Падший ангел

      — Объяснишь ещё раз, какого драккла мы здесь делаем? — капризно стонет Драко, едва поспевая за девушкой.       — Я занимаюсь делом, ну а ты… — она приостанавливается, сканируя его пристальным взглядом, — ты, Малфой, ходишь со мной за компанию, — утвердительно кивнув своим мыслям, с широкой улыбкой наконец отвечает Грейнджер.       — А мог бы остаться в убежище тренироваться в спортзале, — ноет он.       — Мог бы, — легко соглашается Гермиона, — но любишь меня, поэтому не в силах отправить выбирать мебель в одиночестве, — негромко посмеиваясь, добавляет гриффиндорка.       — Коварная ведьма…       — И тебе это нравится, — парирует Золотая девочка, — к тому же ты дал обещание Гарри присматривать за мной, если я правильно помню.       — Какой дурак сказал, что одни слизеринцы могут быть хитрыми? — недовольно бурчит под нос парень.       Гермиона громко хохочет и дёргает его вправо, заметив на громадных размеров здании вывеску «IKEA»:       — Идём, нытик, иначе я оставлю тебя посреди этой шумной стоянки.       — И что же мы ищем? — войдя внутрь, сразу же интересуется Драко.       — Твою погибель, очевидно.       Малфой промолчал, решив проигнорировать грейнджеровское подтрунивание. Спустя ровно час и двенадцать (Гермиона нарочно подсчитала ради собственного развлечения) обречённых вздохов её спутника были обнаружены диван, кресло и светильник, в точности соответствующие запросам. Миновало ещё четверть часа, прежде чем Золотая девочка наконец рассудила, что на сегодня довольно Малфоевских мучений и, неожиданно схватив парня за запястье, потянула блондина в сторону выхода, предварительно оговорив с миловидной девушкой-консультантом дату доставки и осуществив частичную предоплату. Желая отужинать ресторанной пищей, чтобы не тратить свободное время на приготовления и заняться волнующим её разум переводом найденной на днях в библиотеке книги на руническом языке, Гермиона вместе с Драко поднялась на эскалаторе на верхний этаж и направилась прямиком в пиццерию, которую ранее приметила на карте, встречающей посетителей при входе в торговый центр.       — Что это? — нарушив повисшее между ними молчание, поинтересовался слизеринец, стоило официанту поставить перед их парой поднос с заказанными блюдами.       — А ты попробуй, — отрезая себе аккуратный кусочек столовым ножом, с ехидной улыбкой предлагает она, — или боишься отравиться?       — Из твоих рук я принял бы даже яд, дорогая.       — Будь осторожен с утверждениями, Малфой, вдруг мне взбредёт в голову проверить их на достоверность? — в глазах Гермионы пляшут черти, а в самой глубине чайной радужки угадывается лукавый огонёк.       Драко придвигается ближе, готовясь отплатить девушке ответной дерзостью, однако его перебивает нежная чувственная мелодия, сменяющая предыдущую песню, отличающуюся весёлым мотивом. На средних размеров сцену, сооружённую посреди зала, выходит несколько пар и, приметив восхищённый взгляд любимой ведьмы, Малфой решается пригласить её на танец, разумно рассудив, что его инициатива не только нисколь не повредит их дружбе, но и укрепит её.       Право слово, неужто истинным друзьям не дозволено развлекаться подобным образом?       