Горький шоколад

—Что можешь сказать в своё оправдание, Ли Феликс? — мужчина слишком неспешно и расслабленно наворачивал круги вокруг связанного парня, держа руки за спиной. —Точнее Ёнбок, так же тебя зовут на самом деле? — дьявольская ухмылка озарила, казалось бы миловидные черты, он присел на корточки, хватая грубыми пальцами за подбородок, обращая внимание на свою персону. —Как ты… — блондин оборвался, горячая пощёчина прилетела по лицу, заставляя моментально упасть на сырой бетонный пол. —Решил хитрить перед Мориарти? На что ты рассчитывал, щенок? — ухмылку Со сменил оскал. Парень мигом поднимается на ноги, вновь начиная ходить по подвалу. —Насколько же ты жалок, что решил работать именно на этого старого маразматика? — Чанбин останавливается, проходясь взглядом по неподвижной фигуре. —С тобой разговариваю. — хватая блондинистые локоны в кулак, парень с силой тянет их на себя, принуждая связанного сосредоточиться на нём. Феликс болезненно шипит, стискивая зубы. Медленно поднимая взгляд на киллера, он усмехается. —А ты не жалок? Выполняешь всё грязную работу за своего господина, каждый день пачкая руки в крови. — садовник издаёт сдавленный стон, сгибаясь пополам. Киллер грубо ударяет в живот, отшвыривая обессилившее от себя тело в сторону. —Прикрой пасть. — Со присаживается на рядом стоящий стул, принимая скучающий вид. —Что же мне с тобой делать, если не скажешь всю информацию, придётся выбирать соответствующие методы. — он задумчиво смотрел куда-то в сторону, надув губы, покачивая ногой из стороны в сторону. —Чанбин! — массивная дверь со скрипом отворяется, в подвал вбегает телохранитель, тяжело дыша. —О, Хван, пришёл таки. — переключив своё внимания на вошедшего, Со поднимается, подходя к нему ближе. —Что ты с ним сделал? — Хёнджин хмурится, сжимая кулаки до побеления костяшек. —Пока ничего. — бесспристрастно отвечает тот, разводя руки в стороны. —Феликс просто расскажи всё. — твердо говорит Хван, с сожалением смотря на его лежащее солнце. —Что всё? Да, я выкрал документ о убийстве Хан. — блондин предпринимает попытки подняться, однако верёвки на запястьях и лодыжках не позволяют этого сделает. —Дорогой, мы с самого начала это знали. — киллер слишком ярко улыбается, параллельно начиная копошиться в ящиках, стоящих в углу. —А что вам тогда нужно? —Хм. — Со задумчиво потирает подбородок. —Цель твоего босса, нахуя он тебя подослал выкрасть документы?! — подняв тон, киллер вновь приближается, с замахом ударяя кнутом по юношеской спине. Пронзительный крик разрезает тишину, заставляя телохранителя, стоящего в дверном проёме дёрнуться. —Не скажу. — мучительно выдавливает Феликс, смаргивая выступившие слёзы. Звонкий удар. —Мучай меня сколько душе угодно. — хрипло произносит Ли, горячие слёзы стекали по щекам, оставляя новые мокрые дорожки. —Хорошо. — наступая массивными ботинками на ослабшее тело, киллер переворачивает его на спину, плетёный ремень струёй проходится по груди, вызывая из парня разрывающиеся от боли рыдания. —Чанбин, прекрати! — вскрикивает Хёнджин, внезапно хватая парня за запястье, держащее кнут. —Прекрати? Хван, ты сейчас серьезно? — выпрямляясь, Со сводит брови к переносице, пронзая презрительным взглядом. —Забыл на кого работаешь? — грубо вырывая руку, парень бросает предмет пыток куда-то в сторону, взяв из ящика другой. —Изменников клана Ли ждёт лишь одна участь — неминуемая смерть, другого предатели не заслуживают. В мужских ладонях показались две массивные ручки, соединённые тонкой струной. —Гаррота?.. — лицо телохранителя бледнеет, заставляя пошатнуться на месте. —Я тебе не позволю. —Идёшь против Мориарти? — холодно спрашивает киллер, медленными шагами подходя ближе. —Нет! — кричит Хван, грубо отталкивая Со, как только тот подошёл ближе к блондину. —Какого хуя ты его так ръянно защищаешь?! —На самом деле я знаю правду. — глубоко вздохнув, выдавливает парень, нависая над измученным пытками парнем. —Ликс? — на пушистых ресницах застыли слёзы, парень потерял сознание от болевого шока. —Бан заставил его работать на него, чтобы выплатить долги умершего отца, иначе убьёт его мать и шестилетнюю сестру. Хёнджин нежно проводит тыльной стороной ладони по щеке Ёнбока, прижимая ближе к груди. —Сука! — разъяренно кричит киллер, с звоном швыряя гарруту. —Почему он не мог просто сказать обо всём Мориарти? Он бы понял! — нервно зачесывая выбившиеся пряди волос, Со не находил себе места. —У этого ублюдка слишком много ушей, узнал — убил бы всех не раздумывая... Доверив шпиона, посланного Баном проверенному человеку, Минхо быстро скрывается с приёма, желая уединиться с собственными мыслями вдали от остервеневших особ, заполнивших