I
15 июля 2023 г., 10:00
•••
January
Зимняя пора очаровывала всех своей белизной и загадочностью, появлялось предвкушение праздника — такого любимого и желанного. Дети верили, что Новый год подарит им веселье и горы игрушек, красивую ёлочку и салюты; взрослые же мечтали, что завтра будет лучше, чем вчера. Чон Чонгук же не придерживался ни детской, ни взрослой позиции. Новогоднему настроению никогда не удавалось настигнуть его даже на миг. Всё дело в том, что полноценно Новый год он никогда не отмечал. Чонгук со старшим братом Хосоком на праздник всегда запирались в своей маленькой комнатушке и дарили друг другу всё, что удавалось найти либо на улице, либо у тётки, то есть какую-нибудь завалявшуюся ерунду. Парни и не жаловались, они просто-напросто не знали, что могло быть по-другому. Родители братьев погибли в автокатастрофе, когда те были ещё совсем детьми. Чонгуку на тот момент исполнилось два года, Хосоку — только шесть. Единственным оставшимся родственником оказалась тётка, которую они впервые в жизни увидели. Жила женщина в трущобах Сеула, в одном из самых криминальных районов. Она забрала братьев только ради денежных пособий, которые ей, как опекуну, обязалось выплачивать государство. Эта женщина, имя которой навсегда стёрлось из памяти Чонов, была ужасно сварливой и брюзжала по любому поводу, бесконечно обвиняя братьев в том, что они свалились на неё как снег на голову и повисли бренным грузом. Денег карманных она никогда не давала, а братья и не просили. Чонам от этой ненавистной женщины, кроме крыши над головой и еды, которая перепадала всего раз в день, ничего надобно не было. Когда парни подросли, дело стало доходить до драк. Женщине в невменяемом состоянии не хватало словесных унижений, и она стала поднимать руку на Хосока, который поначалу терпел, так как руку на женщину поднять было не по-пацански, но, когда тётка принялась колотить Чонгука, тут он и не выдержал. Пару раз женщине нехило так прилетело в ответ, и после этого она вновь стала обходиться лишь словами, продолжая гнобить братьев за их существование. Не зря говорят, что слово может ранить хуже ножа. Когда Хосоку исполнилось восемнадцать, эта «мерзость» умерла. Даже в агонии эта женщина умудрилась в тысячный раз упрекнуть Чонов в нахлебничестве. Она всё распиналась, в красках описывая то, как братья заруинили её свободную жизнь и как ей, бедной, пришлось их столько лет тащить на себе. После её гибели парни вздохнули с облегчением. Единственное, что радовало очень сильно, так это то, что на тётке не было никаких долгов; пусть жили они бедно, но в них не влезали. Ещё и дом по наследству автоматически перешёл к ним, других родственников не имелось, так что о переезде им задумываться не пришлось. Да и прикипели они уже к этим трущобам; опасно, конечно, но и парни годами были закалены. Хоть Чонгуку и Хосоку было жаль женщину где-то глубоко в душе, вслух друг другу они не признавались. На душевнобольных людей злобу держать тяжело; пусть она ненавидела их и забрала лишь из жадности, но в их реалиях это всё же было лучше, чем находиться в приюте. В их трущобах, где они провели всю свою сознательную жизнь, атмосфера всегда была мрачной. По пальцам одной руки можно сосчитать семьи, у которых здесь всё было либо в порядке, либо же так казалось на первый взгляд. В детстве, когда парни гуляли с соседскими ребятами по переулкам, они не один раз видели наркоманов, жмуриков, нелюдей, которые жестоко относились к животным, к своим супругам и детям. Однажды ночью к соседскому дому подъехала полицейская машина, братья проснулись от шума и выглянули в окно, чтобы посмотреть, что за кипиш. Оказалось, что соседский мужик убил свою жену; самым страшным было то, что женщина даже не звала на помощь: в этой местности всем плевать друг на друга, поэтому помогать бы никто не стал. Чоны только в тот момент окончательно пришли к осознанию того, насколько всё-таки жестокий мир их окружает и что всегда нужно быть начеку. Хосок после этой ситуации стал класть раскладной нож под подушку: теперь собственная жизнь и жизнь младшего брата были под его ответственностью.•••
После новогодних каникул безумно сложно обратно втягиваться в учёбу, особенно когда ты и до них не особо учился. Чонгук сидел на уроке, подперев подбородок рукой, и периодически зевал, поглядывая в окно. Скучно до невозможности, ещё, как назло, его сосед по парте заболел. Всё зима виновата, чёрт бы её побрал. Так и сидел, недовольно пыхтя. Ещё и свитер ужасно зудел, он так быстро собирался, что напялил первую попавшуюся под руку вещь. Ну хоть цвет был красивый, насыщенный синий, только вот Чонгук большее предпочтение отдавал чёрным вещам: грязь и кровь на них меньше было видно, да и неприхотливый он. Парень всё ёрзал на своём месте, никак не мог найти удобное положение. Чон разглядывал свои руки: на костяшках струпы — корочки от ранок, хотелось сковырнуть ужасно, но он терпел. Почему время тянулось так долго? По ощущениям уже минут двадцать прошло от начала урока, а на деле и десяти не набежало. Парень разглядывал свой класс: всё спокойно, кто-то слушал нудного учителя, на первых партах ребята делали пометки в тетради. «Заебало это место», — подумал Чонгук и, согнув руку в локте, облокотился на неё, прикрывая глаза. Ещё и во вторую смену заставили учиться. Из-за того, что они старшеклассники, приходилось засиживаться каждый день допоздна. Даже не свалить, прогулов и так хоть отбавляй, про экзамены вообще не хотелось думать. Ну не сдаст — и похуй. Пойдёт, вон, по стопам брата, тоже за любую работу браться будет. Чонгук нервно потряс ногой, думая о том, что неплохо было бы покемарить до конца этого урока, но сон всё не шёл. Слишком много мыслей скакало в голове, ни за одну зацепиться он не смог. Вдруг завибрировал телефон, лежащий на краю парты. В мыслях успело проскользнуть, что это наверняка какой-нибудь спам, так редко кто-то ему вообще писал, обычно все звонили. Хосок: Чонгук, у тебя же щас последний урок?Чонгук: Да, а чё такое?
