✵
8 октября 2023 г., 21:25
Ее посещали страхи регулярно. Она чувствовала, словно ее вновь хватают, тянут куда то. Она снова видела гараж, а после с вскриком просыпалась, видя потолок своей комнаты.
— Это сон… — Катя сглотнула, стараясь успокоиться, — это все просто дурной сон.
С того самого дня кошмары ей снились часто. Во сне каждую ночь она снова оказывалась в страшном помещении, сидя в мясорубке… Еще больший ужас возникал, когда устройство всё-таки включалась, и ее засасывало вниз, размалывая плоть и кости, превращая личность в фарш, лежащий в металлической коробке.
Сказать, что Катеньку доконали эти сны — ничего не сказать. Она устала от них, хотелось поскорее избавиться и забыть.
Под утро девочка, не желая больше оставаться в постели, выползла из-под своего одеяла, направляясь небольшими шажками на кухню. Пойти в школу она сегодня не могла, не в чем было. Куртка осталась в гараже, как и ее ботиночки.
Дома было тихо, лишь постукивали настенные часы. Чайник девочка решила не ставить, лучше дождется, когда встанет мама. Взяв стул и пододвинув его ближе к окну, она стала всматриваться в лесные массивы.
Темнота шла изнутри леса, будто распространяясь и дальше, поглощая ещё больше территории для своих злодеяний. Катя прищурилась, пытаясь разглядеть что-то. Кажется, увидев нечто страшное, притаившееся за крупным стволом дерева, она отпрыгнула от подоконника, роняя за собой стул. Она тяжело дышала, пятясь назад. Ей было до жути страшно, не было чувства безопасности. Девочка прижалась к стене и зажмурилась, будто ожидая, что сейчас по полу разлетится стекло, и нечто из тайги утащит ее за собой.
Кажется, она разбудила маму, та метнулась на кухню через пару минут.
— Катенька, что такое? Почему не спишь? — Лилия Павловна, поправляя очки, сонными глазами смотрела на дочь.
— Мам… Там в окне что-то… Страшное! — не привыкла она делиться своими страхами, но будто чувствовала, что сейчас это необходимо.
— Может, тебе просто показалось? — это было как ножом в спину. Катя была уверена, что что-то ждало ее за окном, желая снова утянуть в лес.
— Да, ты права… — поникнув, девочка подняла стул, усаживаясь за него, пока мама ставила чайник.
Конечно, Лилия Павловна старалась верить своей дочери, и старалась больше уделять внимания, но ей было тяжко, ведь впервые был такой опыт…
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Антон не мог сомкнуть глаз на протяжении всей ночи. Он мог лишь смотреть в потолок, сверля его взглядом. Мысли были лишь о Кате. Все еще присутствовало переживание насчет нее… Точно ли она в порядке? Как она себя чувствует? В порядке ли ее коленки? Все это заполнило его голову, не давая ни на секунду перестать думать об этом. Тоша даже не заметил, как наступило утро. Поток мыслей прервала мама, зашедшая будить его в школу. — Вставай, герой, завтрак уже готов, — сказала Карина, только-только открывая дверь в комнату сына. — Ой, а ты и не спишь уже, — хмыкнув, она добавила, удаляясь из комнаты, — пойдем завтракать. — Сейчас! — мальчик потянулся к прикроватной тумбе, беря свои очки и надевая их на переносицу. За столом уже сидела Оленька, откусывая кусок своего бутерброда и радостно качая ножками. — Тоша! С добрым утром! — сказала она, прожевав и отвлекаясь от еды, — а я рисунок нарисовала… Для твоей одноклассницы! Передашь ей? — Хорошо, показывай, — брат тепло улыбнулся сестрице, а та побежала в свою комнату, чтобы поскорее показать свое творение. — Оля! Поешь сначала! — в след ей прокричала Карина, после лишь вздохнув. Девчушка, не слушая слов матери, быстро порыскав среди листов, достала один из них, казалось, самый яркий. — Во-о-от! — возвращаясь на кухню, она показала Тоше свое произведение, — я не знаю, что она любит… Поэтому решила нарисовать кошечек! Разве не мило? — улыбнулась девочка. — Да, очень мило, — он улыбнулся ей, забирая из рук рисунок. Конечно, Антон бы не стал в любом случае отказывать сестре и все равно взял бы рисунок. Оля передала ему листок с котятами на нем и мальчик стал его рассматривать: было видно, как сестра старалась, вырисовывала каждую детальку и вышло, — как посчитал Петров, — красиво и похоже. Видимо, нашла в какой-то книжке изображение кота и срисовывала с него. Он еще раз поблагодарил сестру за старания и принялся завтракать. Все время, пока он трапезничал, прокручивал одну мысль в голове: Как отреагирует Катя на рисунок? Может, ей совсем не нравятся коты? А если обидится? За окном кто-то бродил и, кажется, он даже знал кто. Было слишком очевидно. Звери хотят привлечь его внимание. Кажется, ночью, сквозь свои мысли, он слышал звуки флейты… Но надеялся, что ему лишь показалось. Не хотелось прямо сейчас видеть зверей здесь. — Интересно, пойдет ли Катя сегодня в школу? — рассуждал Антон вслух, не торопясь собираясь в школу. В глубине души Антону все-таки хотелось увидеть ее там. Вручить Олин рисунок, узнать, как она… Хоть всего и день прошел, но он все ещё переживал из-за нее.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Войдя в класс, в надежде снова увидеть Смирнову, он окинул взглядом всех присутствующих, не обнаружив своей цели. Сразу же настроение подпортилось, ведь он не сможет вручить рисунок Оли, а значит, что девочка расстроится, чего Антону тем более не хотелось. Немного пройдя по классу вдоль парт и сев за свою парту, к нему стрункой подошла Полина со смущенным лицом: — Тоша… Мне тут Пятифан то и дело рассказывает, как вы вчера Катю нашли и спасли. Это правда? — наверняка она подошла к Петрову с таким вопросом из-за сомнений, вдруг Ромка ей врет, лишь бы показаться в ее глазах героем и спасителем, чтобы она восхищалась им. Лишь бы обратила внимание на него. Антон недовольно что-то пробурчал себе под нос, сжал губы, пытаясь подобрать слова, и украдкой посматривал на своего товарища, мол: «ну и зачем ты вообще болтаешь об этом?». Хорошо, что хотя бы Полине рассказал, она-то точно не будет никому это рассказывать, нежели подружки Катьки, которые были не хуже её самой, те же перенощицы информации. — Ммм… Да, это правда. Мы вчера пошли её искать и… вот. Нашли, с ней все сейчас хорошо… вроде, — напоследок дополнил мальчик, он искренне надеялся, что если не сегодня, так завтра Катя придет на занятия. — Не рассказывай только никому, лучше в секрете держать. — Хорошо, не буду, — Полина улыбнулась, наклонившись над партой, а он снова задумался о сплетнице. «Может, было бы лучше, навестить ее.» Одноклассница с интересом смотрела на лицо Антона. — Может, хоть сегодня погуляем. Только, ну, без этих ваших спектаклей, — кажется, несмотря на то, что она дала Пятифанову шанс, она