Хронопсия

2 июня 2001 года. — Гермиона, на тебе лица… — Он порвал со мной. — Опустошённый взгляд Грейнджер говорил сам за себя. Она опоздала почти на час, потому что не могла подавить рвущуюся наружу истерику. В груди что-то неприятно сдавливало, дышать всё ещё было затруднительно. Губы дрожали, а глаза заволокло слёзной пеленой. Гермиона протянула Гарри мятую, влажную, со смазанными из-за слёз чернилами записку и обессиленно упала на кожаный диван. Положила голову на стол и прикрыла веки. Днём в баре оказалось довольно безлюдно. Всего пара посетителей разместилась за стойкой, а дальний столик в углу был занят Поттером и Грейнджер. На стенах висели большие экраны и громко транслировали спортивные передачи, обеспечивая приватность разговора при магглах. — Понятно... — с трудом выдавил Гарри, не находя подходящих для ответа слов. Он прождал Гермиону целый час, скрупулёзно подбирая правильные реплики. Однако объяснить решение Рональда о расставании казалось невозможным, что полностью меняло формат диалога. — Понятно? — зло переспросила Гермиона. — Мне совсем ничего не понятно! — с ударением на каждом слоге огрызнулась она. — Это сложно. — Я это уже слышала, Гарри. Выключай режим попугая и скажи, наконец, что произошло на вашем задании. Я имею право знать! — Гермиона, успокойся, — бросил Поттер и прочистил горло. Он расправил плечи и выпрямился. — Я понимаю, что ты злишься. Что это всё… сбивает с толку, но не срывайся на меня, пожалуйста. Между ними повисла неловкая, затяжная пауза. — Прости… — Я не могу всего рассказать. Подожди, не перебивай, — Гарри поднял ладонь перед лицом подруги, которая уже собралась возразить, — не могу, потому что у меня, как и у Рона, как и у Драко, и у любого другого аврора, кто был на миссии, есть обязательства по магическому контракту. Мы не имеем права разглашать то, что произошло с нами. — Блеск! — Гермиона обречённо хлопнула ладонями по деревянной столешнице. — Рон, — повисло секундное молчание, — он… Ему сейчас очень плохо. И… лучше оставить его одного на некоторое время… — А мне хорошо? Да мне просто замечательно! — вспыхнула Грейнджер, однако быстро понурила голову и притихла. Она вскинула руку. — Он уехал. Куда-то. И написал об этом, — кивнула Гермиона на несчастную записку. — Кхм-хм. Да… Дело в том, что обстоятельства задания были весьма… специфическими. Нам пришлось узнать многое, чего знать не следовало бы… — Ты говоришь загадками, Гарри, — начала закипать Грейнджер. — Я не могу по-другому, иначе нарушу магический контракт и перееду жить в Азкабан! — отчеканил Поттер, сжав кулаки. — Азкабан? — Глаза Гермионы округлились, стали похожими на два кната. Она замерла, шокированная сказанным. Гарри же неуверенно осматривался по сторонам в надежде, что его больше никто не услышал. — Да… Теперь ты понимаешь, что дело серьёзное? — Но этого мало, Гарри… Почему он бросил меня? — Я не знаю, Гермиона! Точнее… не знаю, почему сейчас… — Блеск! — повторила Гермиона, тяжело вздыхая. Стрелки часов, казалось, накручивали уже десятый оборот. Парочка друзей определённо потеряла счёт времени, проглатывая коктейль за коктейлем. Гарри так и не смог раскрыть Гермионе подробности, но преданно успокаивал подругу, когда на ту накатывала очередная волна горечи и боли от расставания. Объём алкоголя в организме увеличивался в геометрической прогрессии, превращая их речь во что-то невнятное и бессвязное. Вскоре Поттер, обнимая Грейнджер, рыдал вместе с ней, отбросив скомканное прощальное письмо Рона, а затем извинялся перед Гермионой, когда та поднимала записку и старательно разглаживала её пальцами. — Уже поз-здно, нам пора, — пробубнил Гарри, содрогаясь от икоты, когда