Хосок: Сегодня у Намджуна шабаш, новоселье отмечает. Я заеду за тобой, сразу поедем, ок? Тебе надо чё из дома захватить?Чонгук: Возьми мою чёрную толстовку, с капюшоном которая, и закинь в рюкзак, который возле шкафа валяется.
Хосок: Ок, только, как звонок прозвенит, пулей ко мне. Ожидание платное, сечёшь? Чонгук лишь хмыкнул и лайкнул сообщение брата, после чего убрал телефон в карман джинсов и снова лёг, в этот раз головой уткнувшись в саму парту. Хоть немного настроение поднялось: с Хосоком и Намджуном всегда клёво время проводить. Они и ещё пара пацанов — его единственные близкие кореша. Со всеми остальными знакомыми Чон хоть и общался, но доверия как такового не возникало. Трудное детство закалило так сильно, что теперь каждый сантиметр близости мог завоёвываться годами.•••
По приезде братья через лобовое стекло стали разглядывать двухэтажный кирпичный дом Намджуна, который закончили строить совсем недавно. Для их трущоб такое здание — это огромная роскошь, которую здесь позволить себе не мог никто. Все дома, в которых здесь жили, — это маленькие двухкомнатные холупки, что никогда и не ремонтировались: ну, стоят и стоят, жить можно. Даже дом семейства Чон такой же; как построили его задолго до того, как тётка в него въехала, так он и стоял. Хосок вылез из машины первым, аккуратно захлопнул дверь и положил ладонь на крышу. Так сложилось, что это первая и единственная на данный момент машина Хосока, на которую он заработал каждую вону сам. От тётки денег ждать было бы бредом, даже пособия от государства она забирала себе, не давая детям ничего. Начиная лет с пятнадцати, Хосок стал ездить на автобусе в другой район на стройку, где брался за любую работу: блоки таскал, полы клал, стены шпаклевал, пару раз даже удалось помочь крышу сделать. Помимо работы, приходилось учиться в школе, но за четыре года он накопил на машину только большую часть. Дело шло так медленно, потому что долю от оплаты за свой труд он тратил на вещи и прочие необходимости для себя и Чонгука. После смерти тётки Хосок познакомился с ровесником Намджуном. Парни очень быстро нашли общий язык и стали делиться сокровенным. В один из таких разговоров Хосок в общих чертах поведал о том, что с деньгами напряжёнка. Взаправду, если тётка, пока была жива, оплачивала коммуналку и покупала продукты в первую очередь себе, хотя и братьям доставалось, после её смерти эта забота легла на плечи Хосока. Чонгуку он работать не позволял, говорил, что тому нужно учиться, чтобы чего-то добиться. Намджун в то время связался с плохой компанией, которая натолкнула его на то, что существовали способы быстро поднять бабла. В их трущобах таким делом промышлял каждый десятый, поэтому, ничего предосудительного в этом не увидев, Намджун согласился стать наркокурьером. После рассказа Хосока Намджун сперва сомневался в том, стоило ли посвящать нового друга в тёмные дела, но он всё же намекнул, что у него были необходимые связи, для того чтобы быстро заработать, естественно, нелегально. Хосока на тот момент ввела в ступор такая наводка, и поначалу он решил не влезать в подобные дела, но с наступлением конца осени из-за того, что вовремя не было выплат, у них отключили отопление и горячую воду. Хосок и Чонгук сильно повздорили на этой почве: младший Чон искренне не понимал, почему не мог помочь брату, если дела у них шли плохо. Старший Чон психанул и посреди разговора поехал к Намджуну. Так он впервые связался с наркоторговлей. Прошло уже четыре года с тех пор, парней очень сильно сплотило общее дело. В начале их пути каждый новый заказ казался грузом на душе, было полное осознание того, что парни погрязли в болоте, запачкали руки, но ничто так не кружило голову, как большие бабки. Два года назад ребята решили основательно взяться за это дело и организовали свой собственный бизнес по торговле наркотиками, быстро вышли на рынок. Руководящую позицию занял Намджун, который стал налаживать связи, что и так за два прошедших года поднакопились. Ещё парень договаривался с поставщиками, изготовителями, искал и привлекал клиентов по всем трущобам и даже в других районах; Хосок же продолжал работать наркокурьером и стал помогать в мелких вопросах. Так как на Намджуне были, по сути, все дела их бизнеса, то равноправными их назвать не получалось. Хосок добровольно ушёл на второй план, хотя мог бы и устроить разбор полётов: почему это бизнес формально общий, но все лавры и, соответственно, большая часть навара — Намджуну, хотя решили они его