всё ещё была крайне недовольна их выходкой. Антон понимал, что если он пойдет с ней гулять, Пятифан может не так все понять и всем будет худо. — Извини, сегодня не получится. Сестре обещал пораньше со школы прийти… — Петров пытался деликатнее отказаться от предложения Морозовой. Девочка сразу поникла, но тотчас натянула улыбку. — Жаль… ну ладно, — и ушла. Учебный день был на этот раз мучительно продолжительным, шесть уроков длились слишком долго. Может из-за того, что Антон то и дело смотрел на настенные часы, отсчитывая минуты до конца урока. Лишь бы поскорее к Кате пойти… Разумеется, после случившегося Катю не пускали на уроки, а ему очень хотелось узнать, как она, как у нее дела, самочувствие после такого… И сразу же, когда прозвенел звонок по окончании последнего урока, он сорвался со своего места и помчался вниз в раздевалку. Вслед ему смотрел Ромка, не понимая, куда его друг так спешит. Наспех переобувшись и надев куртку, даже не удосужившись застегнуться, Петров рванул из школы, а затем и за ее территорию. — Может, зайти, купить чего для неё? — на миг остановился мальчик, начав смотреть карманы как куртки, так и рюкзака, в поисках хоть какой-то мелочи. На дне кармана куртки обнаружилось лишь три копейки. Мало на что хватит этого… Но попробовать купить гостинец все-таки стоило. Хотелось увидеть, как радуется Катя после пережитого ужаса. Антон направился к местному ларьку — отдельно стоящий маленький домик небольших размеров, где свободно стоять могло лишь двое человек. Он почти никогда не ходил сюда, да и не привычно было, вспоминая, какие магазины были в городе. Потянув на себя тяжелую дверь и запустив внутрь помещения холодный воздух, мальчик ступил внутрь. Там было тесно, но хотя бы тепло. За стойкой сидела женщина среднего возраста, Антон кажется видел ее как-то раз в поселке, но не то чтобы разглядел ее. Сейчас, стоя практически лицом к лицу с ней, мальчик мог разглядеть каждую морщинку и проблему с кожей. — Чего тебе? — Грубоватым и, кажется, слегка басистым голосом выдала продавщица. — М-Мне пожалуйста… — Петров сглотнул, глаза забегали по полочкам и ценникам, стараясь уцепиться за хоть что-нибудь, что можно было бы купить в качестве гостинца для Катеньки. Устремив свой взгляд вниз, он заметил разные жвачки, конфетки и прочее баловство. Они стоили достаточно мало, поэтому Тоша решил выбрать что-нибудь из этого. Выбор остановился на одном из леденцов. — Мне пожалуйста вон того петушка на палочке! — голос дрожал, эта женщина явно произвела впечатление на него. Почесав щеку, дама, схватив одного петушка из своеобразного «букета», положила его на стойку перед собой, ожидая оплаты. Антон тут же поспешил положить в блюдечко монетку, хватая оплаченный товар и выбегая из душного помещения. Дело сделано, осталось дойти до Катькиного дома. Петров лишь отдаленно помнил как выглядит дом, куда нужно попасть. Вроде бы, там занавески были такие… В горошек. И растения стояли на подоконниках. Антон посчитал, что такой интерьер в комнате был и вправду под стать Кате. Хотя он удивился, что даже шторы в ее комнате были не в цвет спелой клубники. Он продолжал плутать среди домов и выискивать глазами хоть что-то отдаленное, но похожее на то, что он припоминал в чертогах своих воспоминаний. Цеплялся в каждое окошко, заглядывал в остальные окна — безрезультатно… Вдруг взгляд зацепился за один из домов вдали. В окне промелькнула до ужаса знакомая русая коса, плывущая вслед за ее обладательницей. Подойдя ближе и осмотрев окно полностью, Антон вспомнил — это то самое окно! Однажды он видел, как именно в этот дом заходила Катя после школы. И он отчетливо запомнил вид ее окна. Зачем ему данная информация? Он и сам тогда не понял. Да и трудно было поверить, что однажды она пригодится. И тогда у Антона пронеслось в голове: «Сейчас или никогда! Когда еще ты сможешь ее встретить, если не сейчас? А вдруг ее вообще после такого не выпустят?!». Этого оказалось достаточно, чтобы он решился на такой отчаянный и оттого бездумный поступок: с горем пополам он перелез через забор, чуть ли не на цыпочках подошел к окну дома — маневрировать не приходилось, путь от калитки до окошка, — вероятно, Катиной комнаты, — был прямым, безо всяких зигзагов или что-то типа такого. Подошел, всмотрелся в шторы, горшки с растениями, обои комнаты, которые было сложно разглядеть через ткань занавесок… и в один момент Антон услышал заветный голос. Он будто отрезвил мальчика. — Мам, да все со мной в порядке! Дай мне побыть наедине хотя бы дома, прошу! — и громкий хлопок. Белокурый не сомневался — это ее голос. Той самой, которая вызывала у него неоднозначные эмоции: поначалу негативные, а после ее пропажи и спасения — скорее положительные. И сейчас он хотел с этим определиться. Да вот только он не знал, стоит ли. Судя по поведению Катеньки, она действительно не в настроении и даже зла. «Может, не надо к ней заходить?..» — подумал мальчик. Затем посмотрел на то, что лежало у него в руке — петушок, за которого он отдал последние копейки. Гостинец, который он хотел вручить Кате и хоть как-то утешить, — «Нет. Я должен ее хоть как-то приободрить.» Судя по звуку — Катя захлопнула за своей мамой дверь комнаты. Значит, сейчас не составляло проблем постучаться в дверь и переговорить с ней, может, как-то успокоить ее… Сейчас Антону этого хотелось больше всего, даже больше мечты поехать в Диснейленд. Мальчик аккуратно пополз по снегу, стараясь не быть замеченным через окно и переваливаясь с ноги на ногу, пытаясь не вызывать хрусты снега под подошвой его обуви. Со стороны это, должно быть, выглядело довольно странно… но ему было не до этого. Он из кожи лез вон, чтобы не издать ни звука под окнами дома Кати. Закончив переползать, он встал, отряхиваясь от весьма липкого снега. Настолько липким, что даже некоторые куски прилипли к одежде и оставалось только… постучать в дверь и согреться внутри. Дальше дело оставалось за малым — он рывком побежал к входной двери. Долго не решался: мешкался, то и дело то поднимал руку, чтобы постучать, то опускал, боясь чего-то. Спустя несколько минут, он набрал в легкие воздуха и застучал в входную дверь, ожидая того момента, когда ее отворят. Ему очень хотелось, чтобы ее открыла она — Катя. Но за дверью оказалась никто иная как Лилия Павловна. Из-за несовпадения картинки в голове со случившимся он снова был в ступоре. Выдавить из себя получилось только сдавленное: — Здравствуйте! — А потом снова затихнуть, глядя на женщину. — Петров Антон? А ты что тут делаешь? — учительница поправила очки, явно не ожидая увидеть на пороге дома своего