Эгида

— И вы, ваше сиятельство, — юная графиня Дана Дешиаль перевела взгляд на маркиза Роберта. — Надеюсь, вы встали, чтобы попрощаться. — Я слышал, — сказал маркиз будто бы ни к кому не обращаясь, — что графиня Дешиаль опрокинула на могилу своего дяди целую тележку белых роз. — Вообще-то это была Эгида. — Ну, — криво улыбнулся маркиз, глядя на Дану с высоты своего полного роста, — это ещё вопрос, кто из вас графиня Дешиаль. — Конечно же, я. А теперь... думаю, вы видите дверь? Уверена, кто-нибудь обязательно вас проводит. — Ха. В резиденции Дешиаль гости сами открывают двери? — Так вы хотите, чтобы это сделала я? — Слышал, иногда у дворян для этого бывает прислуга, — улыбка маркиза становилась всё более торжествующей, будто он неизбежно выигрывал шахматную партию. Дана удержалась от того, чтобы скрыть лицо за ладонью. «Какое ребячество». — Извините, что ввела в заблуждение. Вам достаточно дёрнуть за верёвочку у двери и дождаться швейцарку. — Хотите сказать, у вашего швейцара такой плохой слух, что его недостаточно позвать? — А вы бы хотели, чтобы он был хорошим? Маркиз оглянулся на Дану перекошенным лицом. — Между прочим, разве прямо сейчас рядом с вами не прохлаждается служанка? — Алисия, сиди, — приказала Дана. — ...Ясно, — произнёс маркиз. — Ваше сиятельство Дешиаль, хочу вам сразу сказать, — он сделал шаг, чтобы совсем уже нависнуть над Даной, — стоит мне снять с вас обвинения в похищении — и придётся выдвинуть ещё одно. Думаю, вы и сами понимаете, какое. — Понятия не имею. — Преступный сговор, — ответил маркиз, тщательно проговаривая звуки. — С кем? — спросила Дана, с невинным видом отклоняя голову вбок — что, впрочем, было довольно неудобно выполнять, учитывая, что голова и так уже была запрокинута. — Узнаете, если обвинения будут сняты, — уже через плечо бросил маркиз Роберт и дёрнул за верёвочку возле двери. Следующие секунд десять царило молчание, и только с даниного места было видно, как у отвернувшегося маркиза по скуле ходит желвак. — Что вообще произошло? — растерянно спросил барон Гальски, стоило дверям захлопнуться за спиной маркиза. Дана молчала, глядя на него, пока он не догадался сесть с невнятным восклицанием, которое, вероятно, должно было означать извинения. — Я, кровная родственница покойного барона, жену которого подозревают в тяжких преступлениях, помолвлена с Элиоттом Лиувиллем, — пояснила Дана, совершенно неуважительно падая на плечо Алисии. — ...И что же из этого следует? — Его отец, герцог Лиувилль, не может вести суд над баронессой. Говорят, Её величество уже издала секретный указ относительно того, кто будет судьёй. Барон молчал. Алисия нежным касанием подвинула голову своей госпожи, чтобы той было удобнее лежать. — Всё ещё непонятно? — участливо спросила графиня. — Пожалуй, это и к лучшему, лорд Гальски. Или... должна ли я обращаться к вам как к вашей милости До́у? — А вы довольно прямолинейны, — усмехнулся барон. — Да, вы правы. Антуан — великий человек, правда? Столько сделать затем лишь, чтобы дать своему бесполезному брату титул. — Думаю, я знаю об этом даже больше вашего. — О баронстве До́у? — удивлённо переспросил барон. — Нет. О том, что граф — великий человек. — Уже некоторое время я не очень понимаю, в чём предмет нашей беседы, — признался младший брат человека, которого только что путём консенсуса признали великим. — Послушайте, ваша милость, — внезапно сменила тон Дана, — вам же нравится её высочество Анжелика? — И вот ещё одна резкая перемена темы, — смущённо улыбнулся барон. — Похоже, от вашего взгляда ничего не скроется. Или же мои чувства чрезмерно очевидны? — Думаю, она много интересного наговорила вам обо мне. И всё же вы пришли сюда с чистым взглядом и чистым сердцем, будто неисписанный лист.. — Признаться, — снова смутился барон Гальски, — я был бы только рад довериться суждению её высочества. И даже вашу тёплую дружбу с моим братом я мог бы списать на его родительские чувства и большое сердце. — Однако вы этого не сделали. — К счастью, да. Брат давно говорил мне не верить слухам о вас... — Тех, в которых говорится, что я капризна, глупа даже для своего возраста и наивна, будто недельный щенок? — переспросила Дана, загибая пальцы Алисии в процессе перечисления. — Мне было бы неловко признавать это, не догадывайся я, что вы распустили их сами. — В жизни такого не делала, — Дана дёрнула плечом. — Прошу меня простить! — перепугался барон, от волнения сплетая и затем расплетая пальцы. — Ничего страшного, — успокоила его Дана. — Лучше расскажите, что всё-таки заставило вас не иметь против меня предубеждения. — Ваше сиятельство, — ответил барон, — так вышло, что слухи, Антуан, её высочество Анжелика и даже реакция маркиза на всплывшее имя Дешиаль — все они говорили мне о вас разные вещи. И из всех