидно добавлял что желание быть выебанным тоже). после выступления, сопровожденного оглушительными овациями, в момент исчезновения со сцены выступающих, за спиной обозначился громила два на два и сообщил, что августейший агуст ди видеть их желает-с. увидев шокированное намджуново лицо, тэхен в очередной раз убедился, что игра стоила свеч. под акомпанемент ругани юнги с официанкой и едва слышный звон льда в стакане чонгука, он подходит ближе и широко улыбается: — не ожидал?

***

в конце концов, всё это оказалось не таким уж и сложным. порекомендовать еще зелёного намджуна на перспективный развивающийся лейбл, который должен был стрельнуть раньше, чем собственно намджун добрался бы до возраста стреляния в стиле курта кобейна; в анонимном чате похвалить демки юнги и предложить ему никнейм, который однажды окажется на слуху; встретившись с чонгуком на какой-то школьной олимпиаде, подсказать название крайне достойного юридического вуза; спустя почти десять лет написать в комментариях под клипом намджуна черт, ему точно нужен коллаб с agust d; потом прислать обоим приглашение в один клуб, и, сидя в випке, наблюдать, как разгорается пламя; зарекомендовать чонгука юнгиевой маме как заслуживающего внимание специалиста; а потом его отцу — но уже одну юную даму в лице партнерки и будущей жены; играюче раз за разом сливать барыг и сливаться самому каждый раз, когда начинало ощутимо пованивать горелым; и так далее, далее, далее… в конце концов, ответственность на тэхене висела только за беспечное проживание и прожигание практически бесконечной жизни с возможностью игривых прыжков во времени — поэтому в какой-то момент игра в создателя начала приносить ему ни с чем не сравнимое удовольствие. сегодня он был ментом на грани увольнения, завтра — архитектором, в прошлом веке — супергероем, которых в этой вселенной не существовало вовсе. однако сейчас, чувствуя на плечах чонугкову руку и видя недоумение в намджуновых глазах, ему отчего-то кажется очень привлекательной мысль о том, что здесь, в этом моменте и этой шкуре, он готов пожить подольше. и: — вам, наверное, интересно, зачем я вас тут собрал?