К его великому изумлению Грейнджер согласилась, притом с заметной охотой, и, как подобает настоящему джентльмену, Драко, обойдя стол, встал напротив гриффиндорки, с готовностью протягивая девушке раскрытую ладонь, терпеливо выжидая момента, когда она сочтёт необходимым принять его помощь. We found each other       Её ладонь в мужской, мелкие шаги вбок, лёгкое покачивание, I helped you out of a broken place       Несколько шагов друг на друга, вычерчиваемые на паркете невидимые линии, You gave me comfort       Полуреверанс со стороны Гермионы, несколько выверенных шагов влево, But falling for you was my mistake       Его руки на талии Грейнджер, пара финальных штрихов для завершения тщательно вырисовываемого на полу «квадрата», I put you on top, I put you on top       Повторение фигуры. I claimed you so proud       И снова — то же самое. And openly       Пасмурные серые в карамельно-карие, учащённое сердцебиение, And when times were rough, when times were rough       Посторонние звуки бесследно исчезают для обоих, I made sure I held you close to me       Лёгкие улыбки на устах, утвердительные кивки, So call out my name (call out my name)       Невольно вырвавшийся от неожиданности вздох, Call out my name when I kiss you so gently       Когда партнёр отрывает ладони от девичьей талии, и, поднимая сцепленные в замок руки над головой, I want you to stay (want you to stay)       Вращает Гермиону вокруг её оси, пристально наблюдая за сменяющимися на прекрасном лице эмоциями. I want you to stay even though you don't want me       Смущённая, но вместе с тем донельзя довольная танцем Гермиона погружается в воспоминания далёкого детства, не смея разорвать установившегося между ними зрительного контакта.       Эпизод за эпизодом мелькают в памяти — здесь Джин ободряюще улыбается мужу, когда он неловко наступает на её ступни и заметно смущается, здесь, обернувшись, берёт маленькую ладошку дочери в свою и слегка подталкивает девочку вперёд, чтобы та встала ровно между родителями и принялась неуклюже покачиваться в такт музыке…       Громкие аплодисменты посетителей, сидящих за столиками и незадействованных в танцах, вырывают Грейнджер из воспоминаний, и она пугается, обнаружив лицо Драко в непозволительной близости от собственных губ.       Нервно улыбаясь в ответ на чужие восторги, гриффиндорка выбирается из объятий партнёра и при первой возможности сбегает со сцены, в спешке теряя любимый браслет.       Нет, она не может себе позволить влюбиться в него. Не может, не желает и не позволит. У неё есть Рональд, её дорогой друг, с которым Гермиона связана многолетней историей. А что есть между ней и Драко?       Ненависть, внезапно превратившаяся в симпатию со стороны парня? Дружба, не продержавшаяся и года? Что, чёрт возьми, заставляет Грейнджер из раза в раз робеть, стоит лишь Малфою взглянуть по-особенному, приблизиться к её губам?!       Что такого можно найти в потомственном аристократе, в прошлом презирающем Гермиону за чистоту крови, чего не отыщешь в солнечном, добродушном друге детства?       Как посмела она настолько слепо довериться этому человеку, чтобы вспоминать в его присутствие о родителях?!       Не обращая внимания на оклики слизеринца, девушка вынимает из кармана многоразовый порт-ключ, способный перенести Грейнджер в личное место силы, и, удостоверившись в отсутствии маггловских свидетелей, активирует вещицу, с облегчением выдыхая от чуть запоздалого осознания спасительного полёта в бездну.                         ***       Невзирая на неодобрительные возгласы МакГонагалл, умолявшей отпереть дверь в библиотеку и поговорить с ней, Малфой продолжал напиваться в гордом одиночестве, небрежно разбрасывая по полу книги с подвернувшихся под руку полок.       Что он сделал не так? Почему Грейнджер снова замкнулась в себе и не пожелала ничего обсудить?       Драко ясно видел неподдельную нежность в карамельных глазах, с которой Гермиона глядела на него во время танца. Выходит, дело не в его поведении, а в чём–то более глубинном, личном… В самом деле, не испугалась бы она близкого взаимодействия с Малфоем после того поцелуя? Или испугалась?..       — Мистер Малфой! — в очередной раз доносится из-за стены отчаянный возглас Минервы.       