Выживи ради меня

      Тёплые солнечные лучи проскакали вглубь комнаты, едва игнорируя выбитое в окне стекло, и совсем скоро скользнули по щеке, забрались повыше, лаская зажмуренные веки. Чишия вздохнул тяжело, попытался прикрыть лицо рукой, но было уже поздно — блаженный сон неумолимо потерян, отчего оставалось только открыть глаза и, сонно сощурившись, уставиться в разрисованную стену.       Из-за спины донеслось тихое мычание, и чужая рука отчаянно уцепилась за талию Шунтаро, обняла того крепче, прижимая к себе упрямо. Чишия едва слышно усмехнулся и слегка повернул голову назад, чтобы скользнуть взглядом по расслабленным плечам и умиротворенному лицу.       «Улыбается во сне», — подметил Шунтаро, а после закусил губу, сдержанно осаживая проскользнувшую в глубине души нежность.       То, что Арису не ушёл ни в эту ночь, ни в одну из прошлых, не значило, что он не мог в один момент оставить Чишию навсегда. Ведь игры на выживание подразумевали собой риск, опасность и лишь два пути — желанная трепетная жизнь или полная боли смерть. Шунтаро каждый раз вспоминал об этом, заставлял себя смириться, стать холодным ко всем окружающим и перестать к кому-то привязываться.       Только вот у грёбанного Арису были глаза, как у верного щеночка, который пошёл бы за тобой, не задумываясь, на край света, и самая искренняя улыбка из всех, что Чишия когда-либо видел. А ещё у Рёхэя были тёплые руки с мягкой тонкой кожей и пушистые взъерошенные волосы, которые так и хотелось погладить.       — Никак не хочешь отпускать меня? — прошелестел, словно ветер, голос Шунтаро в почти идеальной тишине.       А в голове тем временем возникла картина прошлой ночи, которая вынудила неспящего юношу как-то даже смутиться…       Ставшие ещё темнее, чем обычно, глаза Арису беспокойно бегали по распластанному на постели телу. Юркий язычок скользнул по сухим губам с едва заметными трещинами — Чишия внимательно проследил за ним, а после слегка улыбнулся.       — Кто-то волнуется? — промычал Шунтаро глухо, закидывая руки за голову, чтобы было удобнее лежать.       Растерянно промолчав, Рёхэй поднялся немного выше и, громко вздохнув, прикрыл на миг глаза, чтобы было не так неловко поцеловать юношу в кадык. Мягкий шершавый язык осторожно коснулся бледной кожи, оставил едва заметную влажную дорожку. Чишия на это рвано вздохнул и закрыл глаза окончательно, отдавая себя полностью во власть чужих рук на какое-то время.       До собрания исполнителей оставалась одна эта жалкая ночь — и это помнили оба юноши, даже не скрытые от чужих глаз банально запертой дверью, а потому движения Арису с каждой минутой становились всё более резкими и отчасти жадными. Рёхэй расцеловывал открытую кожу любовника, ласкал кончиками дрожащих пальцев и тянулся раздеть окончательно Чишию. А тот в ответ лишь лениво приподнял бёдра, перенося всю тяжесть тела на лопатки, чтобы партнёру было удобнее стащить с него лёгкие пляжные шорты, и тихо замычал, пока ещё сдерживая рвущиеся откуда-то из глубины стоны.       Трепетный и полный ласки поцелуй в область плоского живота, после аккуратная дорожка, ведущая ниже — у Арису руки постепенно затряслись сильнее, а взгляд поплыл окончательно. Они делали это далеко не один и не два раза, но ощущения для Рёхэя как впервые — и Шунтаро не мог сказать, что не чувствовал того же, хоть он в этом никогда не признался бы.       Чишия вообще не хотел и думать о том, что их с Арису отношения могут быть чем-то большим, чем частые встречи в комнатах друг друга. Мир вокруг полон опасности, риска, в конце концов — смерти, от которой не сбежать и не спрятаться. «Люди приходят и уходят, смерть заберёт каждого…», — иногда думал Шунтаро, а после пожимал плечами с грустной полуулыбкой, стоило погибнуть кому-то знакомому. Чишия не хотел привязываться, не желал боли, а потому игнорировал ноющую боль в груди, холодно скалился и уверял себя: «Ты поступаешь правильно».       — Чишия?       Своё имя из уст Арису Шунтаро отчего-то очень нравилось слышать при любых обстоятельствах и ситуациях. Сейчас же Рёхэй говорил тихо и с придыханием, смотрел своими блестящими глазами из-под опавшей на лоб чёлки и медлил, сминая до сих пор резинку на поясе чужих шорт. В ответ Чишия только снисходительно посмотрел в тёмные глаза и кивнул коротко, дозволяя юноше зайти дальше.       — Ещё…       — Как обычно. В тумбочке рядом.       Арису моментально потянулся к тумбочке, неуклюже переваливаясь на край кровати, и постарался как можно быстрее нащупать в ящике плоскую шуршащую упаковку презерватива и небольшой пакетик смазки.       Дожидаясь юношу, Чишия даже успел немного заскучать. Действий от партнёра пока не поступало, а кровать была довольно мягкой и удобной, отчего глаза стали слипаться. Шунтаро вдруг подумал о том, что был бы не против слегка отвлечься от всего происходящего и вздремнуть, а там и проспаться перед предстоящим на рассвете собранием.       — Не спи, прошу, — попросил Арису, возвращая наконец-то свои губы на бледную кожу любовника.       Усмехнувшись, Чишия не стал как-то комментировать просьбу Рёхэя и лишь хитро сверкнул глазами из-под полуопущенных век. Арису громко сглотнул и наконец раздел любовника полностью, отчего после взволнованно потёр ладонями и бережно коснулся чужих бёдер.       Шунтаро почти никогда не участвовал в процессе подготовки, а во время прелюдий одаривал Рёхэя редкими поцелуями и задумчивыми, но довольными взглядами. Арису подобное поведение любовника в начале их странных отношений озадачило и даже напугало, но сейчас юноша понимал — это нормально. По крайней мере, Чишия этим не пытался показать незаинтересованность или что-то вроде того, просто ему было… слишком лень?       Шунтаро вообще напоминал собой пушистого кота, который позволял гладить свою важную персону за вкуснейшее угощение. Арису каждый раз, как замечал в чужой натуре кошачьи повадки, старался скрыть рвущуюся на лицо улыбку и отнекивался от озадаченного взгляда Чишии, направленного на него.       — Долго ещё? — тихо замычал Шунтаро, выдернув Рёхэя из своих мыслей.       Арису в ответ неловко улыбнулся и сполз ниже, не забывая вылить немного смазки себе на пальцы. Длинные фаланги поочерёдно скользнули внутрь расслабленного тела, с невероятной осторожностью стали оглаживать горячие стенки. Чишия хмыкнул глухо и закусил изнутри щёку — Рёхэй всегда так действовал: максимально аккуратно и нежно, боясь причинить любовнику малейший дискомфорт.       Шунтаро в такие моменты даже как-то неловко становилось, ведь чужие старания не могли не отзываться ноющей болью в груди. «Не будь так нежен, я же не смогу не привязаться. Не заставляй меня тебя любить!» — билась в голове мысль, отчаянная мольба, из которой Чишия не мог сказать ни единого словечка.       Губы Арису мимолётно мазнули по выступающей тазовой косточке, а после растянулись в довольной улыбке, когда при очередном движении пальцев внутри из рта Шунтаро вырвался глухой короткий стон. С подготовкой было наконец покончено, и пальцы Рёхэя выскользнули из тела любовника с одним громким влажным звуком. Арису поднялся выше, дрожащими руками раскатал контрацептив по собственному возбуждению и склонился над Шунтаро. Чишия прикрыл глаза и на миг задержал дыхание, позволяя Рёхэю прижаться ближе и обнять его, толкаясь осторожно внутрь.       