Ephedra.

Детство прекрасная пора, когда время идёт медленнее старухи, каждый уголок этого мира вызывает трепет, а эмоции зашкаливают. Детство — пора без грехов. Нет детей грешников. Маленькие светлые комочки счастья, которые не созданы для этого мира полного лжи и насилия. Иногда кажется, что это ангелы сошедшие с небес. Воспоминания об этом этапе жизни всегда отзываются теплом. Для кого-то эта пора прошла в городе полном шума и ярких огней, для кого-то в солёных брызгах морской воды, но для Осаму это был маленький домик на конце деревни с небольшой речкой за огородом. Он безумно любил, любит и будет любить это место. Эта облезлая ванная с тиной по бокам, маленькие рыбешки в ней и парень с рыжими волосами, что протягивает ему маленькую самодельную удочку. Летучие мыши, что летели с другого берега речки со стороны огромного леса. Сотни ласточек в сараях, где жили куры, их маленькие птенцы, которых он доставал и показывал парню рядом. Сокол, который каждый вечер в одно и то же время делал облёт своей территории. Закатное солнце и яркий красный мяч, или же рыжая макушка, что сидит и что-то рисует в беседке его бабушки. А как же лягушки у этого рыжика? Господи, как он их боялся! Осаму специально набирал полный ворот своих зелёных друзей, а после бегал за ним, пытаясь всех их удержать. Им никогда не было скучно вместе. У этих двоих не было друзей на всё лето кроме друг друга. Они могли просто молча сидеть и рисовать или играть в футбол, крича на всю деревню. Словами не описать на сколько ценны эти вспоминания для Осаму. Стоит признать, что иногда, проходя по тёмным узким улочкам Петербурга, так и отдающих временами Романовых, он вспоминает свою деревню и того рыжего мальчика. Ах, как он его любил! Насколько же обожал придуманные им игры и его рисунки. Этот рыжий был всем его миром в этой деревне, но что теперь!.. Скорее ему тоже около 20, как и Осаму, всё совместное детство ушло в небытие и остаётся только вспоминать и думать как же этот парень выглядит сейчас. Возмужал или так же остался мелким, как девчонка? В глазах всё тот же огонь или взрослая жизнь тоже его не пощадила? И главное его волосы. Боже, Осаму отдал бы всё лишь бы снова увидеть это пламя, бегущее в белой футболке по полю. Сейчас уже от этого ничего не осталось. Его бабушка с дедушкой умерли, участок забросили. Перед отъездом в другой город он даже не съездил туда, чтобы вспомнить всё ещё раз. Скорее всего окна в сараях выбиты, всё оставшееся иммущество, что они не вывезли, своровали или вовсе дом заняли какие-нибудь алкаши, которых его дед называл друзьями. Ни от их футбольного поля, ни от той ванной ничего не осталось. Есть только воспоминая в его голове и ничего больше. Затушив окурок о мусорный контейнер и бросив его туда же, парень направился в свой двор, наблюдая за людьми, что спешили с работы домой. Интересно, будет ли он когда-нибудь также спешить в это забытое богом место? Перебирая в кармане пальто мелочь и позвякивая ключами, Осаму зашёл в подъезд и, когда от него отшатнулась женщина, он понял, что пора бы воспользоваться душем, который уже месяц как не работал, и пользовался он синим ковшиком. Нет, он не из тех, кто редко моется, просто разрыв с очередным другом он переживал довольно трудно. В последнее время с ним и правда многие прекратили общение, но других пришло в 2 раза больше. Вопрос лишь в том, а стоят ли эти другие хоть грамма тех кто ушёл. Сбросив все свои вещи в угол прихожей, он направился в единственную комнату в своей квартире. Кровать как всегда не застелена, в углу стоит красный дорожный знак «STOP», рядом с ним стул, на котором ворох его одежды. Его стол — подарок от родителей на 18 лет — ПК в столе. Удобно, конечно, но по ночам яркий свет бьёт в лицо и сильно раздражает. Мысль купить тёмную скатерть, чтобы видеть желтоватый порошок во время прихода, давно посещает его голову, но руки всё