ученика. — Я-Я к Кате пришел! Она дома? — вопрос был весьма глупым даже если не учитывать то, что он смотрел в окна ее комнаты. Где же она ещё могла быть, как не дома? Она хмыкнула, посмотрев внутрь дома, будто бы там кто-то стоял. Сразу же вернула взгляд на Петрова. — Догадайся, — она немного помедлила, наблюдая за реакцией мальчика, — дома конечно, где же ей еще быть? После такого-то… Никуда не выпущу! Антон промолчал на слова учительницы и просто стоял на пороге, весь сжавшись и дрожа от страха. — Ну, заходи, коль пришел. Аж весь дрожишь. Замерз, что ли? — Лилия Павловна пропустила мальчишку в дом, закрывая дверь за ним. — Петров?.. Ты-то что тут делаешь?! — Девочка пыталась ответить в свойственной себе манере, но в ее голосе были слышны нотки растерянности, вперемешку с болью и отчаянием. — Я…я просто… — все слова будто бы вылетели из головы у Антона. Он пытался вновь схватить их, чтобы оправдаться хоть как-то, но вместо этого протянул карамель на палочке и зажмурился. Катя была в смятении. Она не знала, как отреагировать на данный нонсенс от Петрова. Единственное, что смогла сделать, так это принять подарок из его рук и покрутить петушка на палочке. Наконец, Антон смог совладать с эмоциями и сказал: — Тебя не было в школе, подумал, что нужно тебя навестить… тоскливо наверное, в четырех стенах сидеть. Как-никак, понимаю тебя… Он посмотрел на Смирнову, а она на него: они просто смотрели друг на друга, лишь взгляды и гримасы на лицах были разными. Антон — взволнованный и немного напуганный. Катя — удивленная и смущенная от поступка одноклассника. И оба просто молчали, не находя слов, чтобы хоть как-то, но поддержать разговор друг с другом. Катерина вправду не ожидала, что именно Антон решит навестить ее. Вот кого-кого, а она-то ждала его в последнюю очередь! Думала, что хотя бы ее подружки придут, проведают… Но нет. В этот раз она обозналась. И даже не сожалела об этом. Ибо он стал после ее спасения дороже и лучше всех ее подружек вместе взятых, потому что они не решились бы идти в лес под угрозой исчезновения спасать ее. А он решился. Единственное, что смогла Смирнова сделать, так это просто обнять Антона, продолжая хлопать изумрудными глазами. Как говорится, порой объятия бывают дороже всяких разных слов: будь то слова поддержки, утешения, обиды, любви… И эта пора наступила как раз в тот момент. Закрыв глаза, она будто растворилась. Лишь ресницы подрагивали. Сейчас совсем не было сил и желания как-либо язвить ему и пакостить. Внутри что-то будто бы поменялось с момента ее пропажи. Антон совсем не понимал произошедшего. Но в ее объятиях было намного теплее, тем более после прибывания на улице и ползания в снегу. Рука нежно поглаживала ее спину, воздерживаясь от того, чтобы начать вырисовывать узоры. Вдруг это ее отпугнёт. Да даже дышать сейчас было боязно. Если посмотреть со стороны, то эта сценка бы выглядела одновременно нелепо и так очаровательно… Двое подростков стоят посередине комнаты, обнимаясь друг с другом. Никто ничего не возразит, не отвлечет… оба погружены в свои мысли и одновременно в мысли друг друга. Антон, который боится пошевельнуться не так, даже вздохнуть опасается, лишь бы не спугнуть лишним движением ее. Боится испортить все. Катя, обнимающая Антона и одновременно придерживающая его съедобный подарок, за который он отдал свои последние деньги, которые у него были. Рядом с ним она больше не боялась леса, его злорадных ветвей, крон деревьев… Больше не задумывалась о том, что если выйдет на улицу, то ее сразу же кто-то опять утащит в лес и начнет измываться и все-таки доведет дело до конца без вмешательства других… Нет. С ним все по-другому. Смирнова на саму себя не была похожа. Какая-то до ужаса потерянная… Витала в облаках и видно по ней было, насколько она подавлена всем пережитым. Сейчас и гадюкой назвать ее невозможно. Она не могла понять свой поступок. Почему она так сделала? Что ей движет? Казалось, она никогда в жизни на такое не решится. Казалось, что это в какой-то степени неправильно. Она отстранилась первая и присела на кровать, указывая Антону, чтобы он повторил за ней. Он сразу же приземлился на кровать и посмотрел на зеленоглазую. Долго не могли начать разговор. Метались, пытались что-то сказать, спросить, предложить, но не решались. И что же это с ними? Ведь раньше Катька не боялась съязвить Антону, сдерзить, оскорбить… а сейчас копошится, не решаясь даже задать обычный, базовый вопрос «как дела?». Наконец, тишину нарушил Антон. — Сегодня без тебя было скучно… да и все как обычно, — это хоть как-то привлекло внимание Кати и она принялась слушать рассказ Петрова, — тривиальный, но это намного лучше каких-то монотонных разговоров с матерью и ее указаний. Она то поддакивала ему, дополняя рассказ разными фактами, которая она, наверняка, долго собирала, то внимательно слушала, не смея перебить собеседника. Ей было так приятно его слушать, наконец-то отвлечься от мучащей, тусклой и серой рутины в четырех стенах, что облокотилась на подушки и просто слушала его, не добавляя ничего, не оспаривая… Просто вслушивалась в его голос и ей больше ничего было не нужно. Просто быть с ним рядом. Его голос не позволял снова погрузиться в свои мысли, проедающие ее насквозь. Он помогал почувствовать себя намного лучше, чем было каких то десять минут назад до его прихода… Казалось, что больше во всей вселенной не существует ничего, кроме них двоих. Она была по-настоящему счастлива.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Прошло всего несколько недель после первого визита Антона к Кате домой. И у мальчика было такое ощущение, будто бы мир после этого перевернулся с ног на голову: ему больше не нужна была Полина, он не обращал на нее внимания; проводил время за уроками, ничего не боясь и не нервничая, что от очередного разговора со скрипачкой к нему прибежит Ромка и начнет допрашивать его; все вокруг будто бы приобрело краски, все тусклое стало цветным и красочным, будто бы тюльпан расцвел посреди зимы. А для остальных все оставалось как прежде. Рома все пытался добиться внимания Полины, изрядно делая ей различные подарки, комплименты, приглашал провести ее до дома… а ей хоть бы хны. Она хотела пообщаться с Антоном, но он отвечал девочке сухо и коротко, как бы толкая ее к бунтарю-Ромке. Она ему больше не была нужна. Да вот только у Кати, как и у Антона, все было по-другому. Ее до сих пор не выпускали в школу. Ей было до жути тоскливо быть дома взаперти, казалось даже, что у нее скоро начнется день сурка. Но она знала, что к ней может прийти он и скрасить время ее заточения здесь. Антон. Получив