строить вместе. Старшему Чону не хотелось ругаться из-за денег с единственным близким другом, который и так очень сильно помог в прошлом и продолжает это делать по сей день, не требуя ничего взамен. По сути, благодаря ему Хосок не жил в нищете и не увязал в долгах. Порой Чону было в радость, что, пусть он и втянут в это, но не так сильно, как Намджун. До сих пор Хосок периодически ловил себя на мысли, что пора уже заняться нормальной работой, перестать подвергать себя опасности, но боязнь снова остаться ни с чем заставляла его продолжать и наслаждаться тем положением дел, что было сейчас. — Дом мечты прям. Намджун красавчик, конечно, знает, во что вкладываться. — Чонгук следом за братом вылез из машины и также аккуратно закрыл дверь. Бережно относиться к дорогим сердцу вещам у них в крови. — У бизнеса сейчас дела в гору пошли, — улыбнувшись, пояснил Хосок, при этом шарясь по карманам в поисках пачки сигарет. В голове у Чонгука снова засела тема, которую он уже несколько месяцев хотел обсудить с братом, но тот каждый раз отнекивался. — Ну чё ты? Лицо попроще сделай, а то ни одна девчонка на тебя сегодня не посмотрит. — Хосок, ты ведь с Намджуном работаешь? — проигнорировав слова брата, осторожно начал младший, исподлобья глянув на Хосока. Чонгук понял, что сейчас, возможно, не лучшие обстоятельства и не то место, чтобы заводить снова эту шарманку, но ведь вечно же у Хосока не получится избегать эту тему. — Блять, Чонгук, прошу тебя, — недовольно пробухтел старший, сводя брови на переносице. Ему правда не хотелось скрывать от Чонгука такие серьёзные вещи. Первые несколько лет ему удавалось легко обманывать брата, но и самого Чонгука тогда это не так сильно волновало. Появлялись деньги, он был рад, поэтому слепо верил. Около года назад младший узнал, что, оказывается, Намджун занялся своим бизнесом и начал присматриваться к брату, который стал вести себя более нервно, после того как младший стал задавать всё больше вопросов. Хосок затянулся сигаретным дымом в последний раз и бросил окурок на снег, после чего примял подошвой. Ему очень сильно не нравились эти недомолвки, но пока всё было слишком сложно. Их с Намджуном дело — это не только про бабки, но и про опасных людей, с которыми они ежедневно контактировали. По сути, они торговали самой смертью, с чем также приходилось сталкиваться. Как просто взять и показать своему любимому младшему брату этот котёл, в котором они варились? Правильно — никак. Поэтому Хосок будет скрывать это до последнего, пока совсем не припрёт. В ответ брату Чонгук ничего не сказал, лишь шумно вдохнул. Не хочет говорить — ну и ладно, рано или поздно он всё равно узнает. И всё-таки, правда, день хуёвый. Чонгуку лишь оставалось надеяться, что самое плохое уже прошло и впереди сегодня его ждёт лишь веселье и море удовольствия. Из коттеджа доносилась громкая музыка, хотелось уже поскорее окунуться в этот движ. Подходя к двери дома, Чонгук глянул в окно и восхитился тем, какое же классное световое оформление было внутри: цвет сменялся то на красный, то на фиолетовый, то на какой-то розоватый. Зайдя внутрь, братья охнули от того, насколько жарко было в помещении, музыка тут же оглушила обоих. Чонгук снял куртку и накинул её на изгиб локтя, после чего прошёл в зал, где было человек двадцать и все танцевали, отдавались музыке полностью. Где-то на лестнице, ведущей на второй этаж, парень заметил страстно целующуюся парочку и сморщился, хотя в душе понадеялся, что и ему здесь сегодня что-нибудь перепадёт. — Чоны! — подлетая к братьям, крикнул Намджун, парень был уже навеселе, вот кто точно умел отрываться по полной программе. — Ну вы чего так долго? Тут почти всю алкашку выжрали! — так же громко сказал Намджун на ухо Хосоку, после чего крепко обнял того в знак приветствия. Музыка была настолько громкой, что половину слов старший Чон пропустил, но общую суть уловил. Намджун, оторвавшись от одного брата, так же по-медвежьи обнял и второго. — Чонгуки, рад тебя видеть! — Младший брат тепло улыбнулся и хихикнул, глядя на то, каким предстал перед ними пьяный Намджун. Всё такой же дружелюбный. На него алкоголь действовал как таблетки доброты, сразу можно было договориться о чём угодно и даже наобниматься на несколько месяцев вперёд. — И я рад, давно не виделись. Дом — просто шикардос, мои поздравления! — искренне отозвался Чонгук, крича на ухо Намджуну, чтобы тот услышал, и легонько похлопал по плечу. После этого младший Чон забрал куртку у брата и решил пойти