Эгида

Алисия нежно подняла уснувшую графиню, прислонила рыжую голову к своей груди и на руках отнесла в спальню. Кто-то из служанок последовал за ней, чтобы тихо раскрыть двери и исчезнуть подобно тени. Это был первый раз, когда Алисия оказалась в комнате своей госпожи. Её встретила спокойная обстановка в чуть темноватых тонах — ровно то, чего Алисия и ожидала от этой спальни, и непонятно было, что же именно вызывало засевшее где-то на краю сознания чувство неправильности. Масляная лампа слегка освещала большой портрет на стене, который Алисия рассмотреть не смогла. Да и ей было не до рассматривания, важнее было поскорее уложить юную графиню, поэтому она направилась прямо к большой кровати, — и, подойдя ближе, завопила. Кровать была полностью устлана белыми розами. Руки Алисии ослабли от ужаса, который она не справилась бы объяснить; девочка, слишком крошечная для своего возраста, выскользнула у неё из рук и стекла на пол. Леденея, Алисия поднесла к лицу предавшие её ладони и обнаружила, что они такие же крошечные, как и у её графини, да и вообще она была не Алисией, а Даной Дешиаль, и это осознание заставило её закричать снова. «Но кто же тогда...» Алисия, то есть Дана, медленно опустила взгляд, и увидела то, что баюкала на руках всё это время — широко улыбающуюся голову баронессы. От третьего своего крика Дана Дешиаль наконец проснулась. — Всё ли в порядке? — озабоченно спросил граф Антуан Гальски, следом за своим братом спустившийся к завтраку. — Мне приснился кошмар, — пожала плечами Дана. — Однако вы-то выглядите хорошо, — заметил Гальски-младший, он же барон Доу. — Это потому что я рада видеть графа, — в подтверждение своих слов Дана расплылась в нежной улыбке. — Дана, дорогая, для меня счастье завтракать с вами за одним столом, — подхватил граф. — Нет, — его младший брат, смутившийся от этого публичного обмена любезностями, явно стремился вернуть беседу в прошлое русло, — я имею в виду, Эгида... — А, — вздохнула Дана, — вы не поверите. Мало мне дурных снов, так ещё и успокаивать её рыдания после. Она, видите ли, не выносит моих страданий, пусть даже они происходят во сне. — Она могла бы просто пробудить вас от кошмара, — резонно заметил граф Гальски. — Я запретила, — ответила Дана, хмурясь. — Зачем же? — Вы и сами знаете, граф, что некоторые вещи нужно просто встретить лицом к лицу. — И всё же, — граф покачал головой, — если ваше отсутствие аппетита связано с тяжёлыми снами, стоит подумать об этом ещё раз. Если вы будете есть так, как сейчас, вы никогда не вырастете. Вилка, которой графиня лениво ковырялась в панкейках, звякнула о тарелку. — О, — засмеялся граф Гальски, — я прошу прощения. — Ничего, — вдруг снова разулыбалась Дана, — от вас я готова выслушивать даже такие подколки. — Раз так, ешьте побольше, Дана. Едва графиня Дешиаль и граф Гальски переместились в гостиную, как ещё один человек бесшумно возник за даниной спиной, и выглядел этот человек совершенно разбито. — Подать чай, госпожа? — негромко спросила Эгида. — Если подумать, — заметила Дана, небрежно кивая дворецкой, — я совершенно не против присутствия вашего брата. Это честно, учитывая, что прогонять Эгиду я не собираюсь. — Нет, — покачал головой граф Гальски, — это не имеет к нему никакого отношения. Так что позвольте мне ещё немного поопекать его. — Конечно же. Итак, мы остановились на том, что моей тётушке не видать пощады. — Я знаю, Дана, вы были близки с баронессой. И всё же— — Нет, — прервала собеседника графиня, — я позвала вас не затем, чтобы просить за неё. Скажите, граф, что будет с баронством? — Полагаю, обвинитель будет требовать, чтобы оно перешло во владение государства. — Значит, я всё-таки схлестнусь с Её величеством?.. — растерянно произнесла Дана. Подобная перспектива её обезоруживала. — Если вас это беспокоит, Дана, подумайте, как лучше принести пользу короне. — Хорошо, — согласилась графиня, но голос её, однако, не окреп. — А что насчёт слуг? — Скорее всего, среди них выделят жертв и сообщников. — И сообщники будут казнены? — Думаю, на это уже не повлиять даже мне. Дана кивнула, наконец меняясь в лице — теперь оно было мёртво спокойным: — Я полагаю, их дворецкий обречён. — Вероятно, — согласился граф Гальски. — Как и ваша чудесная наёмница, чей кинжал побывал в опасной близости от моего горла. Вы расстроены, Дана? — Немного. Всё-таки я уже выплатила им аванс. Граф рассмеялся: — Как и всегда, я в восторге от вас, моя дорогая. — Благодарю за добрые слова, — Дана растеклась в улыбке. — В обмен на то, что вы, не желая меня огорчить, так умело скрываете свои эмоции, я дам вам подсказку, — неожиданно добавил граф. — Прошу прощения? — Чтобы ваши деньги не были потрачены зря, не обязательно доказывать чью бы то ни было невиновность, — пояснил граф Гальски. — Достаточно предоставить доказательства того, что преступления были совершены под угрозой смерти. — Я думала об этом, — вздохнула юная графиня, — но я не могу лгать самой королеве, более того, под присягой. — Тогда подумайте ещё немного. Кому вы служите? На чём вы присягаете? Дана Дешиаль на секунду замерла, после чего её лицо прояснилось от напускного равнодушия. — Полагаю, я поняла вас, граф. — Надеюсь на это. Впрочем, даже если вы поняли меня неправильно, уверен, ваши острый ум и тёплое сердце не позволят моим словам пропасть даром. Дана засмеялась: — О каком сердце может идти речь? — Как бы то ни было, — граф Гальски только улыбнулся, — прощайте, моя дорогая. Думаю, нам с Акселем уже пора. — Акселем? — не поняла Дана. Граф уставился на неё удивлённо. — Младший брат его сиятельства, барон Гальски, — подсказала из-за даниной спины ранее молчавшая Эгида. Граф тоже рассмеялся: — Вижу, ваша манера забывать имена тоже никуда не делась. Попрощавшись с братьями, графиня Дана Дешиаль, поддерживаемая Эгидой, поднялась в покои, ранее служившие ей детской. Сейчас самыми популярными предметами в ней являлись тяжёлое, слабо покачивающееся кресло и линованный столик перед ним. — Шахматы, — потребовала девочка. Дворецкая поставила перед Даной белого короля; та же недовольно переместила его на противоположный край доски. — Почему? — не поняла Эгида. — Вы же выиграли в прошлый раз. — Нет, — мрачно ответила её госпожа, — похоже, что проиграла. — Тогда выиграйте сейчас.