никак не доходят. Шторы задернуты, но в комнате всё равно светло, просто потому что в какой-то день он оставил на тёмной ткани множество дыр от окурков, думая что так в комнате будет звёздное небо, такое же как в детстве. Кровать скрипнула под его весом, а он как всегда уткнулся в свой телефон, проверяя все соцсети, заранее зная что никто ему не напишет. Задняя крышка была вся в царапинах и трещинах, а от защитного стекла отломился кусочек в правом нижнем углу экрана. Чехла у него не было, даже самого дешёвого. А какая была радость, когда ему подарили первый телефон, как хвастался перед Чуей и как плакал, когда он перестал заряжаться. Сейчас для него это просто расходный продукт, который он меняет регулярно раз в полгода. На стенах в его комнате висели пару смятых листов, на которых были его рисунки простым карандашом. Лица людей из метро, дворовые собаки и кошки, да и просто красивый пейзаж. Рисовал он много, но писал ещё больше. Все стихи валялись под столом в чёрной урне. Кто-то скидывает туда мусор, а он свои стихи. Эту чёрту он в себе не любил, и не любил показывать такого Дадзая Осаму. Пусть лучше он похоронит его в себе чем раскроется кому-то, подставляя свою спину под уйму глупых шуток. 。。。 В университете, кажется, все уже привыкли к его расширенным зрачкам и излишне резким движением. Порой он болтал без умолку, даже не замечая, что собеседник его не слушает, часто клеился к каждой девушке в вузе, порой мог ничего не есть сутками. Его кожа была бледная настолько, будто он каждый раз перед выходом наносит на себя муку, тело выглядело слишком хрупким, те кто сидели сзади него видели его позвонки проступающие через темную толстовку. Осаму казался не с этой планеты некая инопланетная живность, что пришла сюда вести всё живое на путь истинный. Физкультуру он ненавидел. Презирал эту бесконечную беготню по залу, глупые упражнение и это ощущение, будто их гоняют как дворовых псин. Он был обязан на неё ходить ради Сакуноске. Этот идиот прогуливал свою пару, чтобы приходить к нему на отработку и отслеживать состояние друга, которому уже стал как старший брат. — Осаму! — Этот голос отрезвлял и возвращал в реальность. Отмахнувшись рукой от друга, Дадзай направился в раздевалку. Это ещё одна часть из-за, которой он ненавидел физкультуру. На него глазели, как на макаку в цирке, будто эти люди никогда не видели людей с недостатком веса или он настолько всё запустил?.. С Одой у него было связано многое. Этот человек был рядом, когда Осаму хотел покончить с собой. И нет, он не успокаивал его, он взял его за футболку и вытащил с 10 этажа и держал, как котёнка над этой пропастью, пока парень лил слезы и умолял его бросить. Только вот вернули его, когда он начал просить о земле под ногами. На мгновение он был готов цепляться зубами за чёртову жизнь. Этот человек подарил ему короткую надежду, а после сам её и отнял. Этот строй Осаму раздражал, и раздражал Ода, что стоял рядом с ним. Этот парень всё время будет бежать не в своём темпе, чтобы поговорить с ним. — Ты можешь не употреблять хотя бы, когда идешь в вуз? Твои глаза полностью чёрные Осаму. — Беспокойство в этом голосе, к которому парень уже привык, стало каким-то родным и не таким выделяющимся. — Какая тебе разница? Я всё равно учусь выше среднего, на учёбе это не сказывается. — Уже на втором кругу у него появилась отдышка и он собирался перейти на шаг. — Боже, блять. Да плевать мне, как ты учишься, я переживаю за тебя, Осаму. Хочешь брось тут всё к чертям и разберись в себе наконец-то. — Он и правда перешёл на шаг, а Сакуноске побежал дальше, вставая в строй. Каждый раз, когда ему говорили такие слова он искал подвох. Правда ли за него переживают или просто играют им, как безвольной куклой ради забавы? Все они смотрят на него и смеются за его спиной. В этом то парень точно уверен. Только вот причин для этого не было. Он никогда не замечал, что его обсуждают также как смешки в свою сторону, скорее страх и некое сочувствие. Только каждый смех, услышанный в уголках университета, он воспринимал на свою сторону. 