найти свободную комнату, чтобы переодеть свой ужасно колючий свитер и кинуть куртки: неудобно с ними таскаться. Чонгук так засмотрелся на плавно танцующих людей, что и не подумал о том, что надо у Намджуна спросить, где это всё можно провернуть. Пробираясь мимо танцпола к лестнице, он заметил, как пара девушек, танцующих друг с другом, посмотрели на него и потянули к себе третьим. Растерявшись, парень лишь улыбнулся, погладив обеих по спине, и сбежал на второй этаж, который был таким же просторным, как и первый. Всего Чонгук насчитал четыре комнаты, одна из дверей которых была открыта. Недолго думая, Чон подошёл к этой самой комнате и заглянул в неё, надеясь, что в ней никто не занимался сексом, неудобно было бы прерывать кого-то. Чонгук знатно прихуел, когда увидел, что на кровати сидела красивая светловолосая девушка, причём практически в неглиже. Младший Чон зашёл в комнату и подошёл к девушке, присел перед ней на корточки и попытался заглянуть в глаза — та смотрела перед собой и никого будто не замечала. Она была заплаканная и подвыпившая, зрачки не были расширенными, значит, ничего не принимала. При другом раскладе он бы распереживался за странную незнакомку. — Мне так холодно, может, согреешь меня? — Незнакомка всё же подняла на него свои заплаканные коричневые глаза. Чонгук снова прихуел, она предлагала типа… переспать? Он, конечно, представлял, что сегодня у него будет секс, ну, или хотя бы петтинг, но не при таких же условиях. Тем более он её сегодня впервые в жизни увидел, не знал, одна ли она здесь, а у них на районе с этим всё было строго. Не приведи единый спутаться с чьей-то парой, за такое сразу секир-башка. Светловолосая шмыгнула носом и убрала волосы за ухо, после чего потянулась к Чонгуку, чтобы поцеловать. Вдруг по двери кто-то стукнул кулаком, Чонгук аж отскочил от девушки и резко обернулся через плечо, чуть не потеряв равновесие и не плюхнувшись с корточек. Возле двери стоял рыжий парень ростом точно выше Чонгука и так разъярённо смотрел на него, казалось, что вот-вот — и пар пойдёт. — Чё за нахуй? Быстро отошёл от моей девушки, сука! — Незнакомец опасно стал надвигаться на Чонгука, который сидел в немом ахуе: слишком много экшена на него свалилось за сегодня. Парень поднялся на ноги и подошёл к рыжему, глядя на него снизу вверх. Взаправду выше, аж непривычно. — Почему твоя девушка сидит тут и плачет? — Действительно. Ворвался, и тут же наезды какие-то пошли. Чонгук проявил искреннее беспокойство вообще-то, даже целоваться не хотел. Но он всё равно понимал, что косяк за ним в том, что сразу не спросил, при каких обстоятельствах девушка здесь оказалась. Ситуация правда хуёвая, теперь придётся разбираться. — Ты чё? Мне тут вопросы ещё задаёшь? Пойдём поговорим раз на раз. — Незнакомец подошёл совсем близко и резко схватил Чонгука за свитер, тот сразу затрещал от натяжения ткани. — Пойдём, чё нет-то. — Чон схватил парня в ответ, тут же в голове прикидывая, как его загасить, и даже план отступления стал продумывать на всякий случай. — Пару раз по ебалу отхватишь и, считай, забыли, идёт? — амбал буквально выплёвывал свои слова, да так, что до Чонгука долетали слюни. Этому рыжему не жить, блять. Чонгук стал закипать очень сильно, ещё и злился в целом на этой ебучий день. Когда он уже закончится? Всего лишь хотел переодеться, но, нет, надо было встрять вот в это. Ещё и музыка на первом этаже играла так громко, что их перебранку точно никто не услышит. — Учти, что я буду ебашить в ответ, — сквозь зубы проговорил Чонгук, дёрнув парня на себя, и ударил того лбом в лоб. Рыжий зажмурился, и у Чона благодаря эффекту неожиданности появились секунды две, чтобы со всех сил повалить парня на пол. Между ними завязалась драка, девушка быстро накинула на себя одеяло и сбежала, обходя их. У Чонгука начала закипать внутри кровь, хотелось рвать и метать. Парень был объективно выше его и, может, чуть превосходил по мощности, в силу того же возраста. Повалить противника не удалось, поэтому Чон приготовил кулаки. Сегодня он будет пиздиться жёстко, выпустит весь накопившийся пар. Первый удар рыжего пришёлся чётко по скуле, точно останется синяк. Чонгук не отставал, втащил в ответ ему со всего маху — вот теперь-то он по-настоящему разошёлся. Только сейчас, когда парень начал смотреть на него злобно-похмельным взглядом, Чонгук понял, что у него было хоть такое малюсенькое преимущество — опьянение соперника. Пока рыжий сплёвывал слюну, перемешанную с кровью, Чонгук ещё раз