Леона-Франциска де Базельесци

Эта история произошла в некотором государстве, в определенном году, с определенными людьми. Где и когда — решайте сами, а с кем — расскажу я. Итак, Леона-Франциска Проци выходила замуж… Без помпезности, без излишеств, да даже без гостей! В храме, при младшем служителе, наличии двух свидетелей, родителей невесты и заветов, выгравированных на стенах, брачные узы скрепили устно. Как только это произошло, фамилия Проци потеряла власть над юной девушкой, зато другая фамилия ее получила. Отныне Леона-Франциска вошла в дом графского семейства, с самой длинной историей, древними корнями и… совершенно распутным наследником. Ее супруг, статный красавец, вольный характером по отношению к слабому полу, Эмиль-Рамон де Базельесци, из рода Канаджо, принял на себя ответственность за молодую супругу. Та самая супруга, законно проданная под венец, не испытывала никакого трепета от слова свадьба, а также не ждала ничего хорошего в своем не очень светлом будущем замужней девы. Согласно договору они, Леона-Франциска и вольный наследник графского рода, сочетаются брачными узами, после чего молодая супруга отбывает в удаленное имение, и ни при каких обстоятельствах не появляется на пороге столичного особняка. Сделка устроила всех: вольного наследника, разоренного барона, а также саму невесту. Так получилось, что подтверждать брак совершенно не нужно. Будь Леона-Франциска невинна, аки агнец, или распущена, аки девка из борделя, наследника не волновало. Ему был нужен статус «женат», и он его получил. Семейство разоренного барона, имеющее при себе двенадцать девок дочерей, а также всего одного наследного сына, радовалось: выкуп за невесту составил приличную сумму. Этого им хватит покрыть большую часть долгов, а также сыграть свадьбу наследника. У Леоны-Франциски в этой ситуации была единственная мысль: лишь бы не дома. Где угодно, лишь бы подальше от родного дома и этих лиц. Заключение брачного договора под присмотром юристов проведено до церемонии в храме. Свидетельство от храма также подготовлено и освидетельствовано. Семейство разоренного барона, раскланявшись перед графом, плавно и тактично, словно не дочь отдали в супружество, испарилось из храма. Нет, ну родичи не убегали, просто посчитали, что долг родителей выполнен, и теперь им следует заняться другими неотложными делами. А то, что не простились с дочерью, так не маленькая, сама все понимает. Невеста в сторону семейства даже не глянула, хотя обид из-за навязанного супружества не имела. Служитель храма, раскланявшись перед графом с большой охотой, из-за хорошей суммы пожертвований, также тихонечко покинул храмовую залу, где произошло соединение мужчины и женщины брачными узами. Свидетелей, со стороны семейства, более не было, а со стороны графа оставался лишь его близкий друг. Граф, рассмотрев свидетельство о свершенном браке, криво улыбнулся, после чего поймал боковым зрением фигурку молодой супруги, замершую на месте и ожидающую дальнейших распоряжений. Глянув на нее, скривившись, кивнул одному из своих людей. К невесте подошел адвокат, чуть склонил голову, согласно этикету. Невеста сразу переключила внимание на него, просто переведя взгляд. — Миледи, прошу. — Повел рукой мужчина, приглашая покинуть храм. Супруг остался на месте, вновь осматривая свидетельство о браке, с довольной улыбкой, блуждающей на губах — то сильнее, то слабее. Леона-Франциска, прекрасно осознающая свое положение, даже не посмотрела в сторону супруга, и не сделала попытки для вежливого прощания. Кивнув адвокату, сдвинулась с места. Храм был оставлен позади, карета для невесты не отличалась особыми метками. Такая же, как и любая другая. То, что внутри едет молодая супруга всем известного молодого графа де Базельесци, было бы удивительно, если бы знали. Увы, никто и не подозревал, что из храма можно вот так отправить девушку, только что заключившую брак. Но вот поди ж ты, свершилось, и девушка