КхаоФёст/ФёстКхао

– Ты знаком мне совсем не долгое время. – Это что-то меняет? Я устал быть один. Кант хмыкает и проводит кончиками пальцев от запястья до локтя, распуская уже невыносимую истому желания по всему телу парня. Конечно. Быть одному это довольно тоскливо. Особенно в стенах этого дома, зная, что каждый твой шаг контролируют и пресекают любую возможность найти отдушину. Слишком под защитой. – А ты... хочешь доверять мне? – Я доверяю тебе. Уже сейчас. Чон не много сжимается от собственных слов и дрогнувшего голоса. Он боится. Да! Но его тело, целиком словно обнажëнное... Здесь. В прохладе гиганского зала. Всё, что он хотел. О чëм мечтал ночами в своей комнате наверху. Сбывается! – Твой брат... – Не узнает. Удивление скользнувшее по лицу Канта отбрасывает тень сомнения, но лишь на мгновение. Он проводит пальцами по руке Чона ещё раз. Едва касаясь. Едва задевая ткань на плече. Траурно чёрные чулки. Золотой браслет на левой щиколотке. А выше... Туго сжимавшее возбуждение бельё и... Платье. Короткое. Боже! Слишком короткое, что виден чёрный треугольник ткани под ним. Кукольные губы в ярко красной помаде... Кант уже видит, как они обхватывают его пальцы, как округляются от наслаждения и боли одновременно. Контраст невинности и тайных желаний. Контраст всего противоположного. – Хорошо. Я сделаю то, о чëм ты просишь. Но взамен... Кант заглядывает в бесконечно глубокие чёрные омуты напротив, сверкая своей золотой радужкой глаз. Быстро и сильно хватает за шею. Сминая ладонью повязанную на ошейнике розу, заставляет её кольнуть шипами. Хотел напугать. Возможно. – Ты будешь принадлежать. Только мне. Он скользит другой рукой вниз, поднимая и без того короткий подол платья, ещё выше. Он запрокидывает голову, пропуская лёгкий стон между губами, ощущая насколько нежная кожа у этого невозможного парня. Бай определëнно его прибьëт. Определëнно. Кастрирует. Четвертует! Проткнëт его мёртвое сердце куском дерева, а затем повторит всё заново. Но... Кант хищно ухмыляется, позволяя клыкам прорезаться на всю длину. Он просто не может остановится сейчас. Остановиться, когда ему так любезно предложили самое сладкое угощение в свой самый особенный день. Чон отпраздновал свой 21 день рождения. Красивая дата. Для потери себя, как человека. Практически не заметное движение и, Чон оказывается прижатым к стене уже на другой стороне зала. Ему не больно. Нет. Ему так хорошо, что хочется кричать! Кровь бушует и ему кажется, что Кант слышит, как сильно и быстро бьётся сердце в его груди. – А знаешь... Я даже рад. Что это я. Под воздействием затапливающей все чувства ласки словно по всему телу одновременно. И внутри, и снаружи. Чон всё же разбирает шепчущие слова, прямо у самого уха. Кант ведёт мокрую дорожку языком прямо по бьющей пульс вене. – Было бы отчаянно не прилично, отдать тебя кому-то другому. – Я хочу... Чтобы это был ты. Только ты. Никто другой. – Такие слова не оставляют и шанса сдержаться, мой юный принц! В следующую секунду, Кант прижимается к Чону максимально близко, заставляя его дрожать почти в оргазме и... Вонзает свои клыки. Чон не может кричать или пошевелиться. Не может почувствовать что-то ещё кроме невыносимой боли, но вместе с тем его размазывает, разбивает на осколки невероятная эйфория. Она словно придавливает его сверху и с каждым ударом сердца всё сильнее. Вспышки света перед глазами не дают сфокусировать взгляд и Чон закрывает глаза, отдаваясь Канту целиком и полностью, ощущая его ответное наслаждение. Волнами. Одна за одной. Жизнь начнётся заново. Завтра. А пока... Чон изо всех сил пытается поймать последний миг удовольствия и в конце концов ловит его на границе с золотым взглядом Канта. – Я позабочусь о тебе. Мой юный принц! ©М.Т.Cognitatix