Прикосновение яда

Это был последний разговор Рэйджу с матерью перед ее смертью. Это была смерть, которая была внезапной и неожиданной, но при этом сумела застать врасплох все королевство. Неизбежность, наступление которой на самом деле никто не ожидал. Однажды Винсмоук Сора проснулась с простудой, которая позже на той неделе переросла в пневмонию, которая, в свою очередь, переросла в болезнь, которая попала в ее кровь и отравила ее органы. К тому моменту ей понадобился аппарат для дыхания, трубки для питания и круглосуточное наблюдение лучших врачей Джермы, чтобы ее сердце билось. Они потерпели неудачу, и мама умерла. Джерме всегда удавалось лучше убивать, чем поддерживать жизнь, а мама уже давно не чувствовала себя хорошо. В день ее похорон ярко светило солнце. Казалось, что присутствовало все королевство, все провинции, впервые на памяти живущих соединенные в единое целое, нация, окутанная черным. Отец настаивал на этом, настаивал на том, чтобы солдаты и ученые отложили свои обычные обязанности и оплакивали женщину, которую большинство из них никогда не видели. Это был странный человеческий жест для человека, который считал человечность слабостью, и Рэйджу предположила, что он, должно быть, любил ее по-своему. Возможно, именно поэтому он так старался уберечь своих детей от того же. Рэйджу не слышала слов надгробной речи. Она стояла в своем черном платье, отец прижимался к ней с одной стороны, а Ичиджи — с другой. В таких случаях они знали, что нужно оставаться в порядке — Ноль, Один, Два, Три и Четыре — и они знали лучше, чем извиваться, щипать или плакать. Под тяжестью безмолвного горя отца лучше всего было оставаться невидимым. Мальчики, за исключением Санджи, возможно, ничего не понимали в горе, но они видели его красные, бессонные глаза и слышали напряженную эмоцию в его голосе, и все равно знали, что отец не подлежит осуждению. Не сегодня. Переполненная церковь, в которой венчались ее родители, была наполнена мускусом слишком большого количества людей, прижавшихся друг к другу, слишком близко друг к другу. Джерма не была религиозной нацией по своей природе, но она была пропитана традициями прошлого. Рэйджу этого не понимала, но традиция означала символическое почтение Богу, которого они давно узурпировали силой науки. Конечно, даже наука не могла остановить смерть, поэтому некоторые сказали бы, что Бог, в конце концов, смеется последним. Твердая атеистка, Рэйджу не верила ни в рай, ни в ад, единственным бессмертием было наследие, созданное теми, кто достаточно силен, чтобы создать его. Глядя на гору цветов, покрывающую гроб ее матери, она впервые осознала, что ее мать просто… ушла. Сноска в истории, которую будут помнить только за мужчину, за которого она вышла замуж, и детей, которых она родила. Тысячи, оплакивавшие ее по приказу отца, забудут ее, как только ее похоронят. Все добро, которое она приносила в мир своим присутствием, остановилось в тот момент, когда остановилось ее сердце. Рэйджу могла бы заплакать, но не стала. Она сидела, как идеальная маленькая принцесса, между отцом и Ичиджи, пока служба не закончилась, а затем, шагая в ногу, направилась к карете, которая должна была отвезти ее к месту последнего захоронения матери. Поездка была такой же тихой, как могила, которую они собирались заполнить, и Рэйджу провела время, глядя на свои блестящие черные туфли. Она чувствовала себя опустошенной, как будто кто-то вычерпал ее внутренности и оставил их в той церкви, но какой-то тяжелой. Ушли, ушли, ушли. Мать умерла и ушла, и часть Рэйджу ушла с ней. Процессия была медленной и извилистой, давая тем, кто не смог присутствовать на похоронах, возможность публично поплакать, но, в конце концов, она остановилась на королевском кладбище Джермы. И снова дети Винсмоука шествовали своей шеренгой, от нуля до четырех, и стояли впереди знаменательной толпы, следовавшей за ними. Гигантский ден ден муши записал происходящее на всеобщее обозрение. Было сказано больше слов, которых Рэйджу не услышала, и мама упокоилась в последний раз. Солнечный свет обрушился на семью Винсмоук, поджарив их в черной траурной одежде и испытав детскую выносливость. Даже Рейджу, которая была на три года старше и, следовательно, придерживалась более высоких стандартов, когда дело касалось общественного приличия, с трудом удерживалась от переминания с ноги на ногу. Только присутствие отца удерживало ее в совершенном спокойствии, в то время как ее братья начинали корчиться от дискомфорта и скуки. Ну, три ее брата. В то время как Ичиджи, Ниджи и Йонджи явно не хотели, чтобы церемонии закончились и они могли вернуться домой, Санджи просто плакал. Поначалу было тихо, но по мере того, как на гроб Матери насыпалось все больше и больше грязи, вдруг все изменилось. Йонджи и Ниджи ущипнули его за бок и наступили на пальцы ног, чтобы заставить его остановиться, но, конечно, это только ухудшило ситуацию, пока у отца не было выбора, кроме как отвлечься от происходящего перед ним, чтобы смотреть на своего второго младшего сына. . Это, по крайней мере, заставило неприглядное бульканье раствориться в более тихом, хотя и более жалком, всхлипе, и у Рэйджу не было другого выбора, кроме как смотреть себе под ноги, чтобы она тоже не заплакала.