отъезжает в дальний путь совершенно одна, причем не чувствует себя ни брошенной, ни оскорбленной, ни униженной, а в огромной степени удовлетворенной всем произошедшим. Адвокат, сидя внутри кареты, напротив супруги своего господина, пояснял некоторые моменты, обязательные для исполнения. Также он передал ей сундучок, заполненный мешочками с серебром и золотом. Пояснения не затянулись больше, чем на пять кварталов. Как только адвокат завершил монолог, карета остановилась: внутрь села женщина, сопровождающая до конечной точки прибытия, а он сошел, попрощавшись, как полагается. Женщина, которая села напротив молодой графини, выглядела чопорно, с тонкими чертами лица, худощавой фигурой, и безразличным взглядом. То, что перед ней, по сути, ее госпожа, делу не помогало. Наоборот, казалось, что она едва терпит общество нищенки, которую граф вытянул из болота долговой ямы. Ну, как вытянул, так и выбросил, только фамилию да несколько мешочков с золотом оставил. Какая же она графиня? Так, пшик на общем фоне семейного закона. Леона-Франциска, не любившая людей подобного сорта, сохраняла молчание, глядя в окно. Да и тем для разговора с незнакомым человеком у нее не было, равно, как и желания их найти. Вон, пейзаж, наполненный городскими строениями, постепенно замещался на буйство природных красок, и тот был куда интереснее задушевной беседы с «мадам Чопор». Совсем скоро за окном красовались бурые поля, где давно собрали зерновые, а также пестрые огненно-рыжие кроны деревьев. Небо, пасмурное и тяжелое, обещало пролить слезы, размывая дороги, а ветер наращивал мощь. Казалось, столица плачет, не хочет отпускать молодую супругу приснопамятного графского наследника. Дождь все же пошел, мелкий и назойливый. К ночи, когда экипаж остановился на постоялом дворе, зарядил ливень. Мадам Бьеттэ, так звали сопровождающую, не позволила себе лишнего. Как и полагается графине, комнату предоставили самую лучшую, а трапезу сытную и съедобную. Также нагрели воды, дабы погреться, и белье на постели застелили свежее. Сама мадам поселилась в менее помпезной комнате, и не кривила лицо из-за подобной разницы. Да, она не очень рада сопровождать графиню, но черту дозволенного не переступала. Все же, это воспитанная женщина, и гордится тем, что работает на графскую семью. Опускаться до пакостей — низко, тем более, неизвестно, графский наследник навсегда супругу отправил, или еще вернет. Можно сказать, что мадам Бьеттэ применила житейскую мудрость: «Береженого — Бог бережет». И она была права, — ни раз, и ни два эта пословица берегла голову мадам. Леона-Франциска, после ванной и трапезы, поданной в номер, легла спать. Наутро, одевшись, позавтракав, заняла место в карете. Путь до отдаленной усадьбы не близкий, все двенадцать дней, так что следовало придерживаться графика: ночевки на постоялых дворах, выезд засветло, и никаких остановок в пути. Последний пункт может быть нарушен, если необходимо попудрить носик, но не более десяти минут! Дорога, на удивление, прошла сухо. Первый дождь, что провожал графиню, закончился в точке первого постоялого двора. Всю остальную дорогу карета проделала по сухой дороге, хоть над головой висели свинцовые тучи, и нередко поднимался ветер. Городок, где расположена усадьба, облепил два берега полноводной реки Горенки. Леона-Франциска никогда не бывала в этих местах, поэтому с любопытством рассматривала город издали. Дорога шла по самому высокому холму и показывала гладь Горенки, видимые границы городка и множество парусов. На реке, там, где располагался город, как след от когтей, высились каменистые острова. Как и берега, они были достаточно крутые, чтоб весной паводки не затопили городские кварталы. Также острова, коих графинная насчитала пять штук, являлись частью города. Между островами и обоими берегами, широкими лентами, красовались основательные мосты. По ним, и это видно издали, постоянно проезжали кареты, повозки, телеги, а под ними