Леона-Франциска де Базельесци

— Вот лисица. — Покачал головой управляющий. Вздохнув, провел молодую госпожу внутрь. — Вы простите, эта усадьба не обеспечивается, как полагается. Старый граф, как его супруга почила, совсем забросил его. — Управляющий покачивал головой. — Содержания хватает лишь на самую малость, чтоб уж совсем крыша не рухнула, да двери-окна до конца не сгнили. Леона-Франциска осматривалась, шагая за управляющим. Запустение снаружи, запустение изнутри, ощущение сырости и серости. Это место действительно не любят, но поддерживают на минимуме, чтоб уж совсем не уничтожить, как и сказал управляющий. Хотя, на удивление, на стенах висели гобелены, да и украшения кое-какие были. При общем запустении, хозяйское добро, и это удивительно, еще не продали, да не растащили по домам. Хотя, кто его знает, как тут было в лучшие времена? Да и есть ли убранные предметы в запасники, если так разобраться? Может быть все, что здесь стоит, это и есть все предметы «роскоши». А уж остались ли они после хозяев, или их еще не успели продать, вопрос открытый. Управляющий представил всех слуг, что работали здесь. По делам ему помогала кухарка, сухенькая женщина в годах, с улыбчивым лицом. Мадам Яна. Ее помощницей, а также горничной, была женщина с яркими веснушками. Звали ее Руппе. Конюх и на все руки мастер, мистер Чой, в данный момент отсутствовал, отправившись на лесопилку, купить готовый брус. Также был воин, человек на пенсии, но еще крепкий телом. Как и мистер Чой, сэр Брумас поехал на лесопилку. Женщины, уже перетаскавшие вещи госпожи внутрь небольшого замка, по ошибке называемого усадьбой, улыбались новому лицу. Но за их улыбками был вопрос: почему молодую девушку, после свадьбы, отправили в ссылку, гнить в таком запущенном месте? И ответы кружились разные, от правды не очень далекие, а некоторые неприличные. В любом случае, решение отправить жить в это место молодую графиню, было принято не просто так, и как пить дать, это дело темное, но очень любопытное! — Мы подготовили ваши покои, миледи. — Руппе вела госпожу по темным коридорам, освещая себе путь лампой. — Натопили камин, вычистили ковры. Убранство здесь простое, даже бедное. Хозяин на замок тратил лишь тысячу шельге в год. Едва хватает запастись на зиму провизией, да лошадям корма. Леона-Франциска ничего не говорила, просто смотрела и слушала. Покои, как и во всех замках страны, располагались на втором этаже центральной части строения. Здесь же располагался кабинет хозяина, его спальня, общий будуар и спальня супруги. Внутри спальни молодая графиня тихо вздохнула. Обладая тонким чутьем, и не только интуиции, но и банально носом, она моментально учуяла запах плесени. Хоть комнату проветривали, сменили белье, натопили камин, этот специфический запах никуда не делся. Пройдя по комнате, графиня осмотрелась, после чего перевела взгляд на горничную. — Миледи, если желаете, вода горячая готова. Наполнить ванную? — Нет, не нужно, благодарю. Ступай, мне подумать надо. — Как прикажете, миледи. — Руппе чуть согнула ноги в коленях, склонив голову, согласно этикету, после чего быстро покинула покои госпожи. Леона-Франциска сняла плащ, повесила его на спинку стула, подошла к камину. Озябшие руки медленно отогревались, пока голова была занята мыслями. Ее супруг, на бумаге писанный, согласно брачному договору, отправил нежеланную жену в отдаленную усадьбу. Для ее содержания, раз в год будет передаваться сумма, в два раза меньше, чем было отдано при отбытии. Как сообщил адвокат, в сундучке двадцать тысяч шельге. И по десять тысяч каждый год, в конце первого месяца осени. До этого момента еще десять месяцев. По тысяче шельге на месяц. Изначально этой суммы хватило бы с избытком, да даже почти пять сотен шельге в месяц хватит. Вот только на проживание графини, но никак не поддержание замка в хорошем состоянии. Леона-Франциска думала о том, что было бы наилучшим решением, для первой траты. На глаз, здесь и сотни тысяч шельге не хватит, чтоб навести порядок. А ведь еще целый год жить! Обхватив себя руками, девушка смотрела на огонь. Какой-либо обиды у нее в сердце не зародилось. К графскому наследнику она не испытывала ни теплой привязанности, ни надежд, ни неприязни. Между их семьями составлен простой деловой договор, где обязательным условием было предоставление графине места для жизни, но в удалении от столицы. Графский наследник выполнил условие, даже денег дал, а то, что этой суммы не хватит, никого не волнует. И то, что она