попробовал наброситься на него. Незнакомец споткнулся и рухнул на спину, после чего Чон уселся на него сверху и стал что есть мочи расквашивать лицо парня, который в какой-то момент вцепился ему в горло и принялся душить, переворачивая на спину. Чон только было потянулся, чтобы расцарапать глаза рыжему, как в момент Намджун подлетел к ним и оттащил парня от Чонгука. — Блять, Чонгук. Иди ко мне в комнату, она самая крайняя, приди в себя. Хосоку потом сам расскажешь, — еле держа брыкающегося парня в руках, быстро проговорил шатающийся Намджун. Чонгук тут же подскочил с пола, взял свои вещи и сбежал туда, куда ему сказал пойти Намджун. «Следующим сегодня будет ураган, не меньше», — подумал Чонгук и заперся в комнате. Чон приложил ладонь к скуле, которую невыносимо обдавало жаром. В висках пульсировало так сильно, что аж всё внутри сдавливало. Костяшки на руках были разбитыми, ещё старые ранки зажить не успели, как уже новые нарисовались. Ещё и этот ебучий колючий свитер! До сих пор ощущалась хватка рыжего на его шее, он ведь чуть не задохнулся. Кровь внутри продолжала бурлить, хотелось выпустить пар, но он чувствовал, будто стало только хуже. Как ему потом этот инцидент Хосоку рассказывать? Чонгук уже предвидел, как брат назовёт его долбоёбом или кем-нибудь в таком духе. В любой другой ситуации Чонгук сразу бы пошёл к брату, он ему доверял всё; сейчас же было ужасно стыдно, что он вообще допустил такое. Если он обмолвится, что чуть было не поцеловал чужую девушку, то вообще пиздец будет. Даже несмотря на то, что она сама проявила инициативу. Нахуя та девушка это устроила? Вопрос хороший, но уже неактуальный. Чонгук для себя решил, что отсидится в комнате до утра, может, ляжет поспит. Либо же пробудет тут, пока его не станет искать Хосок или Намджун, последнему, кстати, респект за помощь. Если бы не Намджун, Чонгуку, вероятнее всего, была бы крышка. Свет в комнате включать он не стал, тут горела лампа на рабочем столе, её вполне хватало. Младший Чон надел куртку, затем подошёл к окну и распахнул его настежь. Зимняя свежесть тут же ударила в лицо, ранки на руках стало неприятно стягивать. Чонгук из кармана куртки достал пачку сигарет и вытащил одну, подпаливая её, прикрывая второй рукой, чтобы не потухла. После первой затяжки полегчало. Парень облокотился на подоконник и начал рассматривать улицу. У Намджуна была освещена территория вокруг дома, поэтому рассмотреть всё можно было запросто. Взгляд зацепился за парня, сидящего под деревом. Тот развалился, как будто на диванчике перед телеком, вытянул ноги, корпусом облокотился на ствол дерева и закинул руки за голову. Пиздец. — Надеюсь, он не сдох, — шёпотом произнёс Чонгук, после чего чуть сигарету не уронил, пока головой высовывался из окна, чтобы поближе рассмотреть этого чудака. — Парень, ты жив? — прикрикнул ему младший Чон, сощурил глаза, следом делая короткую затяжку, и принялся ждать ответную реакцию. А если он уснул и от переохлаждения умер? Вот только смерти ему сегодня чьей-то не хватало! Темноволосый, как успел про себя подметить Чонгук, парень вдруг резко поднял на него голову и вместо ответа лишь протянул вверх руку в виде жеста «лайк». И что это такое вообще? Чонгук снова окинул незнакомца взглядом: на нём была длинная куртка во весь рост, ни шапки, ни шарфа не оказалось. Он действительно либо просто чудачок, либо ебанько. Вдруг парень поднялся на ноги и стал ходить вокруг дерева, почёсывая затылок. Чонгук уж очень сильно увлёкся этим зрелищем, даже сигарету не докурил, сама дотлела. А незнакомец тем временем всё кружил, но в какой-то момент встал прямо напротив окна и, сделав из своих рук бинокль, приложил к глазам, после чего поднял голову и уставился прямо на Чона. Чонгук сбился уже со счёта, который это ахуй за сегодняшний день. — Ты не видел, куда я её дел? — спросил у Чонгука чудачок (ебанько) с биноклем из рук, после чего убрал их от лица и засмеялся, смотря на серьёзное выражение лица Чонгука. — Если это ты её забрал, пока я спал, то я… — Темноволосый взял и начал катать снежок из снега и уже стал угрожающе прицеливаться прямо в окно. — Ты чё, закладчик, что ли? Кого «её»? — усмехнулся Чонгук и уже сам не заметил, как опёрся локтями на подоконник и положил на ладошки подбородок, не отрываясь наблюдая за парнем под окном. — Хуядчик, заначку я свою ищу. Положил, называется, пивко охладиться, теперь хуй найдёшь. — Темноволосый выкинул снежок за плечо и наигранно расстроенно пошёл к месту, где сидел