одобрение от Лилии Павловны, он по возможности всегда навещал Катю, иногда даже принося что-то с собой: будь то что-то сладкое, например булочки или пирожные, которые могла приготовить Оля под руководством Карины. Либо же его сестрица вновь и вновь посылала девочке рисунки через своего брата, которых в доме у Кати собралась уже целая стопка. Мать Антона знала, что он навещает Катю и была совсем не против. Наоборот, шла навстречу и старалась в такие дни помогать сыну что-то, да принести девочке. Оля прыгала возле мамы и восклицала: «Давай я тебе помогу! Тоша, а отнесешь мой новый рисунок? Ей вроде мой прошлый понравился, ты же говорил!». И Оля знала. Усердно вырисовывала различных животных на листах бумаги и бережно относила их Антону, чтобы он принес их Смирновой для оценки творчества сестрицы. И ей действительно нравилось: каждый раз, когда он приносил и вручал Катеньки новый рисунок, она с детским интересом вглядывалась в каждый штрих и умилялась стараниям Оленьки. Антон и сам был не прочь нарисовать что-то для своей новой подружки: от автопортрета до пейзажей поселка, чтобы она хоть как-то да смогла увидеть местность за пределами ее комнаты. Так он выражал свои чувства… Он все еще не до конца разобрался в них. Что же он все-таки ощущал по отношению к Смирновой? Влюбился ли он, или это просто чувство эйфории из-за перемирия после долгой вражды. Антону было так радостно быть с ней, он уже привык видеть ее такой… домашней. Ему это даже нравилось.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Антон шагал по школьному коридору, размышляя насчёт прошедшей недели… Мысли были заполнены тем, что ещё он мог принести Катьке и что сделать для нее, лишь бы она чувствовала себя лучше. Иногда приходили мысли о том, что без него ей совсем страшно, тем более она дома была одна. В такие моменты сердце сжималось, и все больше хотелось укрыть ее от этого мира… Поймать маньяка, чтобы ей было легче спать по ночам. Увести в лучшее место, чтобы она жила спокойнее… Петров часто замечал, что у Смирновой мешки под глазами размером с Юпитер, видимо, спит она и правда плохо. Размышления сменились беспокойствами. Хотелось поскорее уйти со школы, чтобы составить ей компанию. Вдруг, дойдя до угла, мальчик почувствовал, как чьи-то хрупкие руки рывком утаскивают его ближе к себе. Тонкие пальцы сжимаются на его плечах. Это заставило его выйти из своих мыслей и посмотреть прямо в голубые глаза напротив, что смотрели с явным и не прикрытым интересом. — Попался! — Победная улыбка расползлась по лицу Морозовой. Сказать, что Петров был в шоке, ничего не сказать. Он лишь хлопал глазами, смотря на Полину, которая с ухмылкой разглядывала его. Потом отпустила мальчика, скрестив руки на груди и заговорила: — Что-то ты, Тошенька, до боли тихим, загадочным стал. Скрываешь что-то? — она продолжала ухмыляться, только с более острым и подозрительным накалом. — С-с чего ты взяла? — он отвел взгляд, смотря на коридор. Жутко боялся, что вот-вот, сейчас там пройдет Пятифан и застукает их вдвоем. Не хотел бы он получить ножом-бабочкой в живот, когда он не виноват в том, что его завлекли сюда насильно. — Да так… Молчаливый ты какой-то. И после школы куда-то убегаешь… — Девочка хмыкнула, — ничего не хочешь рассказать? «Как будто я что-то должен ей рассказывать» — пронеслось в голове, но произнести он этого не мог. У него не было столько же смелости сколько было у Кати. А жаль, стоило бы поучиться у нее. — Н-Ничего такого Полин! Я просто… — Я отвел взгляд в сторону, ища спасение где-то там — вдалеке. — Тош, почему ты меня избегаешь? — Мальчик ощутил, что одноклассница сейчас была совсем вплотную к нему. Но при этом он не чувствовал ровным счётом ничего. Сейчас у него не было бабочек в животе, не бегали мурашки по коже, как это было вчера с Катей, когда он был в гостях… Правда, такими темпами, одну бабочку он все-таки мог бы почувствовать, чего вовсе не хотелось бы. — С чего ты это взяла? — Он нервно усмехнулся, стараясь отстраниться от скрипачки. — Ну мы не общались последнее время. И к тому же, ты убегаешь куда-то после уроков… Даже Ромку с Бяшей не ждешь, — она прищурилась, констатируя факты о его поведении, за которым наблюдала все это время. — Ты следила за мной? — Предположил Антон, с недоверием смотря на Полину, хотя вопрос был риторическим… — Не следила между прочим, а посматривала за тобой! Приглядывала, так сказать, — она застенчиво отвела взгляд, лицо потихоньку начало заливаться краской. Повернув голову вправо, Петров увидел, как с другого конца коридора на них уже надвигается Пятифанов, вальяжно переваливаясь с ноги на ногу. Уже с такого расстояния он заприметил другана и свой предмет воздыхания, почти вплотную стоящую рядом с ним. Хотя, какой почти? Скрипачка, не стесняясь, прижимала мальчика к стене, так и прильнув к нему. Тоша испугался не на шутку и сразу же попытался оттолкнуть Полину, ретировавшись с места происшествия. Морозова, явно тоже заметив их общего одноклассника, отвлеклась, и благодаря этому ее пленник смог убежать. После данной сценки погорелого театра Полины, Антон всеми силами старался избегать Ромку. Весь оставшийся день был как на иголках. Тот то и дело пытался начать разговор, но Петров сразу же словно растворялся в воздухе, не желая контактировать с приятелем. Он понимал, что оставаться наедине с ним как минимум опасно и сулит неприятности. А под конец учебного дня гопарь уже был на взводе.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Белобрысый уже привык сразу после последнего звонка гнать как можно быстрее со школы, так что и сейчас это не составило бы и труда. Но вот не задача, он и не думал, что следом за ним ринется и Ромка, желая обогнать и подождать своего братана. Это превратилось в небольшую гонку, в которой каждый пытался как можно больше затормозить друг друга. Пятифанов толкался, выставлял руки вперёд, не желая пропускать Петрова. Это было, с одной стороны нечестно, но вот-вот и парень уже взорвется, что явно будет хуже, нежели такая борьба. Очкарик старался не отставать от него, тоже делая на ходу действия, что позволят ему выбежать из школы быстрее и не стать заложником уже своего друга, а не одноклассницы. Последним его маневром стала подножка. Неприятно, больно и не честно, но выбора больше не было. Когда они сравнялись он выставил ногу в сторону друга, тот упал, чуть ли не ударившись носом об холодный кафель. — Прости, Ром! — Вылетело из уст парня, оборачиваясь и смотря за тем, как черноволосый поднимается, при этом не сбавляя темп. — Тц… Ну-ну… Тошик… В этот раз сбежал, — он утёр тыльной стороной ладони