Арису глухо застонал и уткнулся в плечо партнёра, пряча собственное лицо. Бёдра юноши подавались вперёд сначала медленно и аккуратно, но с каждым разом движения становились всё более рваными и глубокими. Рёхэй дышал тяжело, смазанно целовал Чишию в шею и плечи и толкался сильнее, растягивая горячие стенки в чужом теле.       В ответ Шунтаро не удержал тихого мычания, перешедшего затем в полный удовольствия стон, и скользнул рукой по спине нависшего над ним Арису. Ладонь Чишии умостилась на затылке с тёмными завитыми волосами, слегка сжала мягкие пряди и потянула на пробу, намекая Рёхэю, что можно двигаться чуть быстрее. Арису покорно ускорился и поднялся чуть выше, чтобы коснуться губами щеки Шунтаро, прежде чем приняться двигаться ещё сильнее.       Не в силах смотреть на перекошенное от удовольствия лицо Рёхэя, Чишия зажмурился, одной рукой вцепился в простыню под собой, а другой притянул к себе ближе Арису, чтобы вслепую мазнуть губами по его лицу в попытке наткнуться случайно на чужие уста. В ответ Рёхэй возбужденно простонал и сам подался вперёд, осторожно целуя Шунтаро. Смять губы, дразняще провести по ним языком, а после запустить язык в приоткрытый в молчаливом стоне рот.       Бёдра Чишии дрожали крупно от приятных касаний, кончик члена мазнул влажно по животу Арису и при каждом его движении тёрся о нежную кожу. Шунтаро постанывал едва слышно, жмурился, стараясь не смотреть на любовника, и гладил резкими движениями Рёхэя по голове, цепляясь пальцами за его волосы.       Тело к телу и кожа к коже — в такие моменты они, определённо, были близки, как никогда раньше. Шунтаро ощущал ярко, как сердце заходилось в бешеном темпе, а подсознание шептало с усмешкой: «Твой холод уже на грани. Ты не можешь смотреть на него, ведь боишься этого, боишься сорваться в омут с головой».       И, чёрт, да, Чишия боялся. Когда к нему отчаянно прижимался Арису, двигаясь жарко и постанывая всё громче, расцеловывал чужие плечи и губы, шептал жарко имя любовника с такой неизвестной для того нежностью, невозможно было не бояться…       Шунтаро громко сглотнул, вспоминая, как особенно сильно сжал прошлой ночью волосы Рёхэя и сам нашёл его губы, прежде чем излиться бурно. Щёки окрасил предательский румянец; Чишия осторожно выскользнул из объятий спящего Арису и, накинув на плечи халат, отошёл к окну. Опершись плечом об угол стены, юноша задумчиво стал вглядываться куда-то вперёд. На небе постепенно алел рассвет, а с улицы не доносилось почти ни единого звука, лишь откуда-то издалека донёсся гогот пьяной компании.       Когда из-за спины послышался тихий шорох одеяла, Шунтаро обернулся и с придыханием глянул на сонно жмурящегося Арису. Рёхэй зевнул громко, сел на постели и потёр глаза, чтобы проснуться наконец и глянуть на стоящего у окна юношу с тёплой полуулыбкой.       — До собрания остался примерно час. Лучше быть готовыми к этому времени, — спросил Чишия вместо классического «доброго утра». Арису растерянно заморгал, а затем, немного подумав, кивнул коротко.       Шунтаро сжал губы в тонкую полоску и отвёл взгляд в сторону. Рёхэй вздохнул тяжело, понимая, что юноша не настроен на разговор в который раз и лучше сейчас просто уйти. Арису закусил губу, поднялся с постели, потирая собственный локоть, и стал одеваться.       Минуты молчания показались самыми невыносимыми, отчего на душе у обоих парней стало невероятно паршиво. Накинув на плечи лёгкую рубашку и едва застегнув её на все пуговицы, Рёхэй последний раз обернулся и задумчиво посмотрел на Чишию, встречаясь с тем в итоге взглядами.       — Твоя виза истекает сегодня? — в первый раз Шунтаро не отвёл глаз, а внимательно всмотрелся в глубину чужих.       — Да, — сглатывая, ответил Арису.       А после, различив едва слышную фразу Чишии, Рёхэй вовсе забыл как дышать.       — Просто… выживи.