Падший ангел

      — Теодор, — дверь в каюту Нотта распахивается с едва слышным скрипом, и парень, учуяв запах свежей крови, срывается с места, в два счёта преодолевая расстояние между кроватью и Вардианом.       Вена на шее бывшего подчинённого притягательно пульсирует под кожей, маня слизеринца.       Тео выпускает клыки, готовясь впиться в неё и насладиться любимым лакомством, но усилием воли останавливает себя.       Нет, он не собирается причинять вред близким и беспрекословно подчиняться жажде.       Не после того, как чуть не убил беднягу Асторию немногим ранее.       — Что привело тебя в мою скромную обитель, Вардиан? — отступая к столу, интересуется Теодор.       Янтарная жидкость, повинуясь воле заклинателя, наполняет стаканы для него и Варди, и Нотт, присаживаясь на край кровати, одним взглядом предлагает другу устроиться рядом.       — Пришёл проведать старого друга, — отпивая несколько глотков из стакана, отвечает тот.       — И как оценишь моё нынешнее состояние?       — Выглядишь паршиво.       Теодор искренне смеётся, оценивая честность боевого товарища:       — Чёрт, ты напомнил мне, почему не следует набрасываться на тебя и выкачивать твою кровь до последней капли.       Вардиан усмехается, в несколько глотков осушает оставшийся «Огневиски» и прежде, чем Нотт успевает его остановить, вскрывает складным ножом правую ладонь.       Слизеринец прикрывает веки, мысленно считая до пятнадцати, надеясь успокоить захлестнувший с головой животный голод.       — Неплохо контролируешь жажду, дружище, — одобрительно улыбается очевидно бессмертный парень, подталкивая сосуд с любимым вампирским лакомством ближе к нему.       — Идиот, — выпив предложенное угощение, недовольно шипит бывший командир группы разведчиков, — я же мог прикончить тебя!       — Тем не менее я всё ещё жив, — беззаботно пожав плечами, откликается его друг.       — Меня вообще собираются выпускать из каюты? — понимая, что спорить с упрямым Вардианом бессмысленно, переводит тему Тео.       — Точно, — Варди щёлкает пальцами, вспоминая ещё одну немаловажную причину своего визита: — Поттер желает видеть тебя в Яме через полчаса.       — Для нас имеется новое задание? — заметно оживляется Нотт.       — Не знаю как насчёт «нас», Тео, но для тебя Гарри почти наверняка готовит нечто интересное, — заговорщически подмигивает Варди.       — Что ж, в таком случае невежливо заставлять капитана ждать! — подрываясь на ноги, нарочито высокопарно заявляет слизеринец.       — Кого мы видим, — стоит напарникам ступить на арену, Тревис Голдсон тут же оказывается рядом, шутливо раскрывая объятия, — неужели сам мистер «я новообращённый вампир-затворник» Тео Нотт почтил нас своим присутствием?! — Ещё слово, Голдсон, и «вампир-затворник» с радостью вгрызётся тебе в шею, — обнажив клыки, также шутливо скалится аристократ.       Тревис театрально хватается за сердце и делает вид, что вот-вот и упадёт в обморок.       — Придурки, — беззлобно закатывает глаза Поттер, выступая вперёд, — рад снова видеть тебя в строю, Теодор.       — А уж я-то как рад вернуться, кэп.       — Джинни, Голдсон, Вардиан, — обращаясь к присутствующим, распоряжается Гарри, — продолжайте заниматься своими обязанностями. Нотт, — Избранный опять поворачивается к нему, протягивая руку, — мы немного прогуляемся, если не возражаешь.       Вихрь аппарации затягивает его внутрь раньше, чем Тео успевает и слово вставить — разумеется, Гарри не принял бы отрицательного ответа на приказ, замаскированный под вежливое предложение, но мог бы и предупредить, что собрался переместиться именно таким способом.       — Как себя чувствуешь?       — Лучше некуда, — глубоко дыша, недовольно цедит сквозь зубы Теодор, изо всех сил борясь с подступающей тошнотой.       — Возьми сигаретку, полегчает, — Гарри протягивает упомянутый аналог курительной трубки Нотту, неловко почёсывая затылок.       — У тебя на все вопросы один ответ, Поттер? — наконец придя в себя, насмешливо вздёргивает бровь слизеринец. — Давай к делу, кэп, — уже намного серьёзнее осекает его попытки загладить вину Тео. — О чём ты хочешь поговорить?       — Ну не хочешь, как хочешь, — легко соглашается Мальчик-который-выжил, возвращая сигарету в пачку. — Мне понадобится твоя помощь, Теодор. Задача невыполнимая для простого человека, но вполне посильная для тебя. Я бы хотел попросить тебя провести операцию по спасению наших союзников из подконтрольной вампирами территории, расположенной на севере Шотландии. Наше вторжение они почувствуют сразу же, а вот тебя, — он мягко толкает его в грудь, и зелёные глаза за круглыми линзами очков лихорадочно блестят, когда Гарри выдаёт последний аргумент, — как «своего», даже и не заметят.       Теодор обречённо вздыхает, понимая, что только что ввязался в очередную авантюру, не делая для этого, ровным счётом, практически ничего.       — Мне понадобится крепкая броня, Поттер. Вампиры бессмертны, но если попасть в сердце ножом, мечом, пулей или чем–то другим, отлитым из стали, это нанесёт тяжелые ранения.       — Мы позаботимся о твоей безопасности, Тео. Даю слово, — клятвенно заверяет Избранный.                         ***       — Он же несерьёзно? — Теодор широко распахивает глаза, пребывая в неподдельном шоке от увиденного. — Инвернесс?       — А что не так? — Блейз, назначенный Поттером ему в напарники, вглядывается в горизонт, честно пытаясь осознать, что же так сильно изумило лучшего друга в выборе капитана.       — Здесь произошла одна из самых кровопролитных битв, Блейз, — погружаясь в воспоминания, поясняет аристократ, — мы потеряли две сотни солдат, а я… — он тяжко вздыхает, сжимая зубы, — а я едва не потерял Дафну. Поттер просто не мог не помнить о том, насколько ужасные воспоминания связывают меня с Инвернессом, потому как сам руководил одним из павших отрядов.       — Ты не думал, что именно по этой причине Гарри и послал тебя именно сюда и никуда иначе? Возможно, он даёт тебе шанс отомстить врагу за то сокрушительное поражение.       — Я думал, Забини, — Тео резко оборачивается, встречаясь взглядом с тёмными глазами мулата, — что тебе ни к чему идти со мной и подвергать себя ненужному риску. Сразу, как нас высадят, аппарируй на базу и доложи Гарри, что я не собираюсь брать ответственность за гибель друзей. Тебе жить да жить, брат, — Нотт кладёт ему руку на плечо в знак поддержки и доброжелательно улыбается итальянцу, — а в городе хватает вампиров, с преогромным удовольствием отнявших бы твою жизнь при первой появившейся возможности.       — Да иди ты к дьяволу, Нотт, — хорошее настроение Забини бесследно испаряется, и Блейз, грубо схватив парня за предплечья, встряхивает Тео, опасно сверкая глазами, — я категорически отказываюсь терять тебя во второй раз, герой недоделанный!       — Я вампир, брат, — успокаивающим тоном напоминает Теодор, отцепляя слизеринца, — ничего со мной не произойдёт.       — Я не собираюсь тебя оставлять. И точка, — продолжает упрямиться их с Малфоем общий друг.       Нотт грустно качает головой, с неохотой осознавая, что по-другому Забини не убедить остаться на воздушном судне и не лезть на рожон.       Он попытался достучаться до Блейза, используя гуманные методы — не вышло.       Значит, придётся прибегнуть к крайним мерам…       — Империо! — лицо Блейза сделалось совершенно безжизненным, будто из парня разом выкачали все краски.       Ты, должно быть, никогда не простишь меня за подобное жестокое вмешательство в свои мысли, но, что поделать, придётся жить с пониманием, что в прошлом близкий друг теперь тебя глубоко ненавидит, если это означает его безопасность.       — Ты пройдёшь по трапу вместе со мной и, когда приземлишься на крышу, аппарируешь, предварительно убедившись, что не имеешь за собой «хвоста». По прибытии на место назначения объяснишь Поттеру, что я отослал тебя обратно, не желая подвергать опасности. Всё понял?       Забини тупо кивает, в действительности же почти стопроцентно недоумевая в чём дело.       Парень облегчённо выдыхает и, взяв итальянца за руку, проходит по выпущенному как раз вовремя трапу, чтобы собственнолично проконтролировать исполнение его наставлений, будучи прекрасно знакомым с буйным характером мулата.                         ***       Теодор, сидя на каменной крыше высокой готической церкви, ныне служащей вампирам лазаретом, лениво покачивая ногой, чиркает зажигалкой, поджигая подобранную на улицах древнего города минутами ранее одинокую окровавленную деревяшку всепоглощающим пламенем.       Мурлыча под нос приевшуюся жизнерадостную песенку, Нотт наполовину свешивается с края и, бросив пылающую всеми оттенками оранжевого деревяшку в круглое окошко, стремительно прячется обратно.       Горите в Аду, сатанинские твари. 20 мая, 2001 год.       — Дафна! — Теодор пробирается сквозь толпы людей, в панике беспощадно расталкивающих друг друга локтями, то и дело делая из запачканного сырой землёй и пеплом пистолета холостые выстрелы в воздух, заставляя обезумевший народ отшатываться в сторону.       Инвернесс охвачен неконтролируемым пожаром — последним прощальным «подарком» верных слуг Королевы, сжирающим всё живое на своём пути.       — Дафна!       Парню хочется взвыть от досады — его любимая девушка находится в огромной опасности, а чем занят он?       Разгоняет кучку жалких трусов, готовых загрызть друг друга и пойти к выходу по чужим трупам, лишь бы выбежать на свободу первыми.       Им откровенно плевать, что где–то среди руин могут находиться их соседи, друзья, родственники…       Освободители, жертвующие жизнями ради их безопасности — для этого сброда главной задачей является собственное выживание.       Теодор в очередной раз задаётся вопросом — ради чего они, командиры, посылают на верную смерть своих подчинённых, ставших второй семьёй?       Зачем кладут на поле брани молодых парней, едва окончивших последние курсы Хогвартса, которым следовало бы воспитывать будущее поколение через пару-тройку лет вместо участия в бесконечных сражениях?       Решительно тряхнув головой, отгоняя ненужные мысли, он набрал в лёгкие побольше воздуха и предпринял очередную попытку дозваться старшую Гринграсс:       — Дафна!       Ответа так и не последовало.       Применив аппарацию и оказавшись на верхнем этаже рушащегося маяка, Нотт сканировал взглядом открывшееся пространство, выискивая платиновую шевелюру…       — Дафна, — Теодор переместился к горящей ратуше так скоро, как сумел, с заметным надрывом в голосе окликая раненую девушку, — нет, нет, нет! Прошу, открой глаза!       Гринграсс закашлялась и, еле разлепив отяжелевшие веки, попыталась выдавить из себя набор звуков, подозрительно напоминающих фразу:       — Прости, что принудила тебя взять меня с собой, — и опять потеряла сознание.       Нотт подхватил её на руки, смаргивая предательские слёзы, и, бережно прижимая ладонью кровоточащую рану на боку Дафны, понёс слизеринку к выходу из проклятого Инвернесса.       Спустя неделю усердной работы Джинни Уизли всё же удастся поставить девушку на ноги, и с тех пор Тео больше никогда не позволит Дафне ходить вместе с ним на задания.       Не за чем этому хрупкому созданию рисковать своей жизнью, пытаясь поспособствовать спасению несчастных пленников с поля боя.                         ***       Призвав «Акцио» заранее предусмотрительно прихваченную с базы метлу, Тео взмывает в воздух, с заметным наслаждением осматривая результаты собственного труда.       Не ожидали получить сокрушительный удар в спину от своих же, кровожадные твари?       