щёку, будто бы там было что-то, — но завтра точно не сможешь. Антон сразу же помчался домой, не к Кате, как делал обычно, — в этот раз он хотел больше всего в родной очаг, лишь бы Полина не выследила его в очередной раз. Не желал он такого, чтобы о его взаимоотношениях с Катей хоть кто-то узнал. Петров бежал с такой скоростью, что даже он сам представить не могу. Лишь бы побыстрее прийти домой… И как только он перешагнул порог дома, сразу же все перевернулось с ног на голову. Нет, все было как обычно, увы: крики родителей, очередная ссора, да ругань. Поднялся по лестнице на второй этаж — оттуда доносились вопли и рычания родителей. Возле двери стояла Оля, вся в слезах и заплаканная. — Тошенька, ну когда же они успокоятся?.. — всхлипнула сестрица, не в силах контролировать эмоции. — Оля, я не знаю… я уже ничего не знаю, — мало того, что катавасия происходила помимо школы, ещё и дома, Антон никак не мог разобраться с тем, как в такой или иной ситуации поступить: как объяснить все Ромке; как оттолкнуть Полину раз и навсегда; как, в конце-то концов, быть с Катей? — Отведи меня в Небыляндию, ты же обещал, Тоша! — эти слова были как ножом по сердцу. Тонкий, совсем невинный и заплаканный голос сестры, которым она говорила с большими усилиями из-за нахлынувших слез и кома в горле очень сильно трогал Антона в такие ситуации до чертог его души. Как же её отвлечь?.. Что для неё и его может стать Небыляндия? Первое, что пришло в голову белокурому — Катя. Она для него — настоящая сказка: загадочная, в меру волшебная, неизведанная, дарящая новые чувства… А для Оли-то как радостно будет! Она же ей столько рисунков рисовала… и на улицу почти не выходила. Вот — настоящая сказка для них обоих. — А…а давай я тебя отведу к Кате в гости? — прозвучал дрожащий голос мальчика, пытающийся заглушить оры ссорящихся родителей, — Ну… познакомишься с ней, поболтаете… Как только девочка услышала имя «Катя», то ее глаза засверкали ярче звезд на ночном небосводе. Будто бы полярные звезды сияли в зрачках у сестрицы, отчего Антон не мог не заулыбаться. Вместо тысячи слов и возгласов, она лишь быстро закивала и они пошли собираться. Вернее, Оля побежала. Антон даже не успел толком зайти в дом, что уж говорить о переодевании в домашнюю одежду. Ссора всё ещё велась, пока они собирались к своему «побегу». Антон не привык ходить к Кате без гостинцев, но сейчас это не представлялось возможным, потому взяв горсть сладостей из конфетницы на кухне, он ожидал свою сестрицу в коридоре. Наконец схватив ее под руку, он быстро вывел ее на улицу. Из комнаты послышался непонятный грохот. Мальчик мог лишь в последний раз в ужасе взглянуть на лестницу, прежде чем скрыться за входной дверью.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
По дому медленно расползались нити, сковавшие тело и не позволяющие и двинуться. Из стен будто росли глаза: взгляд глубокий, пронзающий насквозь. Они следят. Кате не нравилось быть дома одной. Мама до сих пор не вернулась. В коридоре слышались шаги, будто кто-то ходит. Но ведь сейчас дома не должно быть никого, так? Но Катя уже в это не верила. Ветка постучала в окно, и с губ сорвался лёгкий вскрик от испуга. Деться было совершенно некуда. В доме небезопасно. По крайней мере для нее. На кухне послышался грохот, сердце стало стучать как бешеное, пульсируя в висках и отдаваясь в ушах, перегоняя своими стуками даже звук постукивания настенных часов. Все, что она могла сделать сейчас — укутаться в одеяло, не забывая спрятать и ноги, чтобы никто не схватил. Но даже так, она не чувствовала себя в безопасности. Послушались стуки в дверь, что заставило ее ещё больше напрячься. Кто мог к ней придти? Точно не Тоша… «Он сказал, что не придет сегодня.» Выбравшись из своего кокона, она медленно опустила свои ноги на пол, приближаясь к двери своей комнаты, чтобы выглянуть в коридор. Никого не было. Обладателя страшных шагов не видно. Первым делом она двинулась в сторону кухни — если это и правда кто-то посторонний, например тот, кто утащил ее в гараж, стоило бы вооружиться хотя бы в этот раз. Глаза забегали по помещению. Источника грохота не было видно. Может, померещилось? Нет-нет. Смирнова же не сошла с ума, верно? Открыв раздвижной ящик, Катя схватила самое безопасное, что есть в этом доме — кухонный нож. Им точно можно было защитить себя. В этот раз она за себя постоит. На цыпочках, чтобы никто не услышал, она направилась к входной двери — снова и снова оглядываясь, и снова чувствуя на себе проедающий взгляд. «Была не была… Ты должна встретиться со своим страхом лицом к лицу.» Схватившись за дверную ручку и замахнувшись ножом, она распахнула дверь, впуская в дом холодный воздух, пробежавший по ее ногам. Она была готова ударить ножом в любую секунду, но вовремя опомнилась… Это же Тоша! И какая-то маленькая девочка рядом с ним. Оля взвизгнула, увидев по ту сторону порога одноклассницу Антона с ножом. Быстро шмыгнула и спряталась за спиной брата, сжав его руку. Даже сам мальчик отошел подальше от двери, закрыв лицо рукой. Только через пару мгновений поняв, что Катя просто была слишком напугана неожиданным визитом Антона, он подошел к ней и аккуратно прошептал: — Извини… я должен был тебя предупредить. Я с тобой… Положи аккуратно нож… — Катенька, услышав голос Петрова, попыталась прийти в себя и положила нож на рядом стоящую возле входной двери тумбочку и попыталась равномерно дышать. Оля выглянула изо спины брата и посмотрела на Смирнову, немного поежившись. Все-таки, они зашли уже в знакомый для Антона и совсем неизведанный для Оли дом и прошли к Кате в комнату. Как только они присели, белокурый кивнул и сестрица вручила горсть сладостей девочке с радостным возгласом «Вот!». Конечно, небольшой осадок после ситуации с Катей при сегодняшней встрече у Оленьки остался, однако она постаралась забыть о нем и провести время хорошо. Смирнова заулыбалась и приняла пакетик с различными конфетами, положив его возле себя. — Антон, — начала Катя, — это твоя сестра? — она уже догадалась, что белокурая девочка, на вид лет шести, младшая сестрица Антона, но ради приличия надо было спросить. Тоша кивнул. — Меня зовут Оля! Я люблю своих игрушек, смотреть мультики и рисовать! — протараторила сестра с улыбкой на лице. — А какой твой любимый мультик? — Мой любимый мультик… — Катя поджала губы, задумавшись, — не знаю даже. — Вот как! Так у тебя нет любимого мультика? — Она вмиг опечалилась, не веря, что у кого-то его может и не быть, — а может, мы посмотрим с тобой что-нибудь, и ты точно узнаешь? В принципе, малышка подала хорошую идею, чем можно заняться. Заодно