Драко раздражённо закатывает глаза, будучи недовольным бесцеремонным вмешательством в его размышления.       Почему каждый гриффиндорец считает своим долгом вмешаться в чужое дело и нарушить уединение человека?       Хлопок аппарации раздаётся аккурат над ухом Драко, отчего парень, не ожидающий постороннего вмешательства, впадает в кратковременный ступор. Когда же способность анализировать ситуацию возвращается, слизеринец с некоторым удивлением обнаруживает напротив себя Поттера, вальяжно развалившегося в кресле.       Ну надо же, к нему, оторвавшись от собственных дел, явился сам капитан! Должно быть, дело серьёзное.       Вынув привычным движением из кармана чуть промокших брюк измятую пачку сигарет, Гарри вытаскивает одну и закуривает от палочки, не произнося ни слова. Внимательные зелёные глаза, спрятанные за круглыми стёклами очков, пристально глядят на Драко и будто сканируют.       — Что между вами стряслось? — чуть охрипшим голосом в лоб спрашивает Поттер вместо приветствия.       — Тебя МакГонагалл подослала? — с издёвкой отвечает аристократ. — Будь добр передать ей, что в психологе я не нуждаюсь.       — Прекрати язвить и расскажи мне сейчас же, Малфой! — повысив тон, требует брюнет.       — А я сам знаю, по-твоему?! — вспылив, орёт Драко.       Гарри явно изумляется, однако продолжает настаивать на своём:       — Не сбежала же Гермиона без весомой причины!       — Поттер, у меня нет никакого желания разбираться в её мотивах, — устало вздохнув, спокойнее, чем прежде, заявляет блондин, — как ты, я думаю, заметил, на данный момент у меня имеется чуть менее интеллектуальная идея времяпрепровождения.       — Тебе стоит прекращать прибегать к помощи алкоголя ради решения проблем, — неодобрительно качает головой Гарри, — ничего хорошего из этого не выйдет.       — Мне изменяет зрение или из твоего рта и впрямь вырываются колечки дыма при этих словах, капитан? — подкалывает он.       — Я серьёзно, придурок. В прошлый раз ты едва не искалечил себя.       — Неужто в вашем голосе слышится забота, мистер Поттер? — продолжает практиковаться в остроумии Малфой.       — Драко, просто скажи мне, чем вы занимались до её побега, — скептически выслушав шутки друга, повторяет просьбу Гарри.       — Мы танцевали, — абсолютно серьёзно говорит слизеринец, понимая настроение Золотого мальчика.       — Под какую песню вы танцевали? — осмыслив информацию, уточняет Мальчик-который-выжил.       — Я не скажу точно, Гарри, — признаётся Драко, — это была маггловская песня.       — Напой строчку.       Коротко задумавшись, слизеринец выдаёт:       — So call out my name, call out my name, when I kiss you, so gently…       — Драко… — Поттер выглядит крайне взволнованным, делясь с ним догадками: — Если я не ошибаюсь, песня, что играла во время танца, называется «Call out my name»…       — И? — подталкивает гриффиндорца к дальнейшей откровенности парень, абсолютно сбитый с толку.       — Под неё Гермиона вместе с родителями танцевала в детстве.       Недостающие кусочки пазла встают на свои законные места, и Драко возбуждённо восклицает, порывисто вскакивая на ноги:       — Чёрт, точно! Грейнджер как будто мысленно была где-то совершенно далеко на последних строках припева!       — Выходит, она испугалась собственных чувств, — заключает Гарри.       — Собственных… Чувств?       — Доверие, — поясняет Поттер, — уже давно даётся Гермионе нелегко. А в вашем случае на её обычные опасения, помимо прочего, накладывается прошлое…       — Ты видел её? — борясь с беспокойством, поинтересовался Драко.       Гарри собрался ответить, но не успел — очередной хлопок аппарации разрезал тишину храма книг, и взгляду собеседников предстали Джинни Уизли и Гермиона Грейнджер, мёртвой хваткой вцепившиеся друг в друга.       