Облетев ненавистную ратушу, Теодор начинает плавно снижаться, оглядываясь по сторонам — не заметил ли кто постороннего вмешательства, как вдруг замирает на месте, словно вкопанный, замечая сжавшуюся у входа в то и дело дрожащий комочек молодую девчушку, кутающуюся в разодранные тут и там лоскуты ткани, должно быть, некогда служившие ей полноценной одеждой.       — Эй, — он несильно трясёт её, обхватив за плечи, пытаясь обратить на себя внимание юной незнакомки, — как тебя зовут? Что произошло?       Девушка отшатывается в сторону, будто током ужаленная — Теодор хмурится, ища объяснения подобному поведению.       Долго перебирать возможные причины не приходится — она заговаривает сама, давая ответы на возникшие в разуме вопросы:       — Ты… вампир? — голос охрип, но страх, пропитывающий каждое слово, прочитать несложно.       Ну конечно, стоило ожидать, что его испугаются, в два счёта безошибочно определив истинную сущность.       Нотт невесело хмыкает — с передних клыков наверняка ещё стекает по подбородку тонкими струями бордовая кровь соперника, любезно встретившего незваного гостя на подходе к городу.       Чёрт, он опрометчиво даже и не продумал вариант развития событий, в котором встретит в Инвернессе живого человека.       Следовало скрывать вампиризм намного тщательнее…       — Верно, вампир, — кивает слизеринец, украдкой стирая с губ липкую жидкость.       Неосмотрительный придурок, что, если бы ему не повезло так сильно и его заметили «сородичи»?       Они точно учуяли бы неладное.       С их-то острым обонянием надо было являться последним идиотом, чтобы не различить человеческую кровь от вампирской.       — Ты убьёшь меня?       Он отрицательно машет головой, подавая девочке ладонь, и, когда она с видимым трудом поднимается с земли, заключает малышку в крепкие объятия.       — Я не собираюсь убивать тебя. Я отведу тебя в одно из безопаснейших мест этого мира, клянусь. От тебя требуется совсем немногое — лишь довериться мне. И ничего более.       — Ты не похож на них, — наконец, спустя минуты молчания, показавшиеся Тео вечностью, доверительно выдаёт она, — ты кажешься по-настоящему добрым и искренним.       — Не скажешь своё имя? — мягко напоминает парень, ощущая огромное облегчение от слов девочки.       «Не все вампиры бесчеловечные», — не так давно, успокаивая друга, заверила Джиневра, не позволив Нотту вставить и слово поперёк.       Тогда он не воспринял её фразу всерьёз, но сейчас…       Теодор был готов пойти на многое, чтобы на своём личном примере доказать людям, что мир не делится исключительно на чёрное и белое.       — Дарфия, — откликается девушка, чуть смутившись своей забывчивости, — Дарфия Фарадейя. У меня нет фамилии — я сирота почти с рождения… — немного тоскливее добавляет она.       — Дарфия… — Тео задумывается и, взвесив «за» и «против», решительно продолжает: — Дарфия Фарадейя Нотт. Ты же не возражаешь против удочерения? — ласково интересуется он, успокаивающе поглаживая Дару по спутанным волосам.                         ***       — Дафна! — Тео аппарирует прямиком в каюту любимой, крепко держа Дару за руку.       Девушка с интересом осматривает комнату, пока Нотт, чувствуя, что сознание медленно ускользает от него, лихорадочно цепляется пальцами о спинку стула, всеми силами удерживая себя в реальности.       Только не сейчас, только не наедине с беззащитным человеком.       Он абсолютно точно никак не может позволить себе расслабиться, иначе Дарфия пострадает.       Чёрт, давно бы пора перестать пить кровь друзей, зная, какой губительный эффект она оказывает на организм по истечении недолгого времени…       Но вампирская сущность категорически отказывается подчиняться ему, если дело доходит до любимого лакомства.       — Тео?.. — Дафна появляется буквально из ниоткуда и, оперативно оценив ситуацию, бросается к парню, помогая добраться до дивана. — Что приключилось, Тео? — обеспокоенно осведомляется блондинка, попеременно открывая ящики прикроватного шкафа, надеясь отыскать лекарство, способное облегчить мучение своего парня. — И кто эта девочка?       — Дарфия… — упрямо хватаясь за крупицы сознания, с трудом хрипит слизеринец.       Давай же, слабак, сражайся!       Не позволяй сущности кровопийцы взять над собой верх!       — Почему ты никому не сообщил, что тебе становится лишь хуже, когда ты пьёшь кровь друзей, Теодор?! Мы с девочками наверняка сумели бы отыскать способ тебе помочь!       Тео и рад бы ответить, но чёртова тошнота побеждает, мир сужается до одной крошечной точки, и краски постепенно прекращают восприниматься воспалённым разумом, превращая комнату в нечёткие чёрно-белые мазки.                         ***       Теодор порывисто дёргается влево, словно от увесистого удара, отчего Блейз, мирно посапывающий на гостевом стуле, рефлекторно отшатывается в сторону, ошарашенно уставившись на друга.       — Блейз… — Нотт обречённо стонет, когда приходит осознание, что серьёзного разговора не избежать.       Мерлин, он теперь «большой и страшный» вампир, но неугомонный мулат по-прежнему продолжает иметь над ним немалое влияние.       Нелепо, просто не-ле-по.       Даже звучит смешно.       — Тео, — Забини нарочито дружелюбно улыбается, хлопая аристократа по колену сквозь тёплое одеяло. — Раз уж ты очнулся, не будешь так добр развлечь меня разговором?       — Я не в настроении, дружище, — устало бормочет слизеринец, утыкаясь лицом в подушку.       Получается приглушённо, но Теодор уверен на все тысячу процентов, что итальянец всё же услышал его.       И решил проигнорировать.       — «Не в настроении»? Какого чёрта ты наложил на меня Империус, Нотт?! Я доверял тебе, а ты, воспользовавшись случаем, сделал по-своему!!! — отбрасывая притворство, срывается на крик парень. — Что, если с тобой что-то случилось бы? Ты подумал обо мне, ребятах? А о Дафне? Соплохвост тебя задери, вы же едва воссоединились!       — Послушай, Блейз, я прибегнул к использованию Непростительного ради твоего блага. Ты бы погиб, не прими я…       — Сколько раз повторять — мы в состоянии оценивать ситуацию самостоятельно! Отключи уже это дракклово беспокойство за всех и всея, Нотт! Нам не одиннадцать лет, мы не дети, а ты не наша хренова мамаша! Даф только успела свыкнуться с мыслью, что ты вампир, и пережить очередной удар судьбы, как ты великодушно решаешь нанести ей новый!       — А ты уверен, Блейз, что Дафне вообще нужен такой парень? — грустно усмехается он. — Знаешь, меня всё чаще одолевают мысли, что из нас никудышная пара. Сам посуди — вампир и смертная. Звучит максимально абсурдно, не находишь? Да чёрт возьми, я в любой момент сорвусь и нанесу ей непоправимый вред! Конечно, я пытаюсь контролировать свою животную природу и перебарывать инстинкты, но где гарантии, что однажды я не сорвусь и не выкачаю кровь из её вен до последней капли? Дафне небезопасно продолжать так тесно контактировать со мной. Теперь я худший вариант из всех возможных для этой чудесной девочки, — обречённо качает головой Тео, смаргивая непрошенные слёзы.       — Замолчи! — пуще прежнего беленится Забини. — Заткнись сейчас же, Нотт!       — Я лишь констатирую факты, друг, — безразлично пожимает плечами брюнет, удобнее устраиваясь на подушках.       — Прекрати жалеть о том, чего уже не изменить, и строить из себя жертву, Теодор! Разведчик ты, Салазар тебя задери, или безвольная размазня?! Я врежу тебе, если попытаешься хотя бы заикнуться о расставании вновь. Хватит. Довольно. Борись, Нотт! Ищи способ контролировать жажду! Встретить любовь всей своей жизни в столь раннем возрасте величайший дар, так не вздумай от него отказываться! Я не позволю тебе разрушить ваше хрупкое счастье, уяснил?       Нотт хмурится, неспешно обмозговывая слова, через которые Блейз пытался донести истинный смысл своей тирады.       