Приступ

У Шидо дрожат руки, когда он видит, как грациозно Саэ снимает шорты, переступая сначала одной великолепной ногой, а затем другой. Желание прикоснуться к горячей, липкой от пота коже плещется пенистой волной, разбиваясь о мелкие крупицы здравого смысла. Все, что доступно Рюсэю, так это тихое наблюдение, и он может лишь сглатывать слюну, как бешеная собака, представлять, фантомно осязая на кончиках пальцев, как ощущаются слегка влажные темно-рыжие волосы, плавный изгиб крепкого плеча и развитые грудные мышцы. — Ты сейчас весь пол слюнями зальешь, — комментирует Саэ монотонно, даже не обернувшись. Чувствует, черт возьми, нетерпение Рюсэя, его желание, которое витает в воздухе и концентрируется невидимой оболочкой вокруг Шидо. — Может быть, — нервно отшучивается он, но сексуальное напряжение, капля за каплей собирающееся в нем, ложится на голос и делает его хриплым, — Ну и кто в этом виноват, а? — Твое бесстыдство, — отвечает Саэ. Он вечно спокойный и незаинтересованный, Шидо не способен вообразить, как вообще такой человек занимается сексом. Он почти спрашивает, позволяя короткому звуку сорваться с губ, но быстро останавливается. Ему не хочется видеть, как гнев уродует красивые бледные скулы Саэ и прокладывает глубокую морщину между тонких бровей. Вместо поддразниваний Шидо напрягает мозг и взывает к мощи живого воображения. Он рисует себе персональную картинку Итоши, раскинувшего ноги по бокам от буйной головы Рюсэя, все эти мышцы: длинную и тонкую портняжную, аккуратный квадрицепс и его волокна, плавную, но крепкую икроножную. Волосы на голове как будто горят от возбуждения и желания коснуться хотя бы мизинцем. Видимо, Шидо слишком долго пребывает в прострации, потому что лицо Саэ в дымке фантазии выглядит немного удивленным и сбитым с толку. Дорогое черное белье обхватывает его жесткие ягодицы, хотел бы Рюсэй оказаться на месте этих дурацких брендовых трусов. Пубертат давно в прошлом, позорная утренняя сперма на простынях и прыщавая спина без сожалений оставлены позади, но вопреки относительно стабильному гормональному фону Шидо чувствует, что если Саэ повернется к нему, яйца Рюсэя лопнут. Впрочем, Итоши делает кое-что гораздо хуже, чем просто демонстрация своего прекрасного члена, обтянутого тонкой тканью. Он наклоняется и снимает белье к чертовой матери. Кажется, у Шидо сердечный приступ. Он издает задушенный звук, отдаленно напоминающий плач, способный лишь беспомощно наблюдать, как большая ягодичная мышца Итоши сокращается при ходьбе. Наверное, Рюсэй должен позвонить в полицию или иммиграционную службу, чтобы Саэ немедленно выслали обратно в Испанию. Нет, мысленное упоминание Испании оборачивает ситуацию самым отвратительным образом: безжалостная жара под сорок градусов и блестящий на бледной, словно молоко, коже Саэ солнцезащитный крем с максимально возможным уровнем защиты; легчайший загар на его щеках, шее, предплечьях и (прости, Господь) на бедрах, чуть выше колена; выгоревшие на знойном пекле волоски, прозрачные и мягкие. Это даже не эротика, это — откровенная порнография. Шидо десять тысяч раз жалеет, что вообще связался с Итоши Саэ. Но один-единственный раз — благодарит судьбу и складывает руки в молитвенном жесте за волшебную возможность существовать, дышать, играть в футбол рядом с совершенством. Саэ скрывается в дверях душевой, накинув на плечи полотенце, и жестоко оставляет Рюсэя один на один с гигантской проблемой. Проблема вполне решаема, но явно не сейчас, когда за стенкой, в соседнем помещении моется ее первоисточник; явно не в публичном месте, которое под завязку напичкано камерами. Повезло, что Шидо всю жизнь плевать на какие-либо общественно приемлемые нормы, так что он со спокойной душой садится на скамью, стягивает шорты с бельем, оставляет их небрежно болтаться на щиколотках и проводит по пульсирующему члену рукой, блаженно вздыхая. Рюсэй двигается немного в сторону, чтобы видеть плотно прикрытые двери, за которыми Саэ намыливает идеальное тело, скользит руками по груди и животу, может, даже между ног. Шидо с легкостью обменяет шанс стать лучшим нападающим в мире на пять минут, проведенных между бедрами и ягодицами Итоши Саэ, если ему предложат. Он просто дрочит, закрывая глаза и мечась от одного разыгранного в голове сценария к другому, не способный сосредоточиться на чем-то конкретном. Маленькие розовые соски Саэ, практически полностью гладкие ноги Саэ, член Саэ и его аккуратные нежные яйца (Шидо не посчастливилось увидеть, но за предположения еще никого не осуждали), аппетитная тренированная попка Саэ, которую Шидо хочет то ли отшлепать, то ли съесть. Рюсэй практически кончает, но его оргазм сбивает скрип открывающейся двери и звук мокрых босых шагов по плитке. И тишина. Прерывают ее пыхтящее дыхание Шидо и скольжение ладони по влажному члену. — Ну и мерзость, — стреляет фейерверком мертвый голос, прохладный, как февраль. — Мне бы не помешала твоя помощь, — сильно зажмуривая глаза, стонет Рюсэй и поглаживает большим пальцем чувствительную головку. Он не смотрит на Саэ, чтобы не разочаровываться в образе, который он себе составил. — Ты и сам неплохо справляешься. По всем законам здравого смысла Саэ должен возвращаться к шкафчику, но чуткий зверь внутри Шидо улавливает запах геля для душа и близкое присутствие бледного, будто у покойника, лица. И это лицо, если верить обострившимся инстинктам, прямо над членом. И правда — тонкую кожицу обдает мятным дыханием, Саэ не двигается и не пытается дотронуться, просто дует на головку и едва ощутимо, слабо ее целует. Шидо жаждет посмотреть, Боже, ему никогда и ничего не было нужно сильнее, чем это. Итоши сильно сжимает его бедро и предупреждает, понижая ровный голос: — Не смей открывать глаза. Так что Рюсэй не видит, только чувствует, как мягкие губы Саэ смыкаются вокруг его члена, и он берет довольно глубоко, что удивительно, и его упругий язык задевает те места, которые требуется, чтобы Шидо не выдержал дольше. Он спускает с глухим вскриком предательски быстро из-за того, что перевозбужден, но не жалуется. Решается взглянуть и первое, на что натыкается взгляд — сперма на подбородке Саэ, на привычно спокойном лице. — Давай уберу, — тянется Шидо с намерением стереть, а Итоши отстраняется и облизывается, а остатки, которые не смог собрать, утирает тыльной стороной ладони. И лицо, это беспристрастное лицо, не краснеет даже на полтона. Вот теперь у Шидо точно сердечный приступ.