в больнице всех скорбящих.

В пустых коридорах гуляет больничный запах с примесью тоски и страданий. Кажется, что с каждой секундой на душе становится холоднее и холоднее, а сама Мафую не способна повлиять на это. Сейчас ей приходиться лишь сидеть на больничной койке и смотреть в окно, где рисуется вид на зелёный сад. Ей, на самом деле, безразлично наблюдать за тем, как качаются хрупкие лепестки от порывов ветра, но честно, делать больше нечего. За дверью стоят врач и родители, что-то тихо и неловко обсуждают, словно её состояние какая-то великая тайна, и если (не дай боже) Асахина узнает об этом, то якобы станет чувствовать себя ещё хуже. Такой бред. Она не понимает себя, но осознаёт, что находится на самом дне, а всплыть уже не получится. Остаётся лишь поддаться, пропустить солёную воду, а затем ощутить её в своих лёгких. Тогда вся боль пройдёт. Станет легче. Хрупкие пальцы осторожно сжимают белоснежную и слегка шершавую ткань, которая является причиной неприятных мурашек по коже. Больница не вызывала эмоций, лишь оставляла горький осадок на душе и сознании. Грустно, что она проведёт здесь месяц, если не больше. И больно, что вероятно, она не вернётся домой, ведь сбежит или сведёт счёты прямо в этих отвратительных стенах. Когда мысли о собственном исчезновении стали нормой? Мафую не знает. Она потеряла эту грань ещё давно. Каждое утро начиналось с мыслей в стиле: «Почему я всё ещё жива? Я правда до сих пор существую?», а день и ночь заканчивались слезами и удушающим желанием умереть во сне. Каждый раз она опускала голову на прохладную подушку, закрывала тяжёлые веки и пыталась нормализовать свои беспорядочные мысли, однако поток размышлений накрывал её с ног до головы и доводил до слëз, а потом, словно по сценарию, оставалось сжиматься в одинокой постели и мысленно прощаться со всеми, ведь казалось, что это последняя ночь. И так по кругу, к сожалению, этого исправить она не могла. В её силах было буквально ничего. Всё её возможности заканчивались в школе, на уроках. Сейчас Мафую в последний раз взглянула на лица своих родителей. Правда переживают? Вроде да, ведь иначе быть не может. Асахина верит, что они, а в особенности мама, стараются ради неё и делают всё самое лучшее. И девушка никогда не примет факт того, что её собственная мать довела до подобного состояния. Розовые очки существуют даже в таких ситуациях, увы, "преданные" дочери не могут принять правду ни смотря на то, что давно не питают любви к собственной родительнице. * * * Голос двух работниц раздаётся по следующему коридору. Отдаются эхом по бетонным стенам и проникают именно туда, куда не стоит. Видимо, некоторые забывают о врачебной тайне и распространяют информацию между собой. И не важно, что кто-то может услышать это. – ... Верно, двенадцатая палата, третий этаж. Девочку привезли только сейчас, процедуры планируют начинать завтра. Благо мне не предстоит её лечить, я медсестра в другой палате. Говорят, что она тот ещё случай, долго стояла на учёте у психолога и на сеансах вечно молчала. Хотя, думаю, здесь её точно разговорят. – Ого... Это действительно та девочка? Неловко признавать, ведь я работаю тут недавно, но её вид такой... тяжёлый. Надеюсь, ей помогут и она не сделает ничего с собой на нашей территории, иначе у лечебницы будут проблемы. – Ага, не то слово. Проблемы нам не нужны. – Разумеется. Как никак, а наша лечебница должна сохранять свою идеальную репутацию. Интересно.. как жизнь девочки переросла в это? С виду прилежная, да и родители у неё адекватные. Судя по разговорам ещё и отличница, активистка.. Может на личном что-то? Или выгорела к занятиям.. – Хватит болтовни – не наше дело. Мы ведь не знаем всей ситуации. Неимоверно глупо оценивать лишь только поверхностные данные. * * * Тиканье часов слегка раздражает. Если раньше она слышала в них мелодию, то сейчас – сплошное ничего. Пустой звук, который создает невообразимое давление в её голове и заставляет страдать. Ей невыносимо лежать в этой постели и быть окованной капельницами и прочими трубками. Что ж, состояние действительно ухудшается. Сколько она ещё протянет? Голоса в голове уничтожают, бороться с ними так тяжело. Она не ест, не спит. Только страдает и смотрит в белоснежный потолок, а одиночество – верный спутник. Раньше