。。。 Вечер. Лёгкий холодный ветер освежает и заставляет немного поежиться. Эта неделя прошла для Осаму Дадзая так же как предыдущая и также как и следующая. Изо дня в день в его маленьком мирке ничего не меняется. Он каждый раз пытается отыскать в себе что-то, что даст ему желание подняться из помойки, или же нечто, что похоронит его окончательно. Это состояние некого баланса вызывало отвращение к себе самому. Кожаные потёртые ботинки постукивали каблуками по мощеной дорожке, а пояс пальто играл с ветром. Ода Сакуноске позвал его провести вечер вместе с его друзьями. Просто посидеть и поговорить по душам. Что в этом такого? Всё будет замечательно, Осаму! Звонок в дверь, девушка друга на пороге, лёгкий взгляд по её оголенным ногам и небольшая квартира, в которой он был пару раз. — Здравствуй, Осаму! Мы тебя заждались. — Малознакомый голос быстро встречает его и принимает чёрное пальто. — Прошу простить за ожидание! — Парень показательно прикладывает руку к груди и наклонается, а после проходит в ванную комнату, отодвигая девушку с прохода, погладив её талию. — Дадзай! Мы и правда тебя очень ждали. Глобус сказал, что хочет рассказать одну новость, когда все будут в сборе. — Сакуноске, зная все привычки Осаму двинулся к ванной комнате, чтобы быстро оглядеть того примерно оценивая состояние. — Глобус? Это тот круглый что-ли? — Это прозвище он слышит впервые так что, по привычке отряхнув руки, попадая каплями в чужое лицо в проёме, он проходит в гостиную, слушая Сакуноске в пол уха. Кто эти люди, как их зовут его не интересовало, да и Ода рядом с ним не для этого. Тому просто нужно понять, когда он употреблял. — Рю! Все в сборе вещай уже! — Парень в красной футболке с бутылкой пива в руках, резко прервал все разговоры своим криком и вывел Осаму из прострации, заставляя прислушаться. — Точно… Мы с Касуми женимся! Считайте, что щас мы отмечаем это событие. Крики, поздравления, тосты, визги полились от их компании, заполняя стены квартиры, а Осаму вспоминал девушку, с которой был месяц назад в баре с таким же именем и в этом же районе. О, тогда девушке пришлось самой тащить его до туалета и буквально трахнуть себя его членом, ведь он даже подняться сам не мог в тот вечер. Лёгкий хлопок по плечу отвлекает от странных воспоминаний, что как и другие будто покрыты плёнкой. — Ты чего завис? Сделай вид, что рад хотя бы. — По лицу Сакуноске можно сказать, что он искренне рад за друга, а возможно это хорошо наработанная маска. — Рад? Я сочувствую ему, Одасаку! Сколько этому парню 20 или 21?! Он уже обременяет себя узами брака! Скажи, это ведь из-за ребёнка? По залету? — Зрачки были явно больше обычного, а его язык ждёт лишь момента, чтобы начать бесконечную речь. — Она подошла ко мне 2 недели назад, сказала что беременна. Сейчас срок около месяца, может чуть меньше. Я хочу вырастить этого ребёнка. — Тот кого звали Глобус явно стал серьёзнее и взвешивал своё решение ещё раз. Рю Мураками жил без отца, и мать буквально тащила его на себе. В детстве он поклялся, что никогда не оставит свою беременную девушку. Не важно чей это ребёнок, он будет всегда с той, которую выбрал сам. На удивление Сакуноске, Осаму прикрыл свой рот, снова проваливаясь в поток своих мыслей. Взъерошив кудрявые каштановые волосы, Ода покинул друга, показав жестом, что покурит и принесёт ещё пару банок пива. Такие сборища Осаму не любил, особенно в окружении незнакомых людей. Они шумели, смеялись, стукались банками и бутылками, произносили тосты, смотрели второсортные передачи по телевизору и не вспоминали о его присутствии. Пока что. Осаму знал, что он предмет декора, лишь временно на него уже пристально смотрит этот парень в красной футболке чье имя он даже