и отвлечься от мыслей. В комнате у Кати телевизора не стояло, как это было у Оленьки, поэтому было решено переместиться в гостиную, прихватив с собой мешочек с конфетами. Устроившись на диване, — Тошенька посередине а девочки по бокам, — они принялись смотреть первый мультик. Все, конечно, было по выбору Оли, так как она своеобразный «гуру», если так можно назвать. Сейчас Катя чувствовала себя намного спокойнее. Не понятно, давало ли ей такое чувство присутствие людей дома в принципе, или конкретное присутствие Антона здесь… Если то чудовище, что ходило по дому вполне могло оказаться человеком, то скорее всего второе. Они смотрели на экран уже минут двадцать. Происходили какие-то действия, в которые Смирнова изо всех сил старалась вникнуть, позабыв все прошлые мысли. Вдруг она ощутила, как ее руку обвивают чужие пальцы, сковывая ладони в «замочек». Озадаченно подняв свой взгляд на Петрова, она лишь увидела его улыбку. Сердце затрепетало, все прошлые мысли улетучились, принося на их место новые — все были только о нем… Мультфильм продолжал идти, но он скорее звучал для Смирновой и Петрова будто бы через толстую стену. Одна лишь Оля смотрела в телевизор, не отрывая взгляд. Ну, по крайней мере пыталась. Катя была зациклена на руке Антона, а тот на том, как же все-таки рядом с ней хорошо… Он не задумывался о родителях, о ссорах, о том, что сейчас происходит дома, какой там переполох, сколько перебитой посуды и вещей… Нет. Думал о Кате. Именно о ней. Смирновой больше не было страшно. Все миражи, стоящие у окон, дверей снаружи, над ней и под ней испарились как ни в чем не бывало. С ней был рядом он — ее спаситель, с которым всегда все нипочем. Они улыбались, периодически поглядывая боковым зрением друг на друга. Через некоторое время, Антон услышал тихое сопение под ухом. Повернул голову и увидел сладко спящую Олю, удобно улегшуюся на диванную подушку. Быстро спохватившись, они укрыли ее пледом и продолжили сидеть на диване, боясь проронить хоть слово, лишь бы не разбудить сестрицу Петрова… Катя наконец смогла удобнее усесться рядом с одноклассником, слегка приобняв его и положив свою голову ему на плечо. В животе летали бабочки, щекотали своими крылышками все внутренние органы. В один миг она замерла боясь спугнуть его. Он лишь украдкой посматривал на нее, боясь что-либо и сказать, не только из-за спящей сестренки. Первое время они просто сидели на диване, смотря мультфильм. Затем, Катя немного сжала руку Антона и тот машинально повернулся к ней, и она сделала так же. Их взгляды встретились в очередной раз и улыбки расцвели на их лицах. Вместо тысячи слов, они лишь смотрели друг на друга и общались между собой с помощью глаз. Больше ни о чем думать не желали, просто смотреть друг на друга и улыбаться, столь нелепо, зато искренне. В один момент, Катя засмущалась: ее лицо окрасилось яркой краской, а внутри бушевали бабочки, будто бы даже намеревались улететь. Танцевали быстро, эмоционально, не находя ритм… оттого и щеки Смирновой горели от чувств внутри. Время будто бы для них остановилось, оно приостановило свой бег, позволив двоим погрузиться в свои эмоции, параллельно танцам их сердец. В этой для них совсем неизведанной паузе их души переплелись, охватывая двоих невинной юношеской привязанностью. Девочка долго не решалась на этот поступок, и чтобы долго не ждать и мучиться, быстро наклонилась к Петрову и чмокнула его в щеку. И в этот миг будто бы вселенная сомкнулась, взорвалась, замерла. Такой невинный, но сокровенный и важный для обоих поцелуй в щеку окончательно связал их двоих между собой. Теперь гобелен их жизней навсегда переплелся, рисуя различные пути их дальнейшей жизни, а самое главное любви, — которую вряд ли сможет когда-либо стереть аль перерисовать. Вдруг, Антон заметил, как в коридоре включается свет, и только в том моменте он сфокусировался на внешнем мире, отрываясь от их собственного маленького мирка, находящегося между ними. Послышался топот сапор, и в дверной проем заглянула женщина. — Катя, я дома! — раздался голос женщины, а следом за этим ошарашенный взгляд. — А вы чего это тут? Катя резко обернулась на голос своей мамы, даже и не зная, что и сказать. После того, как домой вернулась Лилия Павловна, она сразу же позвонила родителям Оли и Антона, дабы их забрали. Приехали они домой к Смирновым быстро, и забрав оттуда беглецов, по пути они еще долго ругались, но уже на детей, что те сбежали.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Идти в школу было страшно. По телу пробегали мурашки каждый раз, как он вспоминал о своем товарище, а волосы вставали дыбом от ужаса, что он может сделать с ним. Мысли в голове крутились словно в барабане, был полный беспорядок и одна за одной лезли в голову, и каждая из них была с максимально худшим исходом. По пути в школу он каждый раз оборачивался, совсем не желая встречаться с Ромкой лицом к лицу. Но вот только облава была не там, где он ожидал. Его друг, вместе с Бяшей, были прямо около школьных ворот. И даже издалека он видел, что Пятифанов был ужасно зол. Неизвестно было, точно ли мирно пройдет этот разговор. Антон сразу же замедлил шаг, увидев своих товарищей. Он весь сжался от испуга и возможных исходов событий от замыслов Пятифана. Зачем он здесь? Почему именно тут? Все эти вопросы витали в голове у Петрова, пока он мелкими шажками подходил к школе. Конечно, он знал на них ответ. Он даже подумал, что ему удастся прошмыгнуть через них, но ни тут-то было. Такая глупая идея, Антон ведь и так понимал, что теперь-то Рома не даст сделать ему и шага, пока не объяснится перед ним. И теперь у хулигана терпение не то чтобы было на исходе, его уже не осталось. Петров только-только собирался пробежать мимо них, как тут же Рома сорвался с места и схватил мальчика за капюшон, тяжело дыша от ярости. — Ну что, Тошик, — начал Пятифан, — я же говорил, что в этот раз не ускользнешь, — он все же выпустил белокурого из хватки, но не давал теперь никакого прохода. Антону даже показалось, что его держат взаперти, словно зайчика в клетке. Он со страхом в глазах смотрел на своего друга, боясь последствий Полининых шалостей. Губы с дрожью поджались, лишь бы не издать какой-либо жалкий звук, который только раззадорит зверя в лице Ромы. Его уволокли за школу, к повешенному, за капюшон. Словно провинившегося котенка за шкирку. Пятифанов грубо толкнул Петрова к стенке, тот даже не смог удержаться на ногах, падая и оставляя мокрый след от снега на своих школьных штанах. Сейчас он об этом не задумывался. Что-то до боли знакомое чиркнуло прямо над ним, заставляя его поскорее