Завидев Малфоя, Грейнджер пьяно улыбнулась и предприняла не увенчавшуюся успехом попытку самостоятельно сделать несколько шагов. Потерпев поражение в первый раз, Гермиона тем не менее сделала вторую и даже третью попытку… Пока Джиневра, отошедшая от шока, наконец, не подхватила подругу под руку и помогла осторожно опуститься в предварительно освобождённое Гарри кресло.       — Она не пострадала? — испытывая определённую неловкость, обратился к младшей Уизли Золотой мальчик.       — Нет, — отрицательно покачала головой Джинни, и Гарри облегчённо выдохнул, — с ней всё хорошо. Гермиона пьяна, но не более.       — Между пр...очим, я и сама могу говорить за себя, — заикнувшись, с недовольством заметила Грейнджер.       — Тебе стоит прилечь, — проигнорировав замечание, мягко произнесла её подруга.       — Я сама решу, ч...ем мне заняться, — оскорблённо возразила Гермиона.       Все трое переглянулись и тихо вздохнули, осознавая, что, если спорить с трезвой Грейнджер нелегко, так с пьяной — совершенно невозможно.       — Джинни, — чуть погодя обратился к бывшей девушке Поттер, — ты не против оставить Драко наедине с Гермионой? Я бы хотел задать тебе пару вопросов.       Не дожидаясь утвердительного ответа, Гарри осторожно взял девушку за запястье и, отворив с помощью «Бомбарды» ранее запечатанную слизеринцем дверь, вывел рыжеволосую ведьму наружу.       Ощущая немалую неловкость, парень, поднявшись с кресла, присел на корточки у кресла Гермионы, терпеливо выжидая момента, когда она заговорит. Однако Грейнджер продолжала упорно безмолвствовать, и Малфой решился задать ей вопрос:       — Почему ты сбежала?       — Я была уверена, что Гарри тебе расскажет, — уклончиво отозвалась Умнейшая ведьма своего столетия, болтая босой стопой в воздухе.       — Поттер мне рассказал, — кивнул он, соглашаясь.       — Тогда к чему твой вопрос?       — Ты мало походишь на по-настоящему пьяную даму, Гермиона, — с усмешкой заметил аристократ.       — А ты мало походишь на грубого слизеринца, которого я знала в школьную пору, — улыбается девушка.       — Флиртуешь со мной?       — Только не зазнавайся.       Он смеётся, поражаясь раскованности Гермионы:       — Тебе категорически противопоказано употребление алкогольных напитков.       Золотая девочка дует губы в притворной обиде:       — Я выпила всего-то три бокала игристого.       — Гермиона, — его настроение меняется, — тебе следует отправиться в кровать. Кто знает, чем может обернуться твоё поведение.       — Я только начала развлекаться, — капризничает Грейнджер, когда Драко, испугавшись её реакции, опускается в кресло, предусмотрительно увеличивая расстояние между ними. Надеясь на остатки рационального мышления у гриффиндорки, Малфой подхватывает с пола первую попавшуюся книгу и раскрывает на случайной странице, отгораживаясь от подруги Поттера плотной обложкой.       Но её планы несут иной характер, и именно поэтому Умнейшая ведьма столетия, кое-как умудрившись встать со своего места, решительно преодолевает разделяющее их расстояние и усаживается на колени парня, игнорируя его крайнее изумление.       Гермиона Джин Грейнджер привыкла добиваться желаемого всеми доступными способами, а конкретно сейчас она ужасно желала заполучить власть над Драко Малфоем.       — Грейнджер, — Драко тихо выдыхает ей на ухо, стараясь не привлекать лишнего внимания, — прошу тебя, прекрати, — сжимая зубы, шипит он, когда девушка, устроившаяся на его коленях, начинает ёрзать из стороны в сторону, — пожалуйста.       Она лишь увеличивает темп, отчего Малфой переходит на стон.       Чёрт тебя задери, Гермиона Грейнджер!       Слишком неправильно.       