недавно. Положить под снег баночку пива, чтобы она охладилась, — это, конечно, додуматься надо было. У них в трущобах обычно зимой снега дефицит, но в этом году непривычно много навалило. Грех не воспользоваться таким «холодильником». — Если найдёшь, поделишься? — игриво протянул Чонгук, расплываясь в улыбке. Скула резко начала саднить, парень приложил тыльную сторону ладони к больному месту. Удобно, даже лёд не нужен, после того как подержишь какое-то время руку на морозе. — Баш на баш. — Незнакомец развёл руками и улыбнулся одной стороной губ. Чонгук даже без яркого света разглядел этот жест и залип, когда парень откопал запрятанную баночку и открыл, после чего напиток запенился и парень сдуру хлебнул, отпив полбанки. Как же вкусно, наверное, у Чона чуть слюнки не потекли. — Блять, можешь мне помочь? У меня тут проблема, — ни с того ни с сего заговорил Чонгук. В его голове созрел просто гениальнейший план, как съебаться из коттеджа и не вляпаться. Задумка, конечно, травмоопасная, но ему, как обычно, похуй. Сегодня уже нечего терять. — Презики закончились? В окно тебе закинуть? — хмыкнул парень, снова улыбнувшись лишь уголком губ, вновь сделав глоток, в этот раз отпив лишь немного. — Не, мне нужно из окна вылезти наружу, — заговорчески сказал Чонгук, чуть понизив голос. Парень, который подошёл ближе, чтобы лучше расслышать, аж пивом чуть не подавился и громко засмеялся, после чего посмотрел на Чонгука как на долбоёба. — Ты чё, ёбу дал? Ноги тебе для чего вообще, ну, или мозги? — посмеявшись, серьёзно спросил парень. Темноволосый же не дурак, чтобы втягивать себя в такую сомнительную затею, да и зачем ему вообще помогать? — Мне похуй, если честно. Разбирайся сам! — Допив пиво, он пожал плечами и посмотрел снова наверх. На лице Чонгука промелькнула будто вселенская печаль, даже этот чудак (ебанько) отказался ему помогать в такой затее, хотя вполне сходил на того, кто постоянно подобное проворачивал. Темноволосый пытался разглядеть лицо собеседника, распознать его эмоции, но видны были лишь очертания. Хорошо хоть, что у Намджуна фонари стояли на улице, так бы вообще заплутать тут можно было. — Тебе что, сложно помочь? — У Чона-младшего внутри аж заклокотало всё, если этот мудень откажется, он возьмёт и сам вылезет. Заебали уже эти рамки, в которые его загоняли. Захочет — спокойно выпрыгнет. — Чем я тебе, блять, помогу? — Скрестив руки на груди, незнакомец оглядел его. Ему стало реально интересно, на что этот парень вообще готов был пойти. Даже не обломится, поможет, если тот реально решится через окно вылезти. — Не знаю, может, лестницу притащить получится? — немного подумав, предложил на полном серьёзе Чонгук. Ещё и лицо такое умное состроил, хоть стой, хоть падай. — Пиздец ты гений. А самолёт не вызвать или, может, подушку подложить? — широко улыбнулся парень своей необычной улыбкой, напомнившей Чонгуку квадрат. Темноволосый подошёл ещё ближе, насколько это было вообще возможно, и уставился прямо в глаза Чонгука. На секунду ему показалось, что они переливались во тьме. — Тебя как звать хоть? — Чон Чонгук, а тебя? — Чон забрался на подоконник с ногами и перевернулся так, чтобы ноги стали свисать из окна. Он настроен был вполне себе решительно. — Тебя побили, Чонгук? Поэтому спрятался и теперь очкуешь выйти через дверь? — серьёзно поинтересовался темноволосый. Ему и ответ особо не был нужен, если парень стушуется, то, значит, всё так и есть. За свои двадцать с хвостиком лет он многое повидал, понимать людей стало легче, когда сам начал попадать в похожие ситуации. Правда, прежде он ни от кого не прятался и через окно не сбегал, но здесь и догадаться несложно. — Да это хуйня, просто не хочу вопросов от брата. — Почесав затылок, Чонгук отвёл взгляд, очень не хотелось сейчас об этом говорить. Он только перестал думать о произошедшем, как ему снова про это напомнили, да ещё и с таким видом. Темноволосый считал все его эмоции и решил для себя, что спросит позже. Видел же, что хотел парень с кем-то поделиться, но пока не решился. — Кто твой брат? — продолжая нахально разглядывать Чонгука, спросил незнакомец. Дело в том, что он очень много кого знал в этих трущобах. Темноволосый и Чонов разных повидал, но конкретно Чонгука впервые увидел — уж больно интересно стало, как именно этот Чон затесался в компанию. Учитывая то, у кого они сейчас на вечеринке, точнее, за её пределами, не сложно понять, что парень не просто мимо проходил: все гости знакомы с Намджуном лично, косвенно — единицы. — Отвечу, если поможешь вылезти, — снова завёл эту тему Чонгук. В нём проснулся сильнейший азарт, он загорелся идеей и теперь не успокоится, пока не доведёт дело до конца, — в этом весь Чон Чонгук. Пока младший Чон разглядывал собеседника, в голове успела проскользнуть мысль о том, что было бы интересно пообщаться с темноволосым на одной высоте. — Блять, ну прыгай, чё ещё могу сказать, — оглядев улицу и не найдя ничего подходящего, чтобы безопасно спустить парня, спокойно сказал темноволосый. Он понял, что Чонгук не успокоится так просто, а оставлять его здесь с дурной идеей не хотелось. Поэтому, пересилив себя, парень решил помочь. В кои-то веки безвозмездно. — Не говори, что ловить меня собрался, — с недоверием уточнил Чонгук, сложив руки на груди. Он, конечно, мог чисто теоретически, но останутся ли они в уме и в здравии после этого? — Прыгай уже, заебал мяться! — разминая руки, явно собравшись ловить парня, прикрикнул темноволосый. Уж он точно терпеть не мог, когда на что-то долго решались. Сказал — так, значит, сделай уже и не еби мозги. — Я уже околел тут стоять, быстрее спускайся, пока я не ушёл. Чон тут же стал прикидывать расстояние. Ну, хорошо, что он не выше второго этажа. Хотя всё же лучше бы это был первый. Расстояние всего-то метра два или два с половиной. В детстве он постоянно то по заброшкам, то по лестницам прыгал. Но сейчас всё равно немного стрёмно. Снега навалило прилично так, он смягчит падение — по крайней мере, на это надеялся Чонгук. Ноги предательски задрожали, Чон закрыл глаза и стал медленно вдыхать и выдыхать. — Да не очкуй ты, будешь падать — не отойду же, поймаю. Если что, вместе улетим. Ничё страшного, жить будем, — стал его успокаивать темноволосый, видел же, что храбрый до этого парень разнервничался. — Тут расстояние метра два, ты вытяни ноги и аккуратно сползи, я постараюсь ухватить. Если чё, в снег просто бухнешься. Чонгук последовал совету незнакомца. Придерживаясь руками, он аккуратно вылез из окна, вытянув ноги по максимуму, и, когда отпустил немного, согнул их в коленях. Пролетел всего миг по ощущениям, после чего он оказался пойманным темноволосым, который, не рассчитав силы тяжести, упал на спину прямо в рыхлый снег и повалил за собой Чона. Чонгук аж выдохнул с облегчением, вот уж спасибо, что сдержал свои слова и не отошёл, действительно поймал. Они даже остались целы после такого перфоманса, и Чонгук надеялся, что он был крайним сегодня. Если кто-то посмотрит на них сейчас со стороны — точно примет за сумасшедших. Два парня лежали на спине на снегу и втыкали в небо. — Спасибо, — улёгшись поудобнее, на выдохе произнёс Чон, после чего закрыл глаза и стал тупо наслаждаться моментом. Самым приятным за последний час. Открыв глаза, Чонгук повернул голову вбок и посмотрел на парня, который сначала удивил его своим поведением, а после и помог. Темноволосый объективно был красивым, Чон не раз замечал, как именно на таких постоянно девочки в школе вешались. На самого Чонгука, конечно, тоже, но почему-то такой типаж их всё же больше привлекал. — Чё смотришь? Поцеловать в благодарность хочешь? — Незнакомец, распахнув глаза, уставился ввысь. Не передать словами, как сильно он любил зиму, звёзды — тем более. А в сочетании с неожиданной компанией это вызывало какое-то странное ощущение. Налюбовавшись на звёзды, парень тоже повернул голову и встретился взглядом с Чонгуком, который всё это время изучающе смотрел на него. В голове темноволосого сама по себе провелась аналогия между звёздами и глазами Чона, всё-таки блеск не показался, правда — искрили. — Ёще чего, — хмыкнул Чонгук и поднялся на ноги, принявшись отряхивать куртку и убирая из-за шиворота снег, не хватало ещё простыть. Почему-то аж дышать стало легче, после того как Чон выполнил задуманное; самое странное в этой ситуации — это то, что ему просто взяли и помогли даже в такой бредовой и изначально обречённой на провал задумке. Чонгук, который в принципе никогда не умел так просто доверять незнакомцам, сейчас просто взял и доверился? И почему он продолжал так активно об этом думать? Чон только сейчас, глядя на парня, продолжавшего лежать и смотреть на звёзды, понял, что тот ему так и не представился. — Помоги подняться, спина чё-то затекла. — Прохрипев, тот поднял правую руку вверх и протянул к Чонгуку, который тут же её перехватил и потянул на себя. Темноволосый взял и рывком дёрнул Чона на себя, а тот, не ожидавший такой подставы, взял и свалился. После этого незнакомец