we've lost d******

романтические отношения на рабочем месте всегда были для намджуна табу, которое отчего-то ни разу не было нарушено. казалось бы, он поступился многих собственных принципов и нарушил множество правил, созданых им же в детско-подростковом возрасте: мат, спортивные сумки с неспортивным содержимым, пьяный хаслинг по ночным улицам и прочее, прочее, прочее… однако сейчас, корчась за рабочим столом в позе креветки и липкими от газировки пальцами крутя очередной косяк, он отчего-то совершенно не чувствовал раскаяния. возможно, деньги испоганили пусанского пацана, в зеленые семнадцать перебравшегося в сеул. возможно, после пьянки в номере популярной модели в обнимку с ведущим продюсером какой-то поп-компании отказаться от некоторых вещей отчего-то стало неприличным. возможно… но — никаких, блять, отношений с соремесленниками. все, с кем он спал, кого целовал в щеку и чьи акки блокировал в какао, оставались вне стен его студий. конечно же, это не мешало иметь с ними смежные профессии и общих друзей: через последний намджунов лофт в числе прочих прошла ведущая новостного канала, рэперка из агенства знакомого и какой-то совершенно бездарный пацан, выигравший в проплаченном шоу на выживание (намджун по поводу пола был совершенно непривередлив). никогда, правда, это не заканчивалось фуфлом в стиле: «детка, я напишу для тебя/про тебя свой новый трэк… а сейчас гони в кабину и немного постони мне для бэков» — был то какой-то защитный рефлекс или банальное нежелание потом собирать по интернету слитые инструменталы, намджун так до конца и не знал. нереально, впрочем, было отрицать то, насколько все пошатнулось с появлением юнги. намджун никогда не искал на нейвере имена, которыми представлялись его зазнобы на одну ночь — однако, в этот раз эта ошибка перешла в разряд проеба, когда после пробуждения он осознал, что ночью трахнул сынулю очень серьёзного дяди. сынулю, анонс свадьбы которого только недавно перестал вызывать резонанс в соцсетях. впрочем, в тот день намджуну отчего-то было все равно, и он оставил в контактах номер юнги. юнги, который выглядел как дитя улиц, но драные джинсы и концептуально испачканые кеды стоили целое состояние. чья студия стоила столько, сколько намджун бы не заработал в жизнь — тем не менее, из-под пера в сеть выходила только попса про шлюх и деньги (как свои, так и отцовские). другие наработки, более личные и гораздо сильнее бравшие за душу, юнги, стесняясь, ему периодически показывал. иногда, путаясь в простынях, выползал к рабочему столу и врубал на лаптопе сырые демки, иногда — начинал что-то едва слышно зачитывать в самых рандомных местах и моментах. во время завтрака, в спальне, во время секса: тогда намджун жалел, что у него не имеется встроенного прямо в мозг диктофона. юнги находился в еще более глубоком шкафу, чем намджун был в свои дикие семнадцать. никаких совместных появлений на публике, взаимных подписок, упоминаний в интервью и прочее, прочее прочее… поначалу намджун обрадовался — надо же, нашёлся человек, который личное оберегал еще более ревностно. блин, я тоже такой, чувак! тоже не люблю давать маркеры взаимоотношениям! потом пришло время дискомфорту и даже какой-то безуспешно подавляемой ревности. обыкновенно она приходилась на моменты, когда юнги царапал его спину тонкими пальцами, не снимая с одного из безымянных вычурное обручальное кольцо; или начинал говорить о будущей супруге (впрочем, по мнению намджуна, делал это слишком уж равнодушно); или вдруг интересовался, какого цвета салфетки лучше выбрать с учетом помпезной кремово-золотой палитры подступающего ивента. однажды намджун не выдержал и едко поинтересовался: может, мне еще и на свадьбу твою прийти? хоть собственными глазами полюбуюсь на салфетки, которые выбирал. юнги тогда страшно на него зыркнул, рваным движением натянул на еще покрасневшие бедра джинсы и был таков — после не выходя на контакт еще несколько недель. общение с ним по ощущениям было хождением по ужасно тонкому льду — шаг влево, шаг вправо карались радиомолчанием или даже разрывом их пре-дружбы недо-отношений. юнги был то ли слишком сложным, то ли излишне закрытым, но с пустотой внутри (намджун к своему стыду должен был признать, что так и не разобрался до конца). может я тебе хоть биток накатаю?, однажды жалобно спросил он у юнги, который превращался в шугу на публике и агуста ди за дверями студии — куда намджун не мог даже глазком заглянуть. юнги, в очередной раз чем-то сильно заебанный и ловящий отходняки — что не мешало ему двадцать минут назад срывать голос на намджуновых бедрах, одновременно с этим роняя слезы на собственные щеки — сделал свой коронный взгляд и неожиданно согласился: да, давай. но prod. by rm в кредитах не дождешься, и полез целоваться. динамика их отношений напоминала симбиоз тяни-толкай и первые дни хозяина уличного кота, который был притащен домой, отмыт, накормлен и уложен спать в тепле. поэтому от ужаса драл обои, громко орал и раскидывал корм — но, постепенно оттаивая, все чаще ластился к рукам, одомашниваясь. наденешь для меня кошачьи ушки?, однажды попытался разбавить тишину намджун, и уже приготовился к пиздюлям, как услышал что-то, отдаленно напоминающее смех, и серьёзный ответ: конечно. еще и в дисик помурлычу за донат. намджун поднял брови чуть выше и добавил еще один айтем в корзину интернет-магазина — в конце концов, никто и ничто не мешало их половым сношениям быть смешными.

