Ephedra.

Честно? Осаму хотелось уйти, спрятаться от этого человека. Он слишком изменился. Этот малец из его детства вырос. Такое ощущение, что каждое его слово, каждое движение анализировали и изучали. — Ты в общаге живёшь? — Дадзай кутал руки в карманы, и всё время поправлял отросшие волосы, чтобы его лицо не видели. — Да. Я думал мы прогуляемся. — Чуя понял. Понял всё и сразу, как только увидел его в аудитории. — Я. у меня дела. — И Осаму понял по этой усмешке, что Чуя уже всё знает. — Я приехал сюда на пару дней по обмену, и еле выпросил свободное время у сопровождающего. — Я знаю! Ты делал это при мне. Просто… — И долго? — Что? — Долго ты употребляешь? — Больше года. — Ясно. Накахара не ушёл и после этого. Вместе они дошли до квартиры, вместе зашли в подъезд и вместе зашли в его обитель. Это было ошибкой, но Осаму не мог ему отказать. Эти рыжие волосы всегда были в его голове, каждый раз смотря на кого-то с такими волосами он считал своим долгом подойти и познакомиться. Дальше этого он заходить не смел. И вот сейчас, когда этот человек прямо перед ним, ему стыдно. Слишком стыдно, чтобы смотреть в глаза, слишком стыдно, чтобы дотронуться до него. Только Накахара не разделял его чувств. Дождавшись, когда Осаму закроет дверь, он вжал того в шкаф, от чего с него упала одна коробка с зимней обовью. Как же он, черт возьми, был зол. Каждый раз приезжая в деревню он ходил по заброшенному участку и вспоминал своё детство. Он думал, что с этим человеком, во что он вырос. У Осаму были все шансы пробиться сквозь этот барьер среднего класса и стать одним из тех кого называют «элита», но этот человек скатился на самое дно. — Ты — конченый урод. Не ради этого я рвался в этот вуз по обмену. Не этого я, блять, хотел увидеть! — А я хотел увидеть взрослого Чую, а не такого же коротышку. Зря я тебе растишку давал? Почему его лицо цепляет только всяких шлюх и большие кулаки? Ему же всегда говорили, что он красивый, за что такая напасть? Когда его отпустили, Осаму спустился на грязный коврик для обуви, держась за свой нос, который в очередной раз сломали. Теперь ему точно придётся ходить с противной горбинкой. — Простите меня, Чуя Накахара, что разочаровал Вас! Вы ведь столько ждали от своего друга, а он оказался обычным служителем зависимости! Какая неудача… — Сука я врежу тебе ещё, если не заткнешься! Почему он пошёл за мной, почему всё ещё здесь? Что ты хочешь добиться, Чуя Накахара? Думаешь я всё брошу раз увидел тебя спустя 10 лет? Ха-ха, как смешно. — Проваливай. Чуя не ушёл. Стянул свою обувь и пошёл рыскать по квартире, сея ещё больший беспорядок. Он хотел хоть что-то сделать для своего друга. бывшего друга. Найти дурь, смыть её в унитаз, отвести к врачу, взять с него клятву… Какую, черт возьми, клятву? Им не 5 лет. — Она закончилась, можешь не искать. Осаму нагло врал. Врал с противной улыбкой на лице и гадким смехом. В этой помойке невозможно что-то найти при всём желании. Только, кажется, он зря это делал, потому что из его комнаты Накахара тащил этот блядский дорожный знак. У него тоже тряслись руки, но не из-за веса металла, а от злобы. Этот уёбок был ему дорог. — Ты мне противен. Прощай, Осаму. В голове было слишком много мыслей. Ему было больно, чертовски больно, до тех пор, пока этот блядский знак не врезался в его голову. 。。。 Накахара хорошо запоминал любые дороги, по которым когда-то прошёлся. Все вывески, магазины, месторасположение остановок, проезжающие автобусы, цвета машин на стоянках. Стоило один раз прогуляться по незнакомой местности и вот он уже знает её как родной двор. Этот парень один из тех, кто с гордостью говорит каждому: «Люби и знай свой город!». Поэтому пройтись в одиночестве от дома бывшего друга до университета, не было проблемой для него. А правда ли он бывший? Нет, нет, нет… Чуя с такими людьми надо сразу обрывать все связи, но это ведь Осаму. Он точно бросит, и сам Накахара ему поможет будет рядом. Рядом с «этим»? То, что он видел вообще человек? 。。。 Всё плыло, в груди будто холодный металл, от которого из глаз льются слезы. Когда-то он клялся, что проведет жизнь рядом с Накахарой, если тот останется рыжим. И он сохранил это обещание, а Осаму нет. Когда-то он готов был бросить весь мир к ногам этого человека, только бы смотреть на эти волосы в лучах яркого солнца, а сейчас не готов отказаться от порошка желтоватого цвета. — Эй! Сосед, всё нормально? Видимо это было настолько больно, что он даже не заметил открытой двери. Чуя слишком сильно ей хлопнул, благо хотя бы не снял с петель. Кто бы мог подумать, что эта мелкая козявка настолько сильная. — Да. — У тебя кровь. Может тебе скорую вызвать? — Нет. Поднявшись на ноги Дадзай выпихнуть соседа, что уже собрался изучить его обитель и закрыл дверь после укладываюсь на своё место. Да там его место в коридоре под дверью, как блядской псине.