ей хватало этого, её всё устраивало. Но, к сожалению, времена и обстановка меняются, всё это вынуждает думать иначе. Теперь неизвестная желает разбавить обстановку, заселиться к кому-нибудь или наконец увидеть у себя новую соседку. В лечебнице одни старики, да работники. Ей неоткуда черпать вдохновение и жизненные силы. Белокурые локоны рассыпались по подушке, даже низкий хвост не помогает держать их в порядке и в аккуратности. На самом деле, пациентка не помнит когда поднималась в последний раз. Когда девушка видела своё отражение в последний раз? Наверняка теперь она более походит на ходячего мертвеца. Тяжёлые мешки под глазами, откровенно ужасные синяки (так же и по всему телу), мутный взгляд небесных очей и банальная слабость. Ей тяжело, но ничего не приводит в норму. В груди болит, звон в ушах раздаётся по всему телу, кости безжалостно ломит, а голова расходится по швам. Как всё докатилось до такого? Разве девица думала, что всё сможет обернуться именно так? Неужели все в её роду страдали так? Хроническая бессонница – не шутка. Бесполезно романтизировать её или думать, что диагноз не особо важный. Даже такое может довести до скоропостижной смерти. До неё доносятся голоса медсестёр прямиком с коридора. Женщины, как это принято в местных кругах, обсуждают последние события и начинают разбирать нового пациента. Разговоры начинаются с диагнозов, примерном времени пребывания, а так же текущем состоянии. Очевидно, обсуждают желаемые результаты, а затем словом за слово плавно перетекают к личности пациентки, хотя такие вещи им должны быть безразличны. Значит, их действительно что-то зацепило. В любом случае, слушать было неинтересно.. до одного момента. Возраст пациентки отличается от её лишь на год, может, её переведут к ней? Маловероятно, однако теперь интерес вынуждает анализировать каждое слово. Медсестры продолжают рассуждать о диагнозах новенькой, даже пытались предположить причины и следствия, однако выходило у них туго. Сошлись на мнении "не наше дело", только вот не отступили до конца. «– Когда она только поступила в отделение, то спрашивала у главного врача на счёт музыкальных инструментов, ведь знала, что у нашей лечебницы есть комнаты для отдыха и развития.. В тот момент в её глазах надежда появилась что ли? Не знаю, звучало немного странно. Её мама закончила отвечать на вопросы за неё, а потом девочка стала ещё мрачнее. Странно.. ». Музыка? Ох, неужели кто-то здесь тоже может разделять её страсть? Тем более.. Мафую Асахина – имя, которое она могла где-то слышать. Не прямиком, а косвенно, и то, скорее всего, ей просто показалось и от одиночества и давления ищет смысл и подвох везде. В любом случае.. Она ведь не одна, так? Может ей стоит попробовать? Может, это последнее, что она сможет сделать? * * * Пелена ночи окружает местность. Облака расходятся, оставляют блеклый месяц на сияющем полотне – среди бесчисленных звёзд. Ветер всё так же касается деревьев, но более нежно и осторожно. Так, словно эта ночь наполнена какой-то странной, однако притягательной магией. Словно сейчас прямо через вуаль на окнах проникнет белоснежный лучик помощи. Этот лучик, до безумия хрупкий, окажется её спасением. Он раскроет свои объятия и заберёт несчастную душу с собой – в небытие. И тогда ей станет хорошо. Ей не спится. Очень трудно сомкнуть глаза, а уж тем более на новом месте. Она смотрит в окно, вслушивается в каждый скрип, шорох и грохот. За дверью всё ещё расхаживают медсестры, а лечащий врач покинул её ровно два часа назад. Должно быть, она обязана уснуть, ведь иначе опять ослушиться слов взрослых. Так ведь нельзя? Тогда почему ей всё равно? И всё же голова опускается на прохладную подушку. Лучше не становится. Ощущение, будто при каждом таком действии мысли сами прокладываются в голову и терзают её. Во снах тоже. И по утрам. И.. всегда. Когда она ощущала себя в полноценном спокойствии? Не знает. Не помнит. Взгляд фиалковых глаз, которые сейчас напоминают самую чёрную и ледяную ночь, сверлят белоснежный потолок. Что-то внутри умоляет издать хотя бы звук, тишина разъедает её разум. Ей придётся провести так ещё месяц, если не больше. Ресницы опускаются ниже, лёгкое расслабление наконец-то доходит до кончиков пальцев и.... *Тук...-тук-тук... -тук...