в этот вечер его особняк. Председатель с самого начала становления Минхо новым главой клана не внушал ни капли доверия. Хоть Ли и делал вид непросветленного юноши, совершенно не понимающего принципы управления мафией в силу своего возраста, сам же, в идеале справлялся с таким бременем, создав из своего клана нерушимую империю, держащую в животном страхе весь преступный мир. Сам Бан был с ним крайне осторожен, хоть и считал отпрыска бывшего напарника ещё недалёким юношей, однако имя, данное ему «Мориарти» говорило само за себя. Минхо знал о многих деяниях мужчины, разрушивших не одну судьбу, однако его слова про давно почивших родителей плотно засели в голове, не давая покоя. В особняке было множество тайных комнат и ходов, о которых были осведомлены лишь наследники великого клана справедливости. Не сумев выкинуть слов председателя о матери, Ли решается пойти в одну из таких комнат, желая найти хоть какую-нибудь информацию о этой женщине, которую отец мог благополучно скрыть, исходя из ненависти к её предательству. Минхо же никогда не интересовала собственная мать. Она бросила его ещё в детстве, сбежав к другому мужчине, что он должен к ней испытывать? Оказавшись в просторной библиотеке, мужчина проходит вглубь к самом неприметному стеллажу, спуская одну из книг на себя, в результате чего срабатывает рычаг, открывая маленькую комнатку. На лице расцветает мягкая улыбка. —Я уже и забыл про них. — тихо шепчет Ли, с теплом осматривая старые игрушки в ящике. Присев на корточки, он решает рассмотреть их, желая вспомнить насколько беззаботным и солнечным было его детство, где когда-то он жил в полной семье, наполненной любовью и уютом. Взгляд цепляет небольшая книжка с яркой обложкой. На форзаце была крупная надпись: Оскар Уайльд «Счастливый принц». —Помню как любил её… — Минхо проводит пальцами по старым страничкам, желая вновь вспомнить события сказки. Поднимаясь на ноги, он замечает как из книжки выпадает небольшая открытка, плавно приземляясь на пол. —Что это? — склонив голову в недоумении, парень поднимает лист плотной бумаги, который являлся их старым семейным фото. Маленький Минхо сидел на коленях матери, нежно обвившей сына в свои объятья, мягко улыбаясь. Как же на этом фото сверкали её полные любви глаза. —Не помню это фото. — брови медленно сдвигаются к переносице, Ли озлобленно сжимал бумагу в пальцах, заставляя белым трещинам пройтись по изображению, вспоминая всю боль, которую причинила эта женщина, полностью лишив наивного мальчика, когда-то горячо умевшего любить, возможности вновь испытать это окрыляющее чувство. Он растерял всякий смысл слова «любовь», знал лишь одно: проявление подобного чувства — истинный показатель слабости, которая не присуща великому лорду преступности. —Как ты могла. — разочарованно процеживает он, желая поскорее убрать фото, однако замечает на обратной стороне текст, написанный от её руки. «Здравствуй, мой любимый сынок. Если ты читаешь это, скорее всего меня уже нет в живых. Надеюсь сейчас с тобой всё хорошо. Прошу прости меня за то, что ушла не попрощавшись, всё что я сейчас могу, это писать, в ожидании, когда за мной придёт твой отец. Помнишь, как ты любил, когда я читала тебе эту сказку? Ты постоянно просил её перечитывать, говоря что ты станешь таким же принцем… Я знаю, что рано или поздно ты найдёшь эту книгу, тогда ты узнаешь всё правду. Сынок, мама так хотела видеть как ты растёшь, всегда находясь рядом, но судьба распорядилась иначе. Как бы я не молила мне поверить, клан не смилуется над предателем. Милый… Я всегда любила вас обоих, я бы никогда не променяла вас на другого мужчину. Я не улетаю в Египет… Я улетаю в обитель смерти. Смерть и Сон, не родные ли братья? Как думаешь, Хо?» Сердце в груди болезненно сжалось, с каждым ударом доставляя невыносимые мучения. Пальцы, держащие письмо судорожно тряслись, пытаясь не уронить его на пол. —Мам… — ком вставший в горле словно душил, заставляя захлёбываться от воздуха, который так старательно пытался втянуть в лёгкие Минхо. Одинокая слеза скатилась по щеке, упав на написанный текст. Хотелось кричать от боли, которая ощущалась словно кинжал, пропитанный ядом, который воткнули в охладевшее сердце. Упасть на колени и разрыдаться, понимая, что вся его ненависть к родной матери была всего лишь плодом воображения, навязанным жестоким отцом. Он не мог. Минхо не мог проявлять эмоции, всегда сохраняя образ ледяной статуи, который начал постепенно таять… —Я не счастлив, мама… После того как ты покинула меня я потерял всю ласку и тепло, которые ты когда-то подарила. Я стал человеком, не способным любить… Без тебя я несчастен, драгоценная ласточка…