графиня, тоже не волнует. Как ни странно, ее также не волнует законное положение, после состоявшейся свадьбы. Чем дальше от дома, тем лучше! Мало кто решится двенадцать дней трястись в карете, дабы денег занять, или забрать по праву родства. Наглости у некоторых хватает, а расстояние выступит некой преградой. Время близилось к обеду. Леону-Франциску пригласили в столовую, откушать. Она прошла за Руппе туда, где ей накрыли на стол. Все убранство замка было старым, потрепанным временем, но чистым и без паутины по углам. Вот только трапеза в холодной столовой, хоть и отапливаемой камином, радости не прибавила. Блюда, вкусно приготовленные, просты, а столовые приборы точно не серебряные. Да и сервиз различается, хоть мадам Яна постаралась скомбинировать два разных так, чтоб они казались одним единым. Трапеза, за ней вечер, вторая трапеза и спать. Наутро Леона-Франциска встала с готовым решением. Одевшись, позволив себе помочь горничной, попросила подать завтрак в комнату. После него направилась напрямую на кухню. Руппе, как та, кто призван служить непосредственно графине, хотела было провести ее в один из малых кабинетов, издревле используемых графинями, но под суровым взглядом миледи стушевалась и безропотно провела туда, куда приказали. На кухне, занимаясь своими делами, мадам Яна напевала песню. Рядом с ней, на стуле, сидел плечистый мужчина. Он ремонтировал один из стульев, мерно постукивая молотком по гвоздю. — Тетушка, — в кухню влетел моложавый человек, неся перед собой мешок, наполненный чем-то лишь на треть, — посмотри, это те самые? — Мистер Чой, отряхни ноги! — возмутилась кухарка, разворачиваясь на голос и тут же замирая. В поле зрения попала молодая госпожа. — С добрым утром, миледи. — Женщина чуть присела, склонила голову. — Миледи. — Мужчины в унисон отозвались, прижав левую руку к груди, сжав кулак и склонив голову. — Миледи, это мистер Чой, он заведует конюшнями. — Руппе тут же представила мужчин. — И помогает, когда нужны мужские руки. А это сэр Брумас. Воин, и тоже движущая мужская сила замка. — Приятно познакомиться, миледи. — Мужчины, как близнецы, в унисон завершили ритуал знакомства, распрямляясь. — Управляющий Ёло скоро подойдет. — Тут же вступила в разговор кухарка. — Отошел к парадной, там торговец прибыл. — Уже приехали? — осведомился конюх. — Да, не так давно. Они еще торгуются. — Улыбнулась кухарка. — Миледи, разрешите откланяться? Леона-Франциска кивнула. — Миледи, как вам спалось на новом месте? — тут же кухарка вступила в диалог, потому как повисло неловкое молчание. — Есть ли пожелания? — Нормально спалось. — Графиня осмотрелась, прошла к пустому стулу, села, взяла из корзинки на столике у стены сухофрукты, зажевала. — Пожелания тоже есть. Вот управляющего дождемся, и все скажу. Вид у молодой графини был слегка задумчивый, но больше всего озадаченный. О чем именно думает хозяйка, слуги предпочитали не задумываться. Метелка новая, как махнет, так и будет. На кухне, нервируя кухарку, которая перебирала крупу для обеда, повисла тишина. Руппе, не смея отходить от миледи, с тоской думала о том, что дни безмятежности и покоя подошли к концу. Мужчины, которые пошли помогать управляющему, грузить товары, вскоре вернулись. Застали картину маслом: графиня, сидя на стуле, с задумчивым взглядом ест сухофрукты, а остальные женщины сохраняют молчание. Атмосфера сразу потяжелела, ведь трое из пяти слуг тоже умом не обделены, а полет фантазии заводил в дремучие дебри уныния. Леона-Франциска отмерла, выныривая из своих дум, осмотрел кухню. Все работники были здесь, можно сказать, готовы к труду и обороне. Отряхнув руки, смахнув крошки с юбки, она вздохнула. — В общем, так, — графиня плавно встала, — мне нужно знать, каково реальное состояние замка и окружающих его земель. Сколько этих земель, чем заняты сейчас, и чем были заняты раньше. Это в случае запустения. Это первое. Второе. — Она подошла к печи, которая грела пространство, заставляя улыбаться, чувствуя тепло. — Меня не устраивает ледяная спальня. Меня не волнует ее размер, я хочу тепло. Даже если это будет маленькая комнатушка с отоплением, сойдет. — Миледи, но разве ж можно… — было подала голос Руппе, но тут же замолчала под резким жестом руки с раскрытой ладонью. — Выбери из двух вариантов: соблюсти сраный этикет и заболеть, или послать его куда подальше и сохранить здоровье? — Леона-Франциска усмехнулась, и выставила руки перед собой, растопырив пальцы, греясь от жара печки. — Лично я выбираю второй