запомнить не потрудился. — Эй! Ты чего молчишь, торчок? — Громкий смех залил комнату. — Да он приход словил, не видно что ли? — Эти слова загоняли в угол и делали из него маленького беззащитного мышонка. Этот громкий смех и взгляды устремленные на него. Боже, он чувствует себя клоуном. — Да нет, просто задумался. — Дадзай посмотрел на Глобуса, что и правда был немного полным и со странной родинкой на носу. — Это твоя девушка? — Достав свой телефон и найдя фотографию, которую он попросил сделать Касуми, чтобы хоть что-то вспомнить на утро после этого бара, он протянул устройство парню. — Ага… Стой откуда ты знаешь?! Пустая банка упала на пол с характерным шумом, а издевательский взгляд Осаму выдавал его с головой. — Чёртов наркоша! Пухлый кулак чётко падает на его лицо, а после и другой. Это можно было назвать избиением с чистой совестью, ведь смысла защищать себя у Осаму не было. Правда, он чувствовал, как что-то капнуло ему на лицо, а после ещё и ещё. Конечно, на его истошные крики прибежал хозяин квартиры с банками пива в руках, тут же разнимая драку. — Что, черт возьми, случилось? Осаму?! — Я буду растить ребёнка от этого наркомана! Я, блять, должен буду растить его ребёнка… — Слез на лице Глобуса больше не было лишь полное разочарование в этом мире и безысходность. — Это правда? — Сакуноске тряхнул Дадзая, подняв с дивана и удерживая того за ворот футболки. — Ему стоит лучше следить за своей пиздой, раз она трахнула меня в том баре. — Его взгляд всё также оставался с ноткой злости, а на лице играла усмешка. — Проветримся. Снова его тащат, как котёнка за шкирку, и сколько бы он не отдергивал чужую руку ничего не менялось. На балкон его заталкивают, перед этим приложив головой о низкий дверной косяк, а после толкают в сторону подоконника, в который он впивается руками. Сакуноске знал всю историю Мураками, ведь именно к нему тот пришёл, чтобы поговорить по душам и выпить, принимая бремя взрослой жизни. Именно Ода помогал выбрать кольцо, и именно он дал тому деньги в долг, чтобы заплатить за это украшение. Он искренне сочувствовал парню, но в его решимости был уверен тот вырастит ребёнка и не важно от кого он. Только вот сам Сакуноске даже не представляет какого будет тому растить ребёнка, зная что отец никто иной как Осаму Дадзай. Этому человеку ничего кроме дозы не нужно, тот даже и не вспомнит об этой ситуации после очередного марафона. — Сука, ты мог просто промолчать и уйти, когда они начали поливать тебя дерьмом. — Почему я должен был молчать, Одасаку? — Трясущимися руками, он тянется за пачкой сигарет, которую тут же вырывают из рук. — Потому что ты испортил ему жизнь, Осаму. Ты не знаешь что это за человек и что это за девушка. — Пачка летит в стену, а сигареты рассыпаются по каким-то коробкам и цветочным горшкам. — Ты серьёзно? Она трахнула меня во время передоза, думаешь я не понимаю что это за особа? — Ты ни чёрта не понимаешь! Эти дуры липнут к тебе, будто магнитом притянуты. — И я в этом виноват? Я должен был напомнить ей, что у неё есть парень? Удары этого пухляша были ни чем по-сравнению с тем, что делает Сакуноске. На стекле осталась трещина от того, что об неё приложилась голова Осаму, а из носа потекла алая кровь. Сейчас они больше похожи на двух баранов, что упорно бьются в закрытую дверь. Этот диалог бесполезен, как и все другие касающиеся Осаму. Он никогда никого не слушает и Ода мог бы стать исключением, но тот случай отнял у него всё шансы на такую роскошь. Парень со второго курса Санкт-Петербургского государственного университета шёл по улице, освещённой фонарями, прикладывая платок к своему носу и прощупывая голову, чувствуя там засохшую кровь. Такие сборища никогда не проходят без мордобоя и почему-то всегда Осаму в главной роли. Бросив взгляд на пару целующихся молодых людей на лавке, он скорчил лицо в брезгливой гримасе и побыстрее зашагал до своего дома.