***

они перестали быть смешными и вышли за рамки одних только сношений, когда юнги позвонил в шесть утра и попросил забрать из ментовки. в тот момент они почти расстались с ярлыком затянувшегося ситуэйшншипа и уверенно двигались в сторону здоровых отношений. в смысле: можно ведь не просто сексом заниматься, верно? помимо этого ведь есть такая увлекательная вещь как совместное проживание в комнатушке, пристроенной к студии юнги. а еще совместный быт в лице поочередного перемывания целых четырёх столовых приборов и драки за санузел. юнги признался, что готов терпеть даже компанию намджуна лишь бы не моей невесты. намджун тогда хмыкнул и счел это за крайне неудачный пример комплимента. i meannn, come on! at least he's trying. maybe, his best. иногда намджуна все же подмывало поинтересоваться what are we?, но он знал, что такой выпад стал бы попыткой в пир во время чумы. плюс: юнги и сам не знал, what are they. пока намджун пытался одновременно впихнуться в ботинки и проснуться, юнги перенес место встречи на парковку у мака. там и встретил — изрядно помятый, опухший, с пятнами глиттера-крови на лице и брендированным маковским пакетом в руках. намджун на правах оплаты за перевозку отхватил себе картошки и что-то в форме бургера с огромным количеством сыра. юнги задумчиво поклевал свой чизбургер и столь странное место пояснил: мой адвокат из клетки вытащил, а потом обиделся на панч и уехал домой ебаться со своим следаком. и добавил так, словно это поясняло хоть что-то: про следака, кстати, шутка и была. намджун уже привычно дернул бровями и вернулся к своему монстру сухпаечной промышленности. до квартиры они добрались в абсолютном молчании. юнги, с трудом освободившись от потных грязных шмоток, заполз в душевую, а после упал на кровать в одеянии адама и отрубился. намджун, сдвинув его ненамного, заснул тоже, проспав рекордные тринадцать часов. проснувшись, наткнулся на тарелку коряво пожаренных панкейков и юнги с выражением лица, подразумевающим дикие безостановочные шевеления клеток мозгов и отчаянное: блять, да будь что будет. — я, кароче, думаю с невестой порвать. норм идея? — намджун громко щелкает челюстью. юнги продолжает: — и, так уж и быть, добавлю тебя в кредиты своего следующего полноформатника. идет, бф?