* Тихое, но пронзающее уши звучание, доносится от батареи. Кто-то по ту сторону стены осторожно настукивает неизвестный ритм. Что за фокусы? *...Тук-тук-тук-тук....* Мелодия..? Или просто бред шизофреника в соседней палате? Асахине неизвестно, однако она старается узнать этот ритм. Может быть, что-то хорошее, а не сумашедшие. В мире случаются чудеса и в эту ночь тоже. Кто же знал, но после паузы в размере трёх секунд, "композиция" продолжится. И только в этот момент, что-то внутри сожметься. Невыносимо болезненно, однако по-настоящему.. Что-то в груди откликнулось на подобный идиотизм, а голова сразу вспомнила эту мелодию. Кажется, старшеклассница наткнулась на неё на странице композитора.. Совершенно случайно она решила прослушать и тогда почувствовала то, чего не чувствовала никогда. Неужели простая песня может предоставить смысл жить дальше? Набор звуков может растопить её, помочь ей? Да? Она надеялась. Надеялась так, словно это последний луч света в её жизни, словно через час ей перестанут подавать воздух, если она не прослушает эту песню. Вся эта ситуация вызывала смесь непонятного. А сейчас.. Ей хочется, чтобы неизвестный музыкант продолжал играть на этом "инструменте". И она уснёт. * * * Тёмный мрак кружит голову, руки бесцельно хватаются за воздух и падают. Больно бьют бока и обжигаются об что-то. Странное ощущение. Кажется, почва под ногами стала мягкой, хлипкой и вязкой, вот-вот растает, подобно сахарной вате. Она не видит ничего, вокруг шеи растут лианы: чёрные, острые и плотные. Стягивают, давят и заставляют задыхаться. Что-то здесь не так, она не может стоять посреди густого леса и сквозь туман ловить свои отражения. Зеркала разбивались слишком часто, её вид стал блеклым и в какой-то степени, ужасающим. Секунда за секундой, возможно, это конец. Она останется гнить в густой чаще или сойдёт с ума. Она погибнет из-за собственного облика, который до сих пор разъедает её изнутри. Лиана тянет сильнее, руки покойно опускаются и... В палату заходит её лечащий врач. Кошмар оборвался. И с этого момента дни в этом месте проходят по шаблону. Весь день Мафую выполняет какие-либо процедуры, разговаривает (или пытается) с психологами, пьёт бесполезные таблетки и толкает такую же еду в себя, возвращается в палату и самое приятное: слышит этот стук ровно в 1:00 (25:00...). День за днём, ничего не меняется. Теперь девица с лёгкостью продолжает настукивать ритм мелодии в ответ, чтобы музыкант представлял отдачу. Это нелепо, она знает. * * * – Твоё состояние резко улучшилось.. Мои поздравления, - медсестра осторожно убирает некоторые приборы от пациентки подальше. – Теперь это тебе не понадобится, так? Я очень рада, ведь все эти дни ты выглядела ужасно.. А сейчас хотя бы глазки блестят! Разве не прелесть? Твой лечащий врач тоже рад. – Спасибо, - она холодно отвечает, но с настоящей искренностью улыбается. Всё еще жива, что это может значить.. – Я смогу покидать палату? - на её великое счастье ответ выходит положительным. – Только не выходи лишний раз без предупреждения, хорошо? – Хорошо. * * * Эта ночь кажется свирепой по сравнению с той, которая была вчера. Ветви гнутся под напором ветра, дождь капает уже больше сорока минут. Ей нравится, жаль, что окно открыть невозможно.. Стук холодных капель по крыше, должно быть, расслабляет. Мафую не спит, так как ждёт. Ждёт кого-то неизвестного, чтобы вновь разделить обыкновенную мелодию на ледяной батарее. Секунды и минуты тянутся слишком долго и наконец.. Она слышит. Тихий шорох около стены, а потом стук. Кажется, она уже тоже с ума сошла, так глупо подобным заниматься.. Стук за стуком, ритм резко обрывается. Что случилось? Детские шайки окончились так резко? Если честно, подобного ещё не случалось за последние пять дней. ... Ей всё равно. Или нет?. Мафую натягивает одеяло выше – нужно спать. Только в этот момент она приняла весь абсурд ситуации. Так глупо надеяться, вот идиотка. Опять тишина. Как обычно недолгая. Ручка двери осторожно дёргается, а потом в проходе кто-то появляется. Врач? Нет-нет, точно не он, ибо время позднее. Кто тогда? – ... Привет? - сухой голос полу-шёпотом наполняет комнату. Низкая девушка закрывает за собой дверь и делает пару шагов вперёд. – Кто ты? – Твоя соседка по палатам. Извини, что так внезапно...