Хронопсия

2 июля 2015 года. Вернуться? Просто уйти, оставить тебя? Остаться одной? От подобных мыслей ком в горле распухает, не позволяя кислороду просочиться в лёгкие. И мне тяжело дышать. Да, я не уверена, что готова проститься с тобой. Сейчас, завтра, да когда-нибудь вообще. Ты показал мне мир, в котором я действительно ощущаю всеми клеточками тела настоящее счастье. Вот оно — осязаемое, я его вдыхаю и могу попробовать на вкус. Кто в здравом уме откажется от такого? А ты говоришь, что так правильно. А что есть «правильно»? И есть ли у меня вообще выбор? Это нечестно… Время — опасная материя, говоришь? А я его не боюсь. И законы мне его нипочём. Не в этот раз. Надеюсь, ты простишь меня. За всё, что я собираюсь сделать. И за всё, что ты умолял не делать. Надеюсь, ты поймёшь… Гермиона смиренно прикрыла глаза, чувствуя влагу на ресницах. Рука сжала холодный платиновый перстень, прежде чем воздушные языки подхватили её, подталкивая ввысь. Они закрутили её в водоворот света, горячих искр и ослепительных вспышек, а затем расщепили на атомы. Гермиона Джин Грейнджер исчезла.

***

3 июня 2001 года, ночь. Приземлившись на пол, Гермиона упёрлась ладонями в колени и хрипло закашляла. Из груди, казалось, вырывались жгучие песчаные вихри, словно Грейнджер отхлебнула из стакана пустыни. Под рёбрами болезненно скручивало, будто бы в спазме тошноты. Ещё несколько секунд Гермиона бессильно боролась с рвотными позывами, ощущая, как земля уходила из-под ступней. Она схватилась за стойку стеллажа, когда из ладони выскользнуло кольцо и со звоном ударилось о мраморную плитку. В то же мгновение виски пробило током, и Грейнджер вскрикнула. Голова закружилась, а перед глазами потемнело. — Нет, — с одышкой прошептала она. — Прошу, не надо… Из сознания что-то ускользало. Быстро, бесповоротно исчезало в воспоминаниях, жадно забирая самое драгоценное. Гермиона проронила слезу, прежде чем кольцо исчезло из виду, а полки в хранилище закружились, оставляя её одну в большом туманном зале. Дыхание выровнялось. Боль прекратилась. Грейнджер выпрямилась и огляделась. Повсюду была пустота — даже внутри.