поднять свой взгляд и собраться. К горлу приставили холодное лезвие, далее он увидел лица Ромки и Бяши, склоняющихся над ним. Лицо у первого было хмурое, злой и потускневший взгляд пожирал мальчика, будто он совершил самое ужасное предательство в мире. Второй, кажись, пытался повторить эти эмоции, точно так же давя на Тошика. — Говори! Что между вами с Полиной? — На лезвие надавили, теперь уже Антону было страшно сглотнуть застрявший ком в горле. — Ничего у нас с ней не было! — Он, казалось бы, только хотел поползти назад, но было некуда. Сбежать больше не получится. И все из-за Морозовой. — Лжец! Я видел вас с ней, — рука еще больше сжала рукоять ножа-бабочки. Бяша тактично отмалчивался, видимо, и не зная что сказать. Антон смотрел на него, будто это единственное спасение. — Э-это все она! Я тут не при чем! — Взвизгнул он боясь, как бы сейчас лезвие не рассекло его горло. — Чушь собачья, на. Не могла она такого сделать, — все-таки заговорил бурят. И кто его за язык вообще тянул? — Ребята, послушайте, — голос дрожал, Рома не хотел ничего слушать. — Не желаю я больше ничего слышать от грязных предателей, — казалось, лезвие двинулось чуть дальше. Ощущения не обманули: Петров почувствовал, как по холодной коже начала течь кровь из маленькой ранки. Он не выдерживал. — Да я Катю вообще люблю! — Крикнул Антон изо всех сил, видя на лицах товарищей резкое изменение в эмоциях. Конечно, собственное признание поразило и его тоже. Неужели он все-таки смог это сказать? — Прости, Тоха, — теперь выражение лица Пятифанова излучало сожаление, а нож-бабочка ловко скользнул обратно в карман хозяина. — Обознались, значит… Не обижаешься? Вот черт, у тебя ж кровь течет! Ай-яй-яй. Конечно, крови там хоть бы хны было, но жглась ранка неприятно. Удружил. Да и сам, казалось, виноват во всей заварушке. — Ты че, реально Катьку любишь, на? — Бяша стоял, открыв рот. — Она ж гадюка! Сплетни разводила про тебя, вспомни, на! — Вы просто не понимаете, она другая совсем, — затараторил мальчик, наконец отдышавшись после накатившего адреналина. Ромка упал рядом с ним, тяжело вздохнув. — Не думали мы, что ты так вляпаешься, — он глянул куда-то вверх, в небо, глазами ища что-то среди облаков. Видимо, искал он помощи для своего друга-долбоеба. — Нет ну ты — и в гадюку… Представить не могу. Антон не мог ничего на это ответить, лишь кивнул, весь дрожа от страха. Ну конечно, как тут не трястись как осиновый лист после того, как тебе угрожали расправой, да еще таким отвратным способом — ножом по горлу? Ситуация, конечно, не из приятных… — Ладно, пора уже, пошлите. Штаны уже промокли. — Рома отлип от стены, перестав подпирать ее так, будто та сейчас упадет, и поднявшись протянул руку своему товарищу, — ты как? Живой хоть? Петров, перед этим немного поразмышляв, взялся за предложенную конечность, вскакивая и оттряхиваясь, и быстрым шагом пошел в сторону главного входа в школу вместе с ними, терев горло и изредка покашливая, будто бы хотел отхаркнуть воспоминание о том, что произошло пять минут назад. Впрочем, учебный день ничем не отличался от других, все то же расписание уроков, те же лица, разговоры с Ромой и Бяшей, короткие перемены, на которых можно было лишь прибежать в столовую, а буквально через мгновение нестись обратно в класс от звонка на урок. Лишь после второго урока была десятиминутная перемена, позволяющая нормально погулять по школе, — из-за пятиминутных перерывов она казалась уж слишком долгой. Хотя, все-таки что-то изменилось. Если Полина и подходила к Антону, то Рома больше не заглядывался на них двоих, а просто продолжал тупить взгляд на парту, что-то вырисовывая на ней карандашом. Белокурый, хоть и до сих пор имел хорошие взаимоотношения со скрипачкой, старался общаться с ней по минимуму, ибо иногда ему казалось, что она излишне навязчиво вела себя рядом с ним: слишком часто к нему на переменах, пытаясь говорить о чем угодно, лишь бы поболтать с одноклассником. Он каждый раз пытался отмахнуться от нее, посылая её к Пятифанову, мол, лишь бы отстала. Хотелось навестить Катю, да рассказать ей о произошедшем безумии за сегодня. Да вот только о сегодняшнем открытии он боится разговаривать… Он только сегодня узнал, что в самом деле любит девочку. Хоть и в такой абсурдной и пугающей ситуации — с ножом у горла, но узнал. Не главное ли это? В мыслях сейчас будто бы царил порядок. Неужели это то, что нужно было ему, лишь бы прогнать все мысли из чертовой головы, — признаться самому себе в чувствах к учительской дочери? Он точно не знал, но это было не так важно сейчас. Уроки в этот день давались ему легко, не так, как раньше: заставлял себя думать не о Кате, а о предмете, который вел учитель, с трудом пытался писать что-то в тетради, — будь то какой-то пример, цитату из произведения, аль термин из истории… Сейчас такого не было. Будто бы с признанием голова опустела от навязчивых мыслей, стало легче дышать. И он наконец смог спокойно, ни о чем не тревожась, идти после уроков… к Кате. Уроки таки закончились и Антон сразу же собрал учебники обратно в рюкзак и шагом вышел из кабинета, — не бегом, как было раньше, теперь ему некого бояться и не от кого бегать, скрываться, — направляясь к раздевалке. Будто бы своим признанием он сразу же убрал весь свой накопившийся страх. Вопросом лишь было то, откуда он мог взяться. Спустившись по лестнице со второго этажа на первый, там же его встретил Ромка и встал напротив него. Петров по инерции сжался, но спустя мгновение расслабился, пытавшись заглушить чувства и думать головой: «— А чего мне теперь его бояться? Он же все знает…» — думал он. Белокурый повел бровью, мол, что стряслось и на этот раз, чем я опять тебе не угодил, Пятифан? Бунтарь тяжело вздохнул, положив руку на плечо мальчика. — Тох, ты это… — начал он, — …извини за эту выходку. Вот уж не думал, что ты влюбишься в Катьку. Вы ж типо врагами были, или что-то такое. Ну, я хотел как бы, — Рома замялся, пытаясь подобрать правильные слова, — пожелать удачи вам двоим? — вышло не очень четко, будто бы он спрашивал у Антона, правильно ли он выразился. — Передавай привет от меня ей, и все такое. Тот же мягко улыбнулся и, кивнув приятелю, произнес: — Спасибо. И тебе того же с Полиной, — Пятифанов после этого засиял ярче полярной звезды, а на лице вновь появилась широкая, искренняя улыбка. Его действительно радует любое проявление или упоминание Морозовой, настолько он влюблен.