Мерлина ему в деды и Моргану в бабки, мулат дело говорит…       — Блейз, — уверенно окликает Теодор, приняв окончательное решение.       — Чего тебе? — достаточно грубо огрызается слизеринец.       Ничего, он готов простить ему любую грубость при условии, что друг беспрекословно исполнит все пожелания.       — Приведи ко мне Дафну, — и, чуть погодя, добавляет для лучшего эффекта: — Пожалуйста. И, Мерлин дери, сними с меня драккловы наручники, — глядя на связанные на груди конечности, недовольно морщится Тео, — помимо того, что жуть как раздражают, мешают нормально двигаться.       — Не сбежишь? — дразнится Блейз, выполняя последнюю из двух прозвучавших просьб. — Дафну приводить я не стану, отыщи её сам и как следует обсудите волнующие темы. Вам обоим не помешает пооткровенничать.       — А ты? — недоумённо осведомляется он, разрабатывая затёкшие руки.       — Поттер зовёт. Очередное дело, «не требующее отлагательств», — хитро улыбается итальянец.       — Вы взяли пленника?       — Ага, — беззаботно отзывается Блейз, собирая разбросанные по тумбе вещи, — будем вытаскивать из парнишки ценную информацию, — перекидывая через плечо лямку походной сумки, заговорщически шепчет Забини.       — Как жаль, что Грейнджер не так давно отбыла в убежище, — расплывается в широкой ухмылке Теодор, вспоминая диалог из прошлого, — уверен, она была бы безумно рада подобной работёнке. ***       — Я не знаю, что со мной происходит, Тео, — Гермиона всхлипывает, стыдливо прикрывая лицо ладонями, — это… Это дико.       — Нет ничего зазорного в том, что ты испытываешь удовольствие, подвергая пыткам человека, принёсшего тебе вред, Грей, — заверяет он, успокаивающе поглаживая девушку по сгорбившейся спине.       — Но… Но я не хочу так реагировать на чужие мучения. Я не монстр. Ты прекрасно видел маниакальный блеск в моих глазах, когда я произносила Непростительное, пожалуйста, не пытайся меня переубедить.       — Просто подумай обо всём хорошенько. Твоё поведение вполне нормально и логично. ***       — Думаю, Грей не приходится скучать, — выдержав театральную паузу, он продолжает, скалясь во все тридцать два зуба: — К тому же у неё есть Малфой… А он точно не даст загрустить.       Тео фыркает, сдерживая очередную широкую улыбку — о да, с Драко Малфоем просто невозможно спокойно проводить время без приключений. ***       Драко икает, когда очередной бокал шампанского оказывается опустошённым до дна — Пэнси, сидящая на первом ряду перед импровизированной сценой, наскоро установленной Блейзом, разражается диким хохотом, наблюдая за безуспешными попытками своего парня удержаться на ногах, не свалив пару-тройку стеклянных предметов и не потерять аристократического достоинства.       — Слабовато, Малфой! — подзуживает Забини, спокойно потягивая алкогольный коктейль собственного авторства, перед которым, следует заметить, употребил около пяти стаканов «Огневиски» и магическим образом оставался в трезвом уме.       — Идиоты, — тяжело вздыхает Тео, следящий за разворачивающимся действом с огромным скептицизмом и ладонью, не отрывающейся от лица битый час.       Сейчас они разобьют дорогую вещицу прямиком из шестнадцатого века, и Снейп хорошенько всыпет им не только за нарушение дисциплины и школьных правил, но и за чистой воды хулиганство.       — Ну что ты такой скууууучный? — смещая фокус внимания с блондинчика на него, игриво протягивает Паркинсон.       Она оказывается непозволительно близко к его губам, и Теодор морщится, прекрасно понимая, к чему этот спектакль.       Около месяца назад Пэнси и Малфой расстались — в очередной раз из–за сущей чепухи, но на сей раз дело обстояло серьёзнее, чем прежде — Драко упорно игнорировал попытки брюнетки примириться и держал расстояние, позволяя лишь дружеское общение.       