Слишком приятно, слишком хорошо…       — Гермиона, — собрав волю в кулак, вновь пробует он, — ты не моя. Ты будешь жалеть об этом и винить себя. Умоляю, остановись, пока не поздно.       Она ласково улыбается и, протянув руку, гладит шелковистые волосы, задевая ноготками кожу головы.       — Я знаю, что делаю, Драко, — заверяет гриффиндорка, переходя на довольно личный шёпот, — я знаю, чего хочу. Тебе нет смысла беспокоиться о том, что будет после, я разберусь сама.       — Но как же Рон? — под стать ей шепчет Малфой. — Ты не считаешь это несправедливым по отношению к нему?       — Брось, Драко, — смеётся Гермиона, совершенно не смутившись, — я знаю, ты тоже хочешь этого. Забавно наблюдать за твоими попытками меня образумить.       — Гермиона, мы оба пьяны. Да, я безумно хочу чувствовать тебя, но твои собственные желания обманчивы. Ты совершаешь грубую ошибку.       — Представь, что я твоя, — внезапно выдаёт девушка, — представь, что нет никаких отношений с Роном. Ты и я. Всего на одну ночь. И больше никого, — она накрывает поцелуем его губы, после чего начинает скользить бёдрами быстрее, имитируя толчки.       Драко постанывает от приятных ощущений, прикрыв глаза и зарывшись носом в буйные кудри, позволяя ей вести.       С каждым движением кровь распространяется по венам быстрее, и вот он уже лежит на кресле, блаженно откинув голову на спинку, полностью растворившись в моменте.       А Грейнджер продолжает тереться, прекрасно видя, какой кайф он получает от её уверенных действий.       — Грубее, — окончательно капитулируя, просит Драко, на мгновение отрываясь от мягких уст.       Он пытался переубедить Гермиону, но что поделать, если упрямица никак не желала сдаваться?       Сейчас Драко находился не в состоянии прекратить эту сладкую пытку, да и был ли смысл, если Грейнджер сама хотела?       Тёплые солнечные лучи падают на девичье лицо, пробиваясь сквозь плотные занавески, отчего Гермиона слегка морщит нос. Драко, мерно дышащий над её ухом, слегка шевелится, когда она пытается выбраться из его объятий. События прошлой ночи пролетают одно за другим, заставляя щёки алеть. Стыдливо спрятав лицо в ладонях, Гермиона тихо стонет, когда осознание произошедшего накрывает с головой.       Мерлин всемогущий, она уснула в обнимку с Малфоем…       Как теперь общаться с Роном, зная, что они со слизеринцем вытворяли вчерашним вечером?!       И ведь не скажешь, что всё случилось не по её воле, это будет вопиющей ложью и несправедливостью по отношению к Драко — она прекрасно отдавала себе отчёт в каждом действии, а он старался вразумить её…       Боже, что же Гермиона наделала?!       Как смотреть в глаза самому Малфою, сознавая, что она буквально принудила его сделать то, что делать совершенно не стоило?!       До чего подло вышло по отношению к каждому из двух упомянутых молодых людей!       Она предала её Рональда и сыграла злую шутку с чувствами блондина…       Грейнджер же знала наверняка, что Драко в некоторой степени заинтересован в ней…       В мыслях всплывает небольшой эпизод вчерашнего диалога (если диалогом имеет право зваться пьяное нытьё подруге) с Джинни. ***       — И почему же ты сбежала, раз чувствовала себя комфортно рядом с Драко? — с неподдельным интересом спрашивает Джиневра, щелчком пальцев заполняя пустой стакан, стоящий напротив Гермионы (под недовольный возглас последней) водой. — Тебе достаточно спиртного на сегодня, — не терпящим возражений тоном заявляет Уизли, пресекая провальные попытки подруги трансфигурировать прозрачную жидкость в вино.       Грейнджер дуется, однако попытки не возобновляет.       — Ты так и не ответила на мой вопрос, — напоминает Джинни, широко улыбнувшись.       — Я испугалась, — спотыкаясь о буквы, выдавливает Гермиона.       Да, пожалуй, ей и правда не стоило так напиваться…       — Чего испугалась? — непонимающе уточняет рыжая.       — Своей реакции. Ты прекрасно знаешь, как тяжело мне даётся доверие, а здесь… — она икает и задерживает дыхание, прежде, чем продолжить, чтобы привести голос в норму. — Здесь я провалилась в детские воспоминания при Драко Малфое.       — И что здесь такого? — недоумевает сестра Рональда.       — При Драко, мать его, Малфое, который отравлял мне школьную жизнь на протяжении многих курсов.       — Он изменился, — тут же возражает возлюбленная Блейза.       — Изменился, но тебе не кажется, что его изменения произошли как-то слишком резко?       — Чего ты боишься, Гермиона?       — Того, что могу влюбиться не в того человека, — тихо выдаёт Грейнджер, но, видимо, лишь для себя самой, поскольку глаза её лучшей подруги моментально округляются.       — Ты не уверена в своей любви к Рону?       — Разумеется уверена, Джи…нни! — возмущается гриффиндорка. — Но, понимаешь, в Др…ако тоже есть что–то… Манящее, — последнее слово она растягивает невероятно ласково и нежно, — из—за чего оставаться совершенно равнодушной также не представляется возможным. ***       Гермиона обречённо стонет, едва ли не хлопая себя по лбу.       Мерлин, как же хочется надеяться, что Джинни не восприняла всерьёз её пьяные заявления.       Размышляя в подобном ключе, она не заметила, как дошла до кухни. Схватив с раскладушки зашифрованный на руническом языке дневник, Грейнджер присела на подоконник и углубилась в изучение книги, заранее уменьшенной заклинанием и любовно положенной в карман потёртых джинс.       Стоило начать проводить ремонтные работы с кухни. По крайней мере, так она бы могла не сидеть на неудобном подоконнике, а хотя бы устроилась на стуле.       Задумавшись над очередным символом, она по привычке облизывает губы и неожиданно в голове вновь всплывает вчерашний вечер.       Стон Драко, полный боли, но вместе с тем и странного наслаждения, оживает в памяти, и Грейнджер краснеет, ниже склоняясь над дневником. Гриффиндорка прекрасно помнила, чем была вызвана подобная реакция.       Находясь под влиянием алкоголя и совершенно неправильной страсти, Золотая девочка настолько осмелела, что позволила себе поддаться желанию и грубо укусила нижнюю губу парня, из-за чего нежная кожа повредилась и из ранки потекла кровь.       Ей было невероятно стыдно — до такой степени, что хотелось провалиться сквозь землю, — но вместе с тем девушка неожиданно поймала себя на мысли, что, несмотря на всё, с удовольствием повторила бы этот грубый поцелуй, будь у неё такая возможность.       — Обо мне думаешь? — Гермиона вздрогнула, когда Малфой, усевшийся на полу, подал голос.       Как давно слизеринец находился здесь? Почему Гермиона не услышала его шаги?       — О тебе, — честно призналась Грейнджер, осторожно отодвигая книгу вместе с записями к краю подоконника.       Драко несколько смутился, — должно быть, он просто шутил, — но с места не сдвинулся.       — Я хочу поговорить с тобой, — собравшись с духом, заявила Грейнджер.       — Требуется консультация по рунам? — неловко попытался отшутиться он.       — Нет. То есть, да. То есть… — она наполнила лёгкие воздухом, прежде чем продолжить: — Я хотела поговорить о том, что произошло между нами тем вечером. Но и от консультации тоже не откажусь… Если у тебя останется хоть небольшое желание общаться со мной после того, как мы расставим точки над «i».       — Гермиона, я не… — его лицо окрасилось беспокойством.       — Нет, — поспешно перебила его Золотая девочка, — нет, погоди. Выслушай меня. Пожалуйста…       Беспокойство, плещущееся в серых радужках, стало ещё более заметным, однако блондин смолчал, за что девушка была ему бесконечно благодарна.       — Ты ни в чём не виновен, — поспешила успокоить слизеринца Гриффиндорская принцесса, — дело во мне. Понимаешь, я… Я запуталась в себе. Я люблю Рона, но… Меня, словно магнитом, тянет и к тебе. Я не хочу никого обманывать. Мне следует разобраться в себе прежде, чем принимать радикальные решения. Мне очень жаль, ведь я буквально использовала тебя вчера. Я была не в себе и плохо сознавала, что творю, но эти обстоятельства никак не могут оправдать моё поведение…       — Грейнджер, — настала его очередь перебивать, — Гермиона… Пожалуйста, не вини себя ни в чём. Мы оба были пьяны. И, раз уж на то пошло, именно мне, в первую очередь, не хватило силы воли заставить тебя не совершать ошибку.       — И всё же ты попытался меня остановить, — возразила она.       — Попытался, но недостаточно для того, чтобы убедить тебя прекратить, — категорично заявил аристократ, — да и, признаться, я не очень-то сопротивлялся…       — Любой мужчина на твоём месте повёл бы себя так же.       — Гермиона, — Драко устало покачал головой, — у меня нет ни малейшего желания спорить о том, кто оказался наиболее виноватым в сложившейся ситуации. Я, безусловно, был пьян, но не стоит забывать, что ты употребила куда большую дозу спиртного. Если кто–то и был обязан последовать здравому смыслу, это был именно я и никто иной. Но я облажался.       — И всё же я принудила тебя…       — Ты меня не принуждала. Ни к чему. Прошу, запомни это раз и навсегда. Да и к тому же твоей вины нет в том, что я влюблён в тебя. Я прекрасно понимал, что на утро ты пожалеешь. Прекрасно понимал, что твоя связь с Рональдом намного, намного глубже, чем со мной… И не сумел вовремя остановиться.       Он продолжил свою речь, но Гермиона не слушала, до глубины души поражённая признанием, невольно слетевшим с его губ.       Драко Малфой влюблён в неё. Тот самый чистокровный напыщенный парень, что регулярно издевался над ней в школе, оказался влюблён в неё, поганую грязнокровку.       Влюблён. В неё…       Звучало как чья-то неудачная шутка. Или очередная больная фантазия Риты Скиттер.       Слёзы невольно навернулись на глаза, когда осознание степени проблемы разом свалилось на Гермиону. Воспоминание за воспоминанием вспышками проносились друг за другом, складываясь в цельную картинку.       Милостивый Мерлин, какая же она идиотка…       Тогда, на балконе, Драко почти напрямую признался ей в чувствах, а она восприняла его слова как очередную шутку…       Она почти чувствовала, как сердце покрывалось трещинами, вспоминая, сколько моральной боли причинила ему.       А Малфой, закрывая глаза на Гермионину грубость, продолжал бескорыстно любить её…       И не единожды рисковал жизнью, защищая Грейнджер и поддерживая любые её безумные затеи.       — Гермиона? — слизеринец замолк, заметив, что внимание девушки переключилось на постороннюю тему. — Всё хорошо?       Золотая девочка промолчала, силясь совладать с нахлынувшими эмоциями.       Годрик, почему она была так слепа?..       — Гермиона! — Драко аккуратно потряс её за плечи, стараясь достучаться до гриффиндорки. — Ты больна? Я обидел тебя?       — Драко, — она принимается рыдать пуще прежнего, — прости меня. Мерлин, какая же я дура!       — Не говори так, — проводя тыльной стороной ладони по влажной коже, произносит Малфой.       — Ты всё время рисковал ради меня, а я вместо благодарности раз за разом наносила тебе душевные раны…       — Гермиона, посмотри на меня, — чуть твёрже, чем прежде, просит парень, — повторяю, ты ни в чём не виновата. Если человек влюблён в тебя, это ни к чему тебя не обязывает. Влюблённость исключительно его проблема, не твоя. Ты ничего мне не должна.       — Но…       — Я применю «Обливиейт», если ты не успокоишься сию же минуту, — полушутливо, полусерьёзно грозится аристократ.       