взял и посыпал на его голову снег, будто присыпку на кексик. — Вот ты сука! — отряхнув голову и метнув недовольный взгляд на парня, медленно проговорил Чонгук, да ещё и с такой интонацией, будто его жёстко наебали. Темноволосый звонко рассмеялся, затем снова зачерпнул горстку мягкого снега и ещё раз присыпал. — Да ты чё, блин? Я только отряхнулся. — Закатив глаза, Чонгук снова улёгся на спину рядом с парнем, который стал для него таинственным знакомым. Очень необычное времяпровождение для Чонгука. Прежде он не разглядывал звёзды, которые, оказывается, необычайно красивы зимой, и никогда не лежал вот так на снегу, не думая о простуде. В обычные дни Чон либо с братом тусил и занимался какой-то хуйнёй (учёбой), либо в баскет гонял — это его единственное и незаменимое увлечение, он так-то главный баскетболист на районе, у них даже команда была, в которой он капитан. — Небо всегда такое красивое? — шёпотом спросил Чонгук, боясь нарушить ту комфортную тишину, что сейчас повисла между ними. В доме продолжала громко играть музыка, которая ещё сильнее погружала Чона в эту волшебную атмосферу, которую он наверняка запомнит надолго. Возникло ощущение, словно они попали за грань реальности и сейчас порхали где-то там, в космосе. Темноволосый тяжело вздохнул, а после так же еле слышно прошептал: — Сегодня особенно, давно звёзды настолько ярко не сияли. Либо это я перепил, и мерещится. — И снова улыбнулся одним лишь уголком губ, Чон впервые вблизи увидел такую его улыбку. Незнакомец повернул голову к Чонгуку и жестом показал, как якобы курил сигарету, тем самым спрашивая — есть покурить? Чон так же молча кивнул и достал из кармана куртки пачку, после чего вынул две сигареты. Парень поднялся и сел, подпалив первую, и отдал её темноволосому, вторую поджёг для себя и удобно улёгся на спину, предварительно накинув капюшон, который сполз, пока он возился с сигами. — Почему ты мне не сказал, как тебя зовут? — спросил Чонгук, уже не беспокоясь о том, что мог нарушить такой уютный покой. Что-то слишком он расслабился в компании чужака. — Я… — Музыка резко стала громче, значит, кто-то открыл дверь на улицу. Темноволосый прервался, так и не договорил, после чего приподнялся, чтобы посмотреть, кто к ним подходил. — Чонгук? — удивлённо протянул Хосок, точно не ожидавший увидеть брата на улице, так ещё и в подобной компании. — Ты чего тут? — Чон-младший в немом жесте поднял сигарету вверх, мол, курю. Хосок резко напрягся, сводя брови к переносице и кидая недовольные взгляды в сторону парня, который курил с его братом. Ещё и разлеглись тут, вообще конечная. — Это твой брат? — поднимаясь на ноги и полностью игнорируя Хосока, спросил у Чонгука темноволосый, явно не ожидавший такого поворота событий. Он стоял и сильно затягивался дымом, не понимая, как он так тупанул. Чон Чонгук брат Чон Хосока. Как же он раньше этого не состыковал? — Да, старший. — Не понимая, в чём причина резкой смены настроения у обоих, Чонгук стал оглядывать то одного парня, то второго, хмуря лоб. Всё же нормально было, чё стало? — Хосок, ты чего вдруг вышел? — Чонгук сам напрягся между ними, не знал даже, за что зацепиться. Старший брат и незнакомец продолжали сверлить друг друга взглядами, но при этом ни слова не произносили. Чё вообще происходило? — Чонгук, иди в машину, нам пора, — притворно спокойно попросил Хосок. Он просто не знал, как ему объяснить брату, что человек, стоящий рядом с ними, — тот, кого нужно либо нахуй слать, либо вообще с ним не пересекаться. Чон-младший хотел сначала возмутиться, почему это брат его гнал, но, трезво оценив ситуацию, решил, что сейчас лучше не нагнетать. Если брат вёл себя подобным образом — значит, реально что-то было не так, он его знал слишком хорошо. Встретившись взглядом с темноволосым, Чонгук засомневался в том, стоило ли улыбаться тому на прощание. Решив обойтись лишь кротким «доброй ночи», младший Чон вновь задержал на парне свой взгляд, после чего тут же ушёл. Незнакомец ничего ему не ответил, вместо этого он проводил его взглядом до самой машины, пока Чонгук не сел в неё. — Надеюсь, я больше никогда тебя рядом со своим братом не увижу, Ким Тэхён. — Хосок напоследок стрельнул в парня своим недовольным взглядом и, не дождавшись ответа, ушёл вслед за младшим. Как же этот человек его бесил, просто до невозможности! После того как машина Чонов скрылась из виду, темноволосый слегка улыбнулся и шёпотом произнёс: — Так не пойдёт, я ещё не представился твоему брату, Чон Хосок.