заметил по маггловскому телевизору над барной стойкой программу вечерних новостей. — Девять вечера, Гермиона. Пойдём домой. — У меня нет больше дома, Гарри, — всхлипнула она. — Я не хочу возвращаться в квартиру, где не будет Рона. — Ты должна. — Я никому ничего не должна, Гарри Джеймс Поттер. — Ты же сильная! Ты же наша Гермиона Грейнджер! Ты со всем справишься! — Он сжал в ладонях её лицо, сплющивая щёки и делая из подруги толстушку. — Ты прав… — обречённо выдохнула она. Поттер кивнул и тяжело поднялся с кожаного дивана. Он подхватил Гермиону за талию, помогая навалиться на себя боком, оставил несколько маггловских фунтов на столе, и волшебники побрели к выходу. Несмотря на сильное опьянение, из-за чего аппарировать было крайне сумасшедшей идеей, Грейнджер шагала к дому уверенно, чем здорово облегчала Поттеру задачу. Спустя пару кварталов, которые ещё никогда не казались такими длинными, Гарри с Гермионой остановились перед подъездом двухэтажного жилого здания. — Та-а-ак, Гермиона, у тебя ключи или… — Гарри порылся в небольшой сумке подруги. — Или ты используешь заклинание? — Я сама, — Грейнджер с трудом продрала глаза и устало посмотрела на парня. — Гарри, возвращайся к Джинни. Она, я уверена, беспокоится. Ты после задания даже не навестил её. — Я отправил ей Патронус — она знает, что я нужен тебе, — отмахнулся Поттер. — Нет, Гарри, — возразила Гермиона, выхватывая из его рук сумочку. Она неустойчиво держалась на ногах, но смело глядела на друга. — Ты нужен ей. Ты практически всю субботу потратил на меня, а мог провести этот день с ней. Побудь в эти выходные со своей женой, — на последнем слове Грейнджер поникла. — Кстати об этом, — Гарри замялся. — Я, наверное, возьму отпуск, и мы с Джинни уедем на некоторое время. Ты справишься… одна? — Пффф! Конечно, о чём речь! — Гермиона вскинула руку и похлопала его по плечу. Её голос звучал фальшиво. — Хорошего отдыха. А теперь — проваливай. Алкоголь ещё говорил за Грейнджер, выплёвывая непривычную дерзость из её уст. Она едва заметно покачивалась, сильно сжимая ремешок сумки и блуждая глазами по очертаниям Поттера. — Ты уверена, что будешь в поряд… — Уверена! Я не маленькая, справлюсь. Давай уже, Гарри. Я жду, — руки в боки. Поттер с грустью посмотрел на Гермиону и через мгновение крепко сплющил её в объятиях, а затем отпустил и со свойственным аппарации звуком исчез. Гермиона вздохнула: её тут же наполнили тоска и безысходность. Она оглянулась на тёмное окно: свет не горел — Рона не было дома. Любимый не встречал её, радостно выглядывая из-за стекла. Грейнджер достала зачарованные ключи и поднесла их к замочной скважине, но застыла. Страх одиночества вдруг сковал всё тело. Слёзы вновь покатились по щекам. — Нет, я не могу, — призналась Гермиона, отступая на шаг. Она развернулась спиной к дому и помчалась прочь. Ноги сами привели её к министерству. Грейнджер послушно зашла в небольшой тёмный кабинет и с грохотом сбросила сумку с плеча. Здесь её никто не побеспокоит: в ночную смену оставалось всего несколько волшебников. Да и кому она теперь нужна? — Люмос Максима, — громко прозвучало заклинание, и лампы тотчас наполнились светом от пылающего огня. Гермиона посмотрела на рабочее место. Усталость накатывала с чудовищной силой, заставив буквально упасть в кресло: ноги не держали её. Хотелось уснуть прямо в этом положении. Но она боялась. Что, если ей приснится Рон? Она рискует поддаться новой истерике. Правильное (или нет) решение не заставило себя ждать. Гермиона взяла папку с документами — сейчас идеальное время поработать и отвлечься. Она тут же заметила особую метку «секретно» на ярлыке, а затем в пункте «участники» обнаружила:

«Гарри Джеймс Поттер, Драко Люциус Малфой»…

Глаза мгновенно округлились, а дыхание замерло. Вот оно! Гермиона сможет узнать больше о секретной миссии, если прочтёт дело. Она даже сможет найти необходимые ей ответы! В таком случае никто из мальчиков не пострадает от разглашения подробностей. Пальцы сжали пергамент. Гермиона судорожно следила за каждым словом, вчитываясь в предложения с маниакальной подозрительностью, периодически возвращаясь к началу текста. Но ничего полезного не обнаружила. Видимо, конфиденциальность, которую гарантировал контракт, была соблюдена даже при составлении необходимых протоколов и для сотрудников Отдела Тайн.

«Ячейка номер пять тысяч восемьдесят два»…

— Может, оно?.. — прошептала Гермиона. У неё был доступ к хранилищу магических артефактов. Проблема заключалось в тайном архиве: на его посещение требовалось особое разрешение главы департамента, да и ходить туда позволялось только в случаях крайней необходимости, но ведь… сейчас в министерстве никого? А Гермиона бы просто посмотрела содержимое ячейки. Просто бы посмотрела. Пару минут спустя Грейнджер стояла напротив зачарованного стеллажа. Воспользовавшись личным паролем Невыразимцев «uno spiritu», она проникла в заколдованное помещение «без стен» — один лишь мрак был по любую сторону, куда ни посмотри. И туман. Густой, терпкий туман. Гермиона произнесла заклятие «Ревелио» и назвала нужный номер. Магическое пространство, как под порывом ветра, с невероятной лёгкостью закружилось перед ней, выстраивая ближайший путь до самой ячейки. Волшебница взмахнула палочкой, и небольшая шкатулка левитировала из секции, приблизившись к ней. Ещё одно движение древком, и Грейнджер смогла заглянуть внутрь. Её брови нахмурились, рисуя на лбу морщинки. Она достала медальон Гарри, который прошлым летом подарила ему Джинни. Повертела его в руке, но так и не поняла, что же особенного было в личной вещице друга, и вернула на место. Внезапно её внимание привлёк красивый платиновый перстень. Гермиона заинтересованно покрутила его, любуясь изящной витиеватой резьбой по металлу. На нём была выгравирована буква «М» на фоне фамильного герба. Без сомнений, такой роскошный предмет принадлежал Малфою. Грейнджер хмыкнула и уже начала убирать кольцо обратно, как вдруг… Рядом с ухом послышался шёпот. Этот чарующий, растворяющийся в пустоте голос будто бы заворожил её. Он настаивал, заставляя примерить перстень. — Надень… Попробуй… Кровь застыла в жилах, а холодная дрожь пробила невозмутимость Грейнджер. Алкоголь, казалось, испарился в ту же секунду. Гермиона сглотнула слюну и осмотрелась по сторонам — никого вокруг не было. Совсем. Однако голос продолжал ласкать кожу, щекотливо пробираясь внутрь сознания. Она поджала губы, коротко вдохнув. Казалось, Гермиона делает что-то ужасно непристойное. Что-то, за что потом ей будет стыдно. Сердце бешено забилось. — Надень… Оно… Твоё… Грейнджер широко распахнула глаза и замерла. Магия кольца тянулась к ней сама. Несколько секунд понадобилось Гермионе, чтобы набраться мужества, а затем она надела кольцо на палец. Яркая вспышка белоснежного света озарила тайную секцию хранилища. Горячее жжение моментально сдавило кожу болезненными тисками, и в следующее мгновение воздушные языки подбросили Гермиону вверх, быстро закручивая в воронку. Грейнджер успела лишь взвизгнуть, прежде чем её голос исчез вместе с ней из архива, а волшебная палочка одиноко упала на мраморный пол.