вариант. Совсем не люблю болеть. Также столовая. Пока съешь суп, он льдом покроется. — Она посмотрела на Руппе, которая удивленно смотрела на миледи. — Выбираю кухню. Здесь тепло, да и я не звездная госпожа. Доходчиво? — Вполне, миледи. Как прикажете. — Тогда, тебе задание — найти мне комнату, которая будет теплой. Размеры и расположение не волнуют. — Глянула на горничную. — Вам, — перевела взгляд на управляющего, — задание я уже озвучила. — Повернулась к кухарке. — Я не люблю рыбу, в любом виде. Также тыкву и вишню. Все остальное на ваше усмотрение. И да, — улыбнулась кухарке, — завтрак был чудесный. — Благодарю миледи. Учту ваше пожелание. — Кухарка зарделась, явно понравилась похвала. — Сэр Брумас. — Миледи. — Воин с интересом рассматривал молодую девушку, которая только что заработала в его лице одного человека, который готов служить, по совести. — Было бы неплохо узнать, есть ли в городе, или поселениях вокруг, рукастые и смекалистые люди. Готовые работать, а не языком чесать. — Сколько у меня есть времени? — Неделя. К тому моменту мы определимся, где и что делать в первую очередь. — Будет исполнено, миледи. — Мистер Чой, в имении есть лошади? Карета или коляска? — Две лошади, миледи. Простой породы, не чистокровные. Кареты нет, давно сломана. Коляску надо ремонтировать. Ось проржавела. Только телеги, для грузов. — Понятно. Лошади здоровы? Сыты? — Да, миледи. — Заулыбался конюх. — Гривы вычесаны, в прошлом месяце ветеринар приезжал, осматривал, подлечили в межсезонье. — Одной проблемой меньше. — Улыбнулась Леона-Франциска. Через два часа она поняла, что та маленькая проблемка с животными, коей не было, лишь малое утешение реального положения дел. С управляющим, который был поставлен в известность, насколько будет поднято содержание в имении, в две головы решали, куда в первую очередь заткнуть средства. О том, будет ли та тысяча шельге прибавлена к пяти для графини, неизвестно, поэтому на них бюджет не распределяли. Леона-Франциска, будучи одной из дочерей семьи барона, погрязшего в долгах, в свое время обучалась ведению домашнего хозяйства. Кое-что она понимала, кое-что подсказывал управляющий. Состояние земель, что принадлежали усадьбе, оставляли желать лучшего. Раньше здесь был разбит фруктовый сад, также была пашня. Место для мастерских совсем запущено, один бурелом. Если и восстанавливать, то только в следующем году. Ремонт замка, и графиня ранее почти угадала, требует вложить не меньше восьмидесяти семи тысяч шельге в основные строения, а также на декор еще треть от суммы. На следующий день, взяв в охрану сэра Брумаса, Леона-Франциска прогулялась туда, где ранее были мастерские. Управляющий рассказывал, что изготавливали в мастерских, а также, сколько человек тут работало. Не сказать, что имение было очень прибыльным, но и само себя окупало и еще немного хозяину в карман складывало. Графиня, прохаживаясь вдоль завалившихся строений, обходя кустарники и хрустя листвой под ботинками, думала о том, что тот «излишек хозяину», был бы кстати. Если честно, Леона-Франциска просто не представляла, как все это восстановить. Она даже придумать не могла то, что нужно, откуда взять, куда итог передать, чтоб деньги получить. У нее было желание восстановить это место, вот просто потому, что надеяться на пособие не стоит. Муженек запросто может забыть о том, что надо передать средства. И что тогда делать? Ехать в столицу с протянутой рукой? Но тогда вероятность того, что он обвинит ее в нарушении договора и вовсе разведется, покрывая имя девушки несмываемым позором, будет маячить над головой, как Дамоклов меч. Пожив в семье, где последние три года только и было разговоров о том, откуда взять деньги для оплаты долга в этот квартал, совершенно не хотелось окунаться в то же топкое болото. Ростовщики, ощущение стыда, неловкость… Леона-Франциска была сыта по горло нищетой. Конечно, здесь не лучше, чем дома, вот только в течение года у нее на руках будет сумма в пятнадцать тысяч шельге. Пусть с перерывом во времени, но все же они будут. А имея такую сумму, не торопясь и вкладывая в необходимое, можно медленно выйти из зарослей, а затем и вовсе облагородить себе уютную клумбу. *** — Эмиль-Рамон, мой дорогой племянник, удивительным образом очень спокоен. — Женщина в годах, в модном, но удобном платье, не в пример некоторым любительницам излишеств в украшениях, сидела за столом своего рабочего кабинета. Рассматривая и перечитывая документы, она хмурилась. Перед столом, за которым