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Катя сидела на кровати, скучающе глазея в тускло освещающуюся улицу. Это вам не город, чтобы на каждые пару метров улицы стоял один фонарь. В поселке максимум два фонаря может стоять, и то, на значительном расстоянии друг от друга. Она все ожидала, когда вновь полезет поглощающая темнота, снова пытаясь украсть ее и сильно сжать ее в своих руках, ломая кости без помощи мясорубки и нанося новые увечья, от которых только недавно пропали следы. На этот раз совсем ничего не было. Ни черноты, ни силуэтов, выглядывающих из-за деревьев и вновь поджидающих, когда Катя будет метаться из угла в угол, как в тот злосчастный день. Все же, после случая в лесу прошло достаточно времени, чтобы Катя смогла хоть на немного, но преодолеть свои страхи. Теперь она хотя бы могла оставаться одна дома подольше, до тех пор, пока кто-нибудь не объявится на пороге ее дома. Теперь гость ожидался только один, не такой пугающий, как те, что бродили по ее дому, нарушая тишину и размеренное тиканье часов, и она была безумно рада этому. Разумеется, все это ушло не без помощи Антона, он был с ней все время и никогда не оставлял одну, во всяком случае, когда приходил к ней в гости. И сегодняшний день не стал исключением. Раздались заветные стуки в дверь и Катя, как ужаленная, вскочила с кровати и помчалась к входной двери, чуть ли не спотыкаясь на ходу. Она знала, кто это. И ждала его, как никого другого. Распахнув дверь, Смирнова увидела напротив себя Антона и расплылась в широчайшей улыбке. Как же она хотела вновь увидеть его, вновь рассматривать его светлые волосы, — когда она их разглядывала и даже один раз взъерошила, ей показалось, что они были похожи на снег, — вновь взглянуть на его круглые очки и просто побыть с ним в очередной раз. Для Антона дом Кати стал чуть ли не вторым его очагом, настолько он часто к ней приходил. Иногда даже казалось, что он был здесь чаще чем в своем родном доме. Она всегда была рада его увидеть, да и Лилия Павловна была не против визитов своего ученика к дочери, — можно было даже сказать, что она была рада тому, что у Кати есть такой человек, которому она всецело может довериться и успокоиться рядом с ним в трудный период времени. Пропустив Петрова внутрь дома, он все так же прошел в комнату и, как и в прошлые разы, — принес гостинцы из дома и парочку рисунков от Оли. Это уже стало традицией для этих двоих. Но все же, что-то было во взгляде Кати… переменчивое. Будто бы что-то она еще хотела и металась внутри себя. Была некая нотка загадочности. Комната девочки заполнилась разговорами и смехом. Стало намного уютнее как только он пришел. Даже тиканья часов уже не было слышно, они полностью заглушили звуки. В один момент, когда Антон достаточно удобно устроился на кровати девочки, избавившись от неловкости, что присутствовала каждое начало их посиделок, она аккуратно взяла край одеяла и резко накрыла мальчика с головой, полностью погружая под покров постели, застилая все перед его глазами мраком. Девочка залилась звонким смехом и не могла не смеяться от реакции Петрова: он брыкался, пытался высвободиться из чертог покрывала, но Катя не сдавалась и все-таки победила в этой схватке. Как только телодвижения закончились, девочка спрыгнула с кровати и уверенным шагом двинулась ко столу, чтобы захватить кое-что оставленное там. И этим кое-что оказался… ночник. Появился в ее комнате он давно, ровно с тех пор, как Смирнова начала кричать каждую ночь, будя свою маму и хватаясь за голову, в истерике закрывая глаза и прячась от кого-то. Тогда Лилией Павловной было решено — нужно купить ночник для дочери. Что-то явно пугало ее в темноте, и женщине не трудно было догадаться до этого. Она избирательно подошла к выбору светила: искала качественный, что долго прослужит, подбирала то, что понравится ей дочери и сможем без препятствий стоять у нее около кровати, ведь там розеток не было. Выбран был аккуратный, цилиндрической формы ночник, светящийся разными цветами. Обычно, он стоял на тумбочке, но сейчас локация резко изменилась, что пришлось ненадолго оторваться от Петрова, шагая сначала по направлению к столу, а затем и к выключателю, чтобы погасить свет. Мальчик уже изрядно потерял девицу, начав звать ее. — Катя, ты где? — сейчас совсем стало темно перед глазами, раньше хоть немного было видно что-то светлое сквозь ткань одеяла. Сейчас же наступила полная темнота. Наконец, грациозными движениями приблизившись к пленнику и усевшись рядом с ним, Катя приподняла край одеяльца, заползая и садясь рядом с ним, располагая своего спасителя номер два в виде небольшого ночника. — Поговорим по душам? — По лицу расползалась теплая улыбка. Антон не понимал, к чему ведет девочка, но робко кивнул, отчего Катя отвела взгляд на ночник и тяжело вздохнула, настраиваясь на разговор с белокурым. Они уже давно должны были поговорить об этом. — Знаешь… О том, о чем я расскажу тебе сейчас, никто на этом свете не знает. Даже моя мама. И об этом узнаешь только ты. Больше никто, — проговорила девочка. Петров тихонько угукнул, пытаясь слушать Смирнову внимательно, и вслушивался в каждое ее слово, глядя на нее. — Тогда, когда я пропала… Я сама пошла в лес, — от этих слов по коже Антона пробежали мурашки, неприятные, колкие, вызывающие дрожь. Он не переспрашивал, не расспрашивал, а просто продолжал слушать ее, — я… Не могла смириться с тем, что ты проводишь время с Полиной. Я ревновала тебя, понимаешь? Как глупо… Мне было так больно, обидно, и я… Не смогла ничего сделать глупее, чем помчаться в лес. И попалась в ловушку маньяка. А ведь нам говорили не ходить туда… Белокурый не знал, что и сказать на признание Кати. Единственное, что он смог сделать в этот момент, — когда уже Катерина возвращалась в тот момент и ее взгляд потускнел, — так это крепко обнять девочку и покачиваться из стороны в сторону, как бы убаюкивая и успокаивая. И вот так, безо всяких слов, он утешил ее, вырвал из этих мучащих ее воспоминаний, в которые она вернулась вновь. Он не хотел, чтобы она опять переживала тот ужас, который произошел с ней. Снова было слышно часы, нарушающие тишину. — Катя, я тоже должен кое о чем рассказать… — Он оторвался от девочки, держа ее за плечи и смотря ровно в глаза. — Понимаешь, на меня сегодня Пятифанов с ножом напал… Думал, что я претендую на сердце Полины, ведь она прижала меня к стенке и устроила допрос… Так вот, я только тогда понял, что ты мне… Нравишься. Правда нравишься. Сердце затрепетало. Весь мир вокруг них будто бы пропал. Весь мир был собран в комнате Кати. Девочка с минуту хлопала ресницами, осознавая слова Петрова. Неужто не врет ей? — Антоша… А давай теперь будем всегда вместе? — Улыбка озарила ее лицо, заменяя собой прежнюю печаль. — Хорошо, Кать, я тебя больше не оставлю.