них, пусть и слегка вопреки статусу, больше всего я прислушиваюсь к словам брата, который один был к вам расположен. — Не боитесь, — усмехнулась графиня, — что ваши слова дойдут до ушей её высочества? — Что ж, — уверенно улыбнулся барон, — это будет означать, что Антуан ошибается в людях, а я ошибаюсь в нём. Но подобное я никогда не соглашусь признать, даже если это делает меня глупым человеком, не имеющим собственного мнения. — Напротив, ваша милость Гальски, вы очень умны. Отказ от авторитетов — не признак ума, скорее уж таким признаком будет правильный их выбор. — Мне очень приятно это слышать, пусть я и понимаю, что подобные слова продиктованы тёплыми чувствами в отношении моего— — А вот здесь вы ошибаетесь, — строго прервала речь своего собеседника Дана. — Лорд Гальски, вы и сами полностью заслуживаете свой титул. Что уж, как по мне, так вы также заслуживаете особого внимания её высочества Анжелики. — Вам не стоило упоминать мой титул барона и внимание её высочества в соседних фразах, — горько усмехнулся собеседник. — Ну, вы не всегда будете бароном. — Как вы можете так... — Что я могу поделать, — вздохнула графиня Дешиаль, — если не произойдёт трагедии, граф, вероятно, уйдёт раньше нас с вами. Что же до нынешнего момента — хоть мы и называем Элиотта господином или лордом, сам он вовсе не имеет титула. Хуже мелкой безземельной знати, считай, простолюдин. — И всё же её высочество влюблена в него по уши, — с тоской ответил барон. — Элиотт просто тупица, — отозвалась Дана, заставив барона Гальски поднять на неё ошарашенный взгляд. — Он считает, что её высочество ему какая-то подружка. Непозволительное отношение, лишённое всякого уважения к королевской семье... То ли дело вы, ваша милость. За что вы любите её высочество? Барон ненадолго прикрыл глаза. — Думаю, за нежные слова. — ...Нежные слова? — Да. Её высочество весьма охотно рассказывает о дорогих ей людях, будь то её подруги, Её величество, господин Элиотт или покойный герцог д’Уазо́. И та нежность, с которой она говорит о них, заставила моё сердце растаять. — А ведь говорили, — заметила Дана, — что герцог был довольно суров к своей дочери. — Должно быть, она всё равно его любила. — Как бы то ни было, лорд Гальски, у вас зоркий глаз. — ...Прошу прощения? — Я про её высочество. Вы смогли увидеть то, что не смог тупица Элиотт. — Подумать только, «тупица», — смущённо повторил барон и прикрыл рот рукой, — нет, я совершенно не имел в виду... — А я имела, — усмехнулась Дана. — Элиотт по дурости не разглядел в её высочестве Анжелике величия будущей королевы. А ведь она, подобно истинной королеве, готова встать на защиту своих людей. Будь то даже сам придурок Элиотт. — Леди, ваши слова звучат так, будто вы и сами хотели бы стать её человеком. — Глупости. Все знают, что я верна лишь Её величеству. — О боже, — барон в очередной раз смутился, да так, что его щёки начали розоветь, — вновь прошу меня простить, ваше сиятельство. Я совершил огромную ошибку. — Прощаю, — легко согласилась Дана. — Но взамен, лорд Гальски, придумайте, как мне встретиться с её высочеством. — ...Леди, вы... — Что такое? Только не вздумайте сказать, что я сама себе противоречу. — Что вы, — замахал руками барон Гальски, — я бы не посмел. Просто... просить какого-то барона организовать встречу графини и принцессы... — Лорд, разве я не говорила уже, что вы умны? И не обязательно организовывать. Можно просто подстроить. — Благодарю за комплимент, но... — Всего-то подстроить встречу двух леди куда моложе вас самих. Неужели это станет для вас проблемой? А, ваша милость Гальски? — ...Ладно, — сдался барон. — Я не знаю, леди Дешиаль, что вы замышляете, не знаю, почему вы обратились ко мне, а не хотя бы к моему брату, но знаю одно: не только ради вас самих, но и ради её высочества я помогу вам всем, чем смогу. — Благодарю вас. Что ж, оставайтесь на ночь, лорд. — Вы позволите? Действительно, время уже... — Честно говоря, мало кому я сейчас сочувствую так сильно, как кучеру маркиза, которого он вынудил ехать в ночь. Ему повезло, что это столица, а не деревня Альма.... Алисия! Сиди смирно, — это плечи Алисии дёрнулись при упоминании Альмы. — Нет, Алисия, — Дана с неохотой отделилась от спасительного плеча, — лучше пойди позови кого-нибудь, кто сможет проводить барона в гостевые покои. Когда Алисия покинула гостиную, барон Гальски понизил голос: — Я слышал, вы взяли к себе многих бывших слуг баронства Донна. — Вы всё правильно поняли, — ответила Дана, — это одна из них. — Тогда... Не могли бы вы сказать, что означали те белые розы? — Это сделала Эгида, её и спрашивайте. — Но, — осторожно возразил барон, — вы ведь знаете, леди. — Лорд, мне уже начало казаться, что я зря восхваляла ваш острый ум. — Пожалуй что, — со смехом согласился барон Гальски.