проходили лодки и небольшие парусники. На островах располагались дома, какие-то технические строения, был виден дым из труб. Один из островов, самый большой и с самым удобным спуском к воде, выглядел как порт. Фактически вся береговая линия закрыта парусами стоявших на якоре лодок, и небольших торговых судов. По реке в обоих направлениях виднеются приближающиеся или отдаляющиеся от города корабли и лодки. А также издали было видно, как один из мостов поднимается, давая дорогу большому парусному кораблю. О разводных мостах Леона-Франциска знала, но все же удивилась подобному удобству в столь отдаленном от столицы месте. Карета плавно спустилась к городу, въехала в него, проехала через него, и выехала на том берегу на дорогу, что ведет к усадьбе. От города данное имущество графского семейства располагалось примерно в двух километрах. Очень быстро промелькнули строения, а за ними лесной массив, в который карета мягко завернула на перекрестке. Указательный знак, как раз направлял их к усадьбе: изображение и надпись. На знаке, и Леона-Франциска смогла лишь мельком заметить, красовался герб графского семейства, поверх которого нарисован замок. Но, так как сам знак ветхий, выцветший, разобрать полную символику герба крайне сложно. Спустя несколько минут усадьба показалась издали. Карета ехала прямо к ней, поэтому молодая графиня ее не видела. Когда же дорога завершилась, и свежий воздух ворвался в легкие, Леона-Франциска с недоверием осмотрела строение, что предстало перед ней. Усадьбой это место называлось просто потому, что сюда приезжали на лето. Наверное, лет эдак тридцать назад? — Пройдемте, графиня. — Подала голос сопровождающая «миссис Чопор», бодро зашагав к входной двери. На фоне строения мадам лишь дополняла картину уныния и запустения. Перед Леоной-Франциской предстал старый небольшой замок, немного переделанный. Разница между новыми частями и старыми бросалась в глаза своим цветом камня, наличием больших застекленных окон и другой черепицей. Запустение проявлялось во всем, на что бы ни посмотрел глаз. И хоть двор прибран, и сухих веток или листвы не видно, но кое-где даже стекол не было, а ставни подгнили, заставляя задуматься о хозяине. Не с лучшей стороны, это точно. Мадам Бьеттэ взялась за дверной молоточек, и, с чувством, несколько раз, опустила на металлическую пластинку, подернутую ржавчиной. Дверь, как ни странно, отворили достаточно быстро. И пока Леона-Франциска осматривала запустение вокруг себя, мадам быстро сообщила, кто приехал и зачем. — Графиня Леона-Франциска де Базельесци, — представила мадам молодую девушку, которая подошла ко входу. С молодой госпожой поздоровался мужчина в годах, одетый в поношенную одежду, некогда служившую униформой дворецкого. Она лишь кивнула головой. Мадам в это время распоряжалась разгружать багаж, а также лично передала сундучок с деньгами его владелице. И как только карета опустела, мадам быстро покинула имение. Отказалась даже пройти внутрь, чаю испить. Сослалась на плотный график, и очередное сверхважное задание от самого графа! *** — Ваше величество. — Согласно этикету, был сделан реверанс. На звук голоса повернулась женщина в возрасте, одетая в шикарное платье, с дорогим ювелирным набором, и очень внимательным взглядом. Ее русые волосы, едва заметно подернутые сединой, собранные вверх, игриво выпустили пару локонов, легших на плечо. Некогда за локон этих волос случалась драка среди аристократической своры, ныне успокоились, ибо неприлично. — Герцогиня де Шааль. Здравствуйте, моя дорогая. Подойдите, присядьте. — Она сидела на диване, и до прибытия гостьи любовалась садом через открытые двери летнего павильона. — Давно надо было построить осенний павильон, но руки не доходят. — Посетовала власть имущая женщина, но сие сетование лишь отголосок настоящего сожаления, такого, о котором вслух не говорят. Герцогиня прошла к соседнему дивану, поблагодарив за разрешение присесть, и заняла