сидела, стоял доверенный человек. Он только что принес доклад, и ожидал предварительного приказа к действиям. Дальше она направит основательно и в правильном направлении, но среагировать нужно уже сейчас, не мешкая, и не глядя на правильность действий. Именно это и заставляет женщину хмурить брови, быть недовольной и ощущать некую опасность у шеи. — Что же он задумал? — бормотала себе под нос, перелистывая страницы. В последнее время наследник графа де Базельесци чем-то очень занят, или кем-то, это будет звучать правильнее. Вот только в тот же самый момент опаснее, раз в десять! Не так давно стало заметно, что в сторону наследника поглядывает герцогиня де Шааль, а это значит, что смотрит сама королева. Пригляд от короны ни есть хорошо. Так уж сложилось, что сидевшая за столом женщина, в совокупности своей деятельности и фамилии, ходит под рукой короля. Не сказать, что она его главная помощница, или незаменимый деятель, но и не последняя в списке важных фигур. Оттого есть некая прохладца с его супругой, деятельной натурой, которая подгребла под себя герцога де Шааль, а от него и его очень умную супругу. И коса на камень налетела именно между женщинами, что служат короне. Баронесса, в силу своего имени, не могла также высоко взлететь, апеллируя родовыми корнями. Она всего добилась сама. И положение в обществе, и крепко стоящее на ногах родовое дело, и число нужных связей — это ее заслуга. Вот только сила и влияние Лувьедолл беспокоит венценосных женщин, а отсюда и внимание ко всем тем людям, кто стоит по руку баронессы. Тем более они внимательны к мужчинам, выходцам из рода, который породил баронессу. А один приметный молодой юноша уж очень много бедокурит, и именно сейчас, вдруг, затаился. Что тому причина? Откуда ждать удар? Кем будет он нанесен? Много вопросов, ответы будут позже, если дадут рассмотреть. — Госпожа, — в кабинет вошел дворецкий. — Что такое Луис? — Прибыл мистер Гамо. Женщина нахмурилась. Обдумав несколько секунд полученное известие, кивнула головой, разрешая провести в кабинет. — Ты свободен. — Глянула на доверенного человека, который без слов проследовал за дворецким на выход из кабинета. Гость прибыл, поздоровался, после чего практически сразу приступил к делу. Он сообщил о цели визита, заставляя ее еще сильнее нахмуриться. Когда монолог завершился, в кабинете наступила минутная тишина. — Вы понимаете, что это предложение можно трактовать и как измену? — тишину нарушил задумчивый голос владелицы кабинета. — Этого не будет. — Уверенно качнул головой гость, даже жестом подтверждая свою уверенность не только в собственных словах, но и в грядущем будущем всего озвученного дела. — И все же, мне нужно подумать. Принять такое решение, поспешив, согласитесь, не в моем духе. Да и обидно будет, если не учтем мелочь, а она подведет в самый неожиданный момент. — Я снимаю шляпу перед вашим умом и проницательностью, баронесса Лувьедолл. Буду ждать вашего ответа. Мужчина откланялся, а баронесса цыкнула языком. Дело, конечно, выгодное, но имеет ряд недостатков. И самый из них большой, это ее титул. Согласно законам королевства, определенные дела вести могут только те, кто стоит выше барона. Если же барон или баронесса, по глупости или жадности, полезут туда, то могут быть наказаны, вплоть до обвинения в измене. Этот закон приняли в смутные времена, но до сих пор не упразднили, и держат им в узде аристократов. По сути, ничего незаконного нет в самом деле, но загвоздка тут вот в чем. Если по бумагам будет стоять подпись графа или выше, то и заниматься этим делом должен непосредственно он сам. Поверенный человек или компаньон, даже одной социальной ступени, права не имеет вести подобное дело. Но при этом опекун, вне зависимости от аристократического титула — запросто. У баронессы нет опекунства над графом, потому как племянник давно стал совершеннолетним, и детей у него также нет. Да даже будь они, кто передаст титул малышу при живом отце-графе, и назначит опекуна? Это возможно только в том случае, если корона одобрит, или сам молодой граф будет недееспособен, либо умрет. Во всех остальных случаях баронесса очень рискует своей головой. Рискует настолько, что даже думать по поводу дела не собирается, но и резко отказывать не стала, правило у нее такое. И все же, что же задумал племянник? Почему он так подозрительно притих? И вокруг него нарастает какой-то нехороший ком, который скоро начнет катиться. А вот в какую сторону, с какой скоростью, и что соберет на себя — загадка.