И Паркинсон, не изменявшая себе, сочла, что нет ничего умнее, чем пытаться вернуть внимание, якобы раздражая Драко близкими связями с доброй половиной парней с факультета.       — Перестань лезть ко мне в лицо, Пэнси, — стараясь звучать дружелюбнее, просит Нотт.       — Да, цветочек, — подхватывает Флинт, обмакиваясь полотенцем от пота, — не лезь ты к этому зануде. Лучше иди ко мне, поговорим по душам.       На сей раз морщится Паркинсон, с отвращением поглядывая на капитана квиддичной команды Слизерина:       — Возможно, не пахни ты невозможно отвратительно, я бы и задумалась над предложением, Маркус. К великому счастью, скунсы меня мало привлекают.       Оскорблённый Флинт агрессивно сжимает кулаки, очевидно намереваясь достойно ответить обидчице, но, должно быть, вспомнив о чести, удаляется прочь, ограничившись злобным «мразота», прошёптанным под нос.       Тем временем на «сцене» разворачивается ожесточённая дуэль: взбешённый победой итальянца Драко кидается в друга простенькими заклинаниями, не причиняющими вреда сопернику…       Однако причиняющими вред мебели.       — Инсендио! — Малфой отшатывается в сторону, прочувствовав протест несчастной палочки — из-за нетрезвости владельца прицел сбивается и огонёк летит в бархатную обивку кресла, минуя мантию мулата.       Паркс, прежде беззаботно болтающая ножкой в воздухе, с визгом отшатывается, чертыхаясь так, что любая леди высших кровей упала бы в обморок.       Под синхронный свист ребят на кресле образуется широкая чернеющая дыра — Теодор роняет голову на руки, во весь голос выдавая:       — Дебилы!!!       — Это писец, Снейп нас прикончит, — ноет Паркинсон, оценив степень нанесённого ущерба. ***       К слову говоря, строгого наказания избежать удалось: волею Мерлина или Малфой элементарно родился в рубашке — известно одному Богу, но факт оставался фактом — пострадавших не оказалось.       — Ты идёшь?       Он кивает, собираясь с духом — пора перестать прятаться и обсудить волнующие темы с Дафной.                         ***       — Можно войти? — робко осведомляется Тео, ради приличия пару–тройку раз постучавшись в дверь. Не получив ответа, он резко нажимает на ручку, ощущая растущее в геометрической прогрессии волнение и входит в комнату, мысленно перебирая худшие варианты развития событий.       Однако опасения оказываются беспочвенными — Дафна мирно сидит на кровати, уставившись в противоположную стену немигающим взглядом и изредка болтает в воздухе ногой в такт музыке, льющейся из наушников.       Нотт осторожно присаживается рядом и принимается молча выжидать, не желая нарушать покой Гринграсс, однако девушка вскоре выдёргивает из ушей небольшие капельки сама, почувствовав постороннее присутствие.       — Тео, — прочистив горло, неловко начинает блондинка, — извини, я не заметила, как ты вошёл.       — Впервые за долгое время вижу, чтобы тебя настолько увлекло что—то простое и незатейливое, как музыка, — нежно улыбается Теодор, совершенно не обидевшись.       — О чём ты хотел побеседовать?       — Дафна, — парень берёт ладонь аристократки в свои руки, бережно сжимая её, — я хотел расстаться с тобой. Пожалуйста, не делай поспешных выводов — мне невыносимо видеть, как в твоих прекрасных глазах появляется печаль. Поэтому скажу сразу, чтобы рассеять возникшие в тебе по отношению ко мне сомнения — своих прежних помыслов я не имею намерения воплощать в жизнь.       — Меня это радует, — понимающе кивает Дафна, — однако я всё же не могу понять, почему подобные мысли вдруг закрались в твой разум. Разве я хоть раз давала повод усомниться в искренности моих чувств?       — Милая, дело вовсе не в тебе, — тяжко вздыхает Тео, — беда кроется во мне. С недавних пор я являюсь вампиром и это являет собою определённую трудность для дальнейшего нашего общения. Я боюсь неумышленно причинить тебе вред, как причинил его в недалёком прошлом Астории…       — Тео, в этом нет твоей вины! — горячо заверяет девушка.       — Прошу, не оправдывай моих проступков, — печально улыбаясь, просит Теодор, — она ведь едва не погибла из—за недостатка крови в организме.       — И всё же ты не виновен в том, что не был способен контролировать жажду, — возражает слизеринка.       — Я и сейчас не способен целиком контролировать её, Даф.       — Выдумки, — раздражается блондинка, — и я легко докажу свою правоту, Тео.       — Что ты собираешься сделать? — растерянно спрашивает Нотт.       Вместо ответа Дафна выхватывает из поясной кобуры остро заточенный кинжал и проводит лезвием по ладони, вскрывая кожу. Жажда начинает одолевать Теодора сразу же — не желая причинить любимой вреда, брюнет рывком вскакивает с кровати и пытается аппарировать в свою каюту, но барьер, заранее предусмотрительно установленный Гринграсс, не позволяет ему осуществить задуманное. Наблюдая борьбу слизеринца, девушка подходит ближе и, подняв здоровой рукой лицо парня за подбородок, заставляет взглянуть на себя.       — Выпей, — она подносит раскрытую ладонь к самому его рту, с нетерпением ожидая действий со стороны Теодора. Бусинки крови, соблазнительно застывшие на повреждённой коже, так и манят впиться в мягкую плоть клыками, но Нотт упорно продолжает сопротивляться.       — Ты доверяешь мне? — огрубевшим тоном требует ответа блондинка, не собираясь отступаться от своего плана.       — Доверяю. Чёрт возьми, я доверяю тебе, Дафна, но не могу позволить себе причинить тебе боль! — в отчаянии восклицает он, умалчивая о неприятии организмом подобной «пищи».       — Тео, я прекрасно осведомлена о прежних побочных эффектах, вызываемых у тебя чужой кровью, — чуть смягчаясь, признаётся она, — и ни за что не стала бы тебе предлагать свою, не будь уверена в том, что она не принесёт никакого вреда.       — О чём ты говоришь?       — Кровь любимого человека. Не так давно, изучая твой вопрос, я наткнулась на статью, утверждающую, что новообращённый вампир может питаться лишь ею, не рискуя вызвать в себе сильнейшую тошноту. Конечно, у всякого способа имеются определённые минусы, но я твёрдо убеждена, что в нашем случае всё должно получиться настолько идеально, насколько только возможно. Просто позволь мне помочь.       Гринграсс принялась терпеливо выжидать и, мысленно взвесив доводы «за» и доводы «против», Тео, внутренне продолжая испытывать определённые сомнения, перестал сопротивляться животной природе.       Схватив рукой ладонь возлюбленной, он рывком поднёс её ко рту и с жадностью впился в кожу, высасывая из раны сладкие капли.       С огромным усилием оторвавшись от девушки, Теодор отпрянул в сторону, опасаясь убить Дафну.       Ощущения были смешанными, из—за чего ему изначально было достаточно трудно определить оказываемый эффект.       — Как себя чувствуешь? — осторожно поинтересовалась аристократка, заклинанием залечивая пострадавшую руку.       — Странно, — честно ответил слизеринец.       — Прости, — она мгновенно переменилась в лице, теперь в глазах её читались бесконечное сожаление и вина, — я… Я ошиблась.       — Нет, ты неправильно поняла, — поспешил успокоить Нотт, — я чувствую себя странно, но тошнота отсутствует. Слегка кружится голова и болят дёсна, но не более.       — Значит, всё получилось! — радостно улыбнулась старшая сестра Астории, заключив его в крепкие объятия.       — Спасибо тебе, Даф, — благодарно улыбнувшись, откликнулся он.       — Готов отправиться в Яму? — переменив тему, хитро прищуривается аристократка.       — В Яму? — словно эхо, бездумно повторяет Теодор.       — Ты же не хочешь пропустить момент превосходства нашей дочери над Голдсоном?       — Так ты не против удочерения Дарфии? — недоверчиво переспрашивает Тео, переживая, что ослышался.       — А разве у меня остаётся иной выбор, учитывая твоё намерение заделаться ей в отцы? — задорно смеясь, подкалывает любимого она.