Ephedra.

Сколько же ещё отпрысков он успел наплодить? Этим вопросом Осаму задаётся последнюю неделю. Возможности найти его у тех несчастных дам просто нет, потому что всё бары, в которые он ходит, чуть ли не на другом конце Петербурга. Делать фото на чужие телефоны со своим участием он запрещает, а номера телефонов придумывает из головы. Такие методы всегда работают, и ни одна его не раскусила. Эта неделя подсказывала… нет, она кричала, что идут плохие времена. С каждым днём наркотиков становилось всё меньше, а в аптеки его и на порог не пускали. Под глазами залегли синяки, нос немного покраснел, а около верхней губы красное пятно — химический ожог. Он выглядел отвратительно, будем честны. Руки дрожали, как у пропитого алкоголика. Его тело напоминало скелет из кабинетов биологии. Он был противен сам себе. Ту компанию старших он помнил, как сейчас. Высокие жилистые парни с уверенным взглядом, красивые девушки со своими тайнами и перешептываниями. Зачем им был нужен первокурсник, который больше походил на крысу? Осаму стеснялся внимания этих перекрашенных дам и боялся упасть, когда тяжёлая рука похлопывала его по плечу. Его голос дрожал при разговорах, руки неумолимо тряслись. Он был закостенелым социофобом и боялся такого внимания к себе, боялся каждого вдоха этих людей. Тогда-то он и начал слишком часто вспоминать своё детство. Не было таких проблем, не было страха перед этим городом и мрачными людьми, не было ничего кроме его личного рыжего солнца. Первый раз ему что-то подсыпали в виски, и он это видел. Было ли что-то, что он боялся потерять в тот момент? Нет, иначе он вылил бы эту дрянь и ушёл из этого притона. Последующий месяц ему каждый раз что-то подсыпали в стаканы, и он знал. Он бежал к этим ребятам после пар за своей дозой. Стал более открытым, больше говорил, вёл себя не так замкнуто. Начал появляться другой Осаму, другая маска, которую он всё ещё не может с себя сорвать. В один день они всё ему рассказали, думая, что он ничего не знает, и сказали, что пора платить за такую роскошь. Деньги у него были, но им нужно было другое. Деньги они пропьют сразу же, нужно что-то с чего можно поиметь в несколько раз больше. 。。。 — Нет. Осаму, успокойся у меня нет того что ты хочешь. Очередной поставщик бросает трубку, а Осаму кидает свой телефон в стену и зарывается руками в свои волосы, начиная потихоньку их выдирать. Этот момент настал. Он влез в долги к кому только можно, потому что чёртов папаша запретил матери давать ему деньги, а все барыги, которых он знал, начали отказывать. Он один в этой маленькой квартирке с 10 граммами дури. На дворе 3 мая, сессия на носу и куча долгов. Отбросив пару прядей своих волос на пол, Дадзай поднимается с кровати, поднимает свой телефон и выходит из квартирки, накинув пальто на плечи. Время около трёх часов дня на последнюю пару он успеет, а там как раз подцепит себе хоть что-то. 。。。 Фёдор Достоевский всегда был загадочным парнем, который особо не появлялся на лекциях, но всегда выходил сухим из воды. Дорогая машина, брендовые вещи, красивые девушки. Всё это было вокруг него. Никто не знал, откуда у него средства на это и как, черт возьми, двое самых противоречивых парней всего курса оказались в одной группе. Осаму он заметил, когда сам подходил к вузу, подкидывая ключи от Audi A7 с брелоком в виде чёрной перевёрнутой звезды. Вид этого парня не удивлял его, скорее забавлял. Зависимых Федор не любил и не понимал. В этом мире столько возможностей, а они каждый раз натыкаются на иглу. Правда, и о нем можно сказать похожее. Лёгкий кивок головы в знак приветствия, и Фёдор открывает Осаму дверь, всё время наблюдая за ним со спины поднимаясь в аудиторию. Да, он был готов поддержать это измученное препаратами тело, но Фёдор Достоевский никогда не делает что-то просто так. 。。。 Взгляд медленно прошёлся по аудитории, выискивая место подальше, но только он собрался подняться как его остановили. — А вы кто, молодой человек? Я вас не помню. — Кажется этот лектор из тех, кто отмечает на лекциях и любит свою работу. — Дадзай Осаму, группа П-089. — Приятно познакомиться. — Смех, который начал литься на него, оглушал. В глазах плыло. — Не могу сказать, что взаимно. Чувствуя мелкую дрожь по телу, парень поднялся на верхние места, усаживаясь у окна, рядом с рыжем парнем, который завороженно смотрел на пейзаж. Что-то было в нём знакомое, но спрашивать о чем-то Осаму не хотел, так что по привычке отвернул голову и уложил её на свои руки, закрывая глаза. Проснулся он совсем не от лёгких касаний, а от того, что его резко потянули за волосы и громко выкрикнули его имя. Это было неожиданно, и он даже не может сказать что именно. Первое, что он увидел — прекрасные рыжие локоны и эти милые нахмуренные брови. — Черт возьми! Я так и знал, что ты вырастешь таким уебком! — Блять, Чуя…