***

2 июня 2001 года, утро. — Гарри, Рон, мальчики! — Гермиона стояла напротив камина, встречая друзей с очередного задания. Как только зелёный огонь вспыхнул в одном из каминных порталов, в большой мраморный зал зашли старшие авроры. Следом за ними показались Поттер, Уизли, и Малфой. Грейнджер бросилась им навстречу, чувствуя, как безмятежность наконец-то начала растекаться по всему телу. Вы живы. С вами всё хорошо. Я так рада. Так рада! — Гермиона!.. — с неловкостью выдавил улыбку Гарри, не ожидавший увидеть подругу сразу после возвращения столь ранним утром. Он начал озираться по сторонам, словно его что-то беспокоило. — Ты ждала нас? — Конечно! Как вы? Всё в порядке? Вас так долго не было… — Уголки губ потянулись вверх. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, поглядывая за спину Гарри. — Ну… скорее да, чем нет, — не смог подобрать слов Поттер. Что-то определённо было не так. Но Гермиона отмахнулась от навязчивых недобрых мыслей и посмотрела на своего возлюбленного. — Рон! О, Рон, я так ску… — Уизли хладнокровно задел плечом Грейнджер и прошёл вперёд, молча покидая зал. Гермиона ошеломлённо застыла на месте. Сердце билось как сумасшедшее, больно ударяясь о стенки грудной клетки. — Чт-что с ним такое? Гарри? Что-то не так? Очередной звоночек, который неприятно щекотал нервы. Вдруг Малфой поравнялся с Поттером. Его руки были убраны в карманы брюк, а хмурые брови создавали линии морщин на лбу. Он посмотрел вслед удалившемуся Уизли и, неумело скрывая неуверенность, перевёл взгляд на Грейнджер. На губах практически появилась его фирменная ухмылка, но она сползла, как только Драко заметил влагу в уголках глаз Гермионы. — Грейнджер, — повисла пауза, — как жизнь? — Гарри, — она проигнорировала обращение Драко, — что с Роном? — Понимаешь… Гермиона… — замешкался Поттер. — Уизли чуть не провалил миссию, — начал Малфой. — Скажем, не был готов к тому, что увидел. — Не стоит, — перебил его Гарри. — Гермиона, нам лучше поговорить наедине. — Он оглянулся, проверяя наверняка, что в каминном зале остались только они втроём. Он повернулся к Драко, который без особого интереса изучал мыски своих кожаных ботинок. — Если ты не против, я бы хотел поговорить с Гермионой с глазу на глаз, если ты понимаешь, о чём я. — О, — протянул Драко и тут же поспешил напомнить Поттеру о правилах: — я-то понимаю, но… — Да, я помню, — нетерпеливо кивнул Поттер и вновь заглянул в глаза взволнованной подруги. — Гермиона, давай встретимся через полчаса в баре на Мэлл-стрит. — Я… Я не понимаю, Гарри. Ты можешь сказать мне, в чём дело? Что увидел Рон и почему он так себя ведёт? — Я не могу… — виновато опустил голову Поттер. — Это слишком… сложно. Он поправил очки, прочистил горло и спешно удалился из портальной комнаты, боясь показаться ещё более странным. Гермиону трясло. То, каким встревоженным был Гарри, каким злым и холодным был Рон, вызывало не самые позитивные догадки. Она не могла трезво мыслить, чувствуя подступающую к горлу обиду вперемешку с отчаянием. Грейнджер прошептала: — Через полчаса на нашем месте… — И спустя мгновение Гермиона осталась с Драко наедине. Ей не хотелось плакать, особенно перед ним. Но глаза предательски слезились, уши заложило, а тошнота подкатывала к горлу. Дышать стало тяжелее. И Гермиона сдалась. — Вот, — прозвучал тихий голос сбоку. Бледная ладонь протянула белоснежный платок, на котором зелёной сатиновой нитью изящно выделялись буквы «Д. Л. М». Гермиона неуверенно переводила взгляд то на Драко, то на его руку. — Можно? — Он помедлил. — Могу я? — И Малфой коснулся мягкой тканью её щеки. Грейнджер плакала. Всё-таки слёзы, не слушаясь, катились вниз, выдавая скопившееся напряжение. Она вздрогнула. Движения Малфоя были лёгкими, почти невесомыми — они смущали. Громко вздохнув и набравшись мужества, она выхватила из его рук платок и отвела взгляд. — Спасибо, — тихо поблагодарила Гермиона. — Не переживай сильно, — раздалась неудачная попытка успокоить. — Ты же ещё не знаешь, что стряслось, ведь так, Грейнджер? — Малфой постарался улыбнуться, но вместо этого быстро нахмурился, убирая ладони в карманы брюк. Не подобрав больше подходящих слов, он кивнул и вышел из зала, оставляя Гермиону одну. Ещё несколько минут Грейнджер стояла неподвижно, собираясь с мыслями. Поведение мальчиков было непривычным. Рон просто пронёсся мимо, Гарри что-то недоговаривал и, кажется, чувствовал вину, а в поведении Драко, хоть он и выглядел спокойным, отчётливо проскальзывало смущение. Она вздохнула и поспешила в кабинет за вещами.

***

«Дорог…

Гермиона, пишет тебе Рон Уизли.

Я не умею красноречиво говорить, поэтому скажу просто: мы расстаёмся. Это моё взвешенное решение. Так будет лучше, пока мы друг другу не сделали больно.

Пожалуйста, не пытайся меня найти. Я возьму перерыв на работе и уеду.

Я пришлю Джорджа, он заберёт мои вещи из квартиры.

Ты меня не поймёшь, но так нужно».

Гермиона прикрыла ладонью рот, сдерживая плач. Записка, которую минутой ранее принесла бурая сова, была прощальным письмом Рональда Уизли и уже намокла от слёз. Он порвал с ней. Порвал, даже не потрудившись назвать причину. Руки тряслись, а силы покидали Гермиону. Она присела на стул, чтобы не упасть. — Как ты мог так поступить со мной? — Громкие всхлипы и рыдания заполнили кабинет. В воздухе повисло отчаяние. Она не воспользовалась заглушающими чарами, не заперла входную дверь. Просто обессиленно уткнулась лицом в ладони и рыдала что было мочи. Из-за недопонимания, из-за несправедливости, из-за отсутствия возможности попрощаться по-человечески — не с помощью бумажки и совы. Все эти мысли душили её. Неужели их отношения были настолько незначимыми, что Рон с беззаботной лёгкостью отказался от них? Что же такого он мог увидеть на чёртовом задании? И почему никто, абсолютно никто не хотел рассказывать ей, в чём дело?