Гермиона смеётся сквозь всхлипы:       — Хорошо, как скажешь, мистер Малфой.       — Вот умница, — игриво хвалит Драко, осторожно выпуская успокаивающуюся подругу Поттера из объятий. — А теперь приступим к расшифровке, — убедившись, что Грейнджер вернула себе самообладание, Малфой запрыгивает на подоконник и протягивает руку, помогая удобно устроиться и ей.       Разумеется, Драко несколько лукавил, уверяя Грейнджер, что её поведение не задевало его.       Задевало.       Но он в полной мере сознавал, что сам виновен в подобном к себе отношении. В прошлом он обижал Гермиону, что никоим образом не способствовало дальнейшему их сближению, ну а в настоящем…       В настоящем она встречалась со своим школьным лучшим другом, Рональдом Биллиусом Уизли.       О, как Драко завидовал Рону…       Возможно, именно по данной причине ему так и не удалось подружиться с младшим из братьев семьи Уизли настолько, насколько удалось с Поттером.       Тем не менее Малфой не собирался становиться пятым колесом и мешать Гермионе строить идеальные отношения с рыжеволосым аристократом. Напротив, он в какой-то степени даже был рад тому, что кареглазая красавица выбрала именно его, а не кого-то другого.       По крайней мере, так он мог быть полностью уверенным в том, что партнер не причинит ей боли.       Да и после окончания Хогвартса Рональд довольно кардинально изменился в лучшую сторону. Конечно, вспыльчивый нрав не исчез бесследно, но теперь гриффиндорец хотя бы пытался его усмирить и действовать рационально.       Вначале Малфоя поражала сама мысль о том, что Грейнджер и Уизли могут быть вместе — открыв «Ежедневный пророк» утром 15 августа 1998 года за чашкой кофе, Драко подумал, что Скитер окончательно поехала крышей и опять домыслила всё по-своему, но, встретившись с Роном впервые за долгое время в холле Министерства, он осознал, насколько заблуждался в собственных суждениях.       Героя войны приставили ему в помощники, когда Малфой расследовал дело преступника, гордо величающего себя прозвищем «Шахматист». После падения Волан-де-Морта слизеринца не стали упекать в Азкабан, как бывшего Пожирателя, вместо этого принудив вплоть до 2002 года за минимальную заработную плату пахать в Аврорате. «Шахматист» взял в заложники Нарциссу, Дафну Гринграсс и Гермиону, привязав каждую из дам веревками к фигуре, расположенной на шахматной доске. Чтобы спасти всех необходимо было всего-навсего выиграть партию, но, к огромной его досаде, Драко совершенно не умел играть в упомянутую игру.       В итоге задание перешло к Уизли, который, к великому изумлению слизеринца, оказался превосходным шахматистом и поразительно быстро справился с преступником.       Именно в тот памятный день веснушчатый мальчишка, всюду третьим лишним таскающийся за выдающимися друзьями, вырос в глазах блондина в зрелого самостоятельного юношу.       Однако Драко начал лишь уважать Уизли, но никак не считать близким другом.       Теперь они неплохо общались, отпустив детские обиды, но Малфой продолжал любить Грейнджер, а значит, на нечто более серьёзное, нежели приятельские отношения, полные взаимных подколок, рассчитывать не приходилось.       Должно быть, почувствовав его настроение, Гермиона вынула из кармана сигареты и без лишних слов протянула одну Драко вместе с зажигалкой.       Проигнорировав зажигалку, Малфой склонился над огоньком, появившимся на кончике её волшебного древка, и закурил, проницательно глядя Гермионе в глаза.       Она заметно запереживала, однако зрительного контакта не прервала.       Что ж, возможно, у него всё ещё оставался шанс. Крошечный, но Драко готов был обеими руками ухватиться за него, лишь бы это означало возможность провести вместе остаток жизни.