отведенной ей место. Слуги тут же налили в чашку горячий чай, подали его. Герцогиня приняла чайную пару, сделала пару глотков. — Этот сад столько лет неизменен. — Внимательный взгляд прошелся по строгим линиям стриженых кустов, ровному ряду декоративных деревьев. — Давно хотела подсадить сюда нечто новое. Не находите, что сейчас вид выглядит незаконченным? Герцогиня, которая, свыше двадцати лет верой и правдой служила короне, а также являлась единомышленником самой королевы, осмотрела тот же ближний пейзаж. Вот только в отличие от слов, смысл увиденного был другим, нежели пара кустиков с листочками. В этой части малого сада располагается шифр. Каждое дерево, каждый куст, выросшее ближе всего к беседке, — значимая фигура на политической арене. Не однодневная, а монолитная. Кусты цветов, — временные фигуры. Газон, — это незначительные круги мелких чиновников, которых заменить нет никакой проблемы, но без которых управление «садом» не представляется возможным. Так сказать, пейзаж был бы неполон без ковра зелени и дорожек. — Вы правы, недостает новизны. — Хм. Вы быстро согласились, моя дорогая. — Королева сощурилась, рассматривая сад, ту его часть, что была доступна с ее угла обзора. — Вас что-то тревожит? — Есть одно дело, которое не дает покоя. — И что же это за дело? — Некоронованная. — Герцогиня де Шааль перевела взгляд на ту часть сада, что отвечал за фамилию о которой шла речь. — Жажду подробностей. — Королева сделала глоток чая из красивой фарфоровой чашки, наслаждаясь вкусом. — Сама она не движется, но вот поросль вокруг нее… — герцогиня качнула головой. — Особенно пострелат красный. — Хм? — переведя взгляд на соседние кусты, где красовались «мужские» саженцы, власть имущая женщина приподняла брови, тем самым выразив удивление словам своего верного воина из свиты. — Что-то он притих. Обычно, стоило лишь появиться определенным леди, как его очаровательная улыбка сверкала и обольщала, но не теперь. — Думаете, что постреленок что-то задумал? — Или уже сделал, и ждет развязки. — Моя дорогая, не мне учить вас, как добывать правду в тишине. — Королева хитро улыбнулась. — И не мне вам говорить, что вам следует для этого использовать. — Благодарю за оказанное доверие, ваше величество. — Герцогиня склонила голову. — Посоветуешь, какой куст посадить? Герцогиня обвела взглядом весь пейзаж, после чего качнула головой и произнесла: — Здесь явно не хватает синего оттенка. Он уравновесит палитру цвета, оттенит слишком пестрые и светлые тона. — Вы читаете мысли, моя дорогая. Синий — идеальный вариант. Завершив визит к королеве, герцогиня де Шааль с удобством разместилась на мягком сидении внутри родовой кареты. Против нее присели две леди, которые, не в пример однодневным бабочкам, трудились аки пчелки. Как только карета отъехала от дворца и направилась в сторону резиденции герцогства де Шааль, обе леди внимательно выслушали распоряжения. Одна леди направит свой взор на окружение некоего господина, а вторая плавно оплетет сетью все уголки столицы. Им было необходимо узнать, почему некий господин затаился, и более чем равнодушен к сверкающей, как бриллиант, молодой и очаровательной юной леди. Это, по меньшей мере, странно. Сама же герцогиня обдумывала, кого еще подключить к поиску странностей. Ее дочери, которые учились под властной рукой матери, здесь не подойдут. Молоды, азартны, слишком спешат, а от того и ошибаются. Нет, их задействовать неразумно. Сын? Опасно. Ее старший сын — цепной пес короны. И не просто там какой-то натасканный, не умеющий думать ни о чем, кроме как о выполнении приказа. Нет, ее сын очень умный породистый волкодав, которому дают приказ, а он сам решает, как именно его воплотить в дело. Дав ему наводку, герцогиня только усугубит положение. Нельзя, только не ему. Но, тогда кого же задействовать еще? Вот чтоб быстрее найти нужные сведения? И найти так, чтоб старушка «некоронованная герцогиня» ни о чем не заподозрила.