***

2 июня, 2015 года, ночь. Раздался хлопок, напоминающий аппарационный, и Гермиона непривычно болезненно приземлилась, едва устояв на месте. Грейнджер резко вдохнула, жадно хватая ртом кислород. Руки тряслись, ноги дрожали, тело ломило. Она испуганно посмотрела на палец, на котором был перстень: драгоценный металл потемнел, напоминая обуглившийся кусок мусора. От него всё ещё саднило и жгло. Тёмная магия? Гермиона испуганно вскрикнула и быстро стянула перстень, отбрасывая его в сторону. Пол будто бы плыл под ногами, и она присела, пряча лицо в коленях. Начала качаться на мысках, словно это могло её успокоить. Грейнджер затрясла головой, отказываясь верить в происходящее. Она пропустила через себя сильнейшую тёмную силу. Что будет дальше? Вблизи послышалось движение. Затем распахнулась дверь в комнату, и громкий мужской голос направил в неё заклятие: — Петрификус Тоталус! — Протего! — на автомате выпалила Гермиона, ошарашенная осознанием, что в руках нет палочки. Заклинание защиты сработало, но она понимала, что шансы на спасение ничтожно малы, так как без волшебного древка магия не станет слушаться. — Г-гермиона? — удивлённый знакомый голос прозвучал сразу, как Грейнджер подняла глаза. — Какого… чёрта происходит? Это был он. Перед ней стоял Драко Люциус Малфой. Сумасшедшая реальность вдруг стала слишком тяжёлой для осмысления, погружая Гермиону в темноту. — Мал-фой… — она из последних сил выдавила вопросительную интонацию и потеряла сознание, рухнув перед ним.

***

Ярко-белые вспышки неприятными ощущениями всплывали в голове. Спустя какое-то время у Гермионы получилось различить в них картинки. …Белый хлопковый платок… Парадная дверь с вензелями. Серо-голубые радужки, скрывшиеся за расширенным зрачками. Озадаченный взгляд… блондина?.. Такой странный и непривычный сон… Ранее выпитый алкоголь больно отзывался в ушах эхом шума с улицы, откуда доносились различные звуки. Вот, кажется, проехал автомобиль. Вот одинокая кошка громко мяукает под окном. А вот стук в дверь. Более чётко. Очевиднее. Не со стороны двора, а здесь, рядом. — Чем могу быть полезен в столь поздний час? — и вновь этот голос. — Доброй ночи, Драко, — и хозяина этого, более грубого, Гермиона тоже уже слышала. Он принадлежал… — Бруствер, — Малфой с нескрываемым холодом произнёс имя министра. — Не слишком ли поздно для визита? — Ты же знаешь: не будь повода — я бы не пришёл, — громкий кашель с хрипотцой прервал диалог. — Были замечены пространственные колебания. Кто-то совсем недавно совершил прыжок во времени… — Этого не может быть, Бруствер. Все ключи мы передали нашим предшественникам. Об этом знаем только мы с Поттером. И у меня нет никаких сомнений, что Гарри сейчас спит, сэр. — Тем не менее стрелки на межвременных часах задержались на доли секунд. Наш часовой зафиксировал эти изменения, — очередной гаркающий кашель. Затем министр магии выдержал паузу и произнёс с опаской, практически шёпотом: — У нас здесь гость, Драко. Или хуже того — беглец. — Я вас понял, сэр, — ровно ответил Малфой, и спустя секунду в квартире раздался звук трансгрессии. Зачем заходить через дверь, если, выходя, всё равно аппарируешь? Гермиона нахмурила брови, пытаясь понять суть диалога. Она притаилась, вслушиваясь в каждый звук вокруг себя. Малфой протяжно выдохнул, прежде чем войти в кабинет, где лежала Грейнджер. — Что ты здесь делаешь? — сухо произнёс Драко, делая шаг в сторону дивана, сразу подмечая, что она уже не спит. — Стой, где стоишь! — Гермиона с трудом поднялась на локтях и выставила перед собой ладонь, а в голове внезапно возникла резкая боль, заставившая поморщиться. — Что происходит? — Удостоверившись, что Драко остался на месте, Грейнджер осмотрелась по сторонам. А где это она? — Ты в моём доме, Гермиона, — констатировал факт Малфой, будто прочитав её мысли. Резкое чувство укола в висок пробило и без того смутное сознание. В этот момент передо мной всплыли образы. Наши образы, такие причудливые и совершенно неправдоподобные. — Вот ты и в моём доме, — скромная улыбка парня, который жестом пригласил войти в квартиру. Я ощутила сильнейшее волнение вперемешку с взбудораженностью. Прислонилась спиной к косяку, вовлекая хозяина дома в сладкий поцелуй… — Неправда. — Гермиона откашлялась и сощурилась. Что-то странное творилось вокруг. — Я не знал, что ты тоже в отряде… — в мужском голосе не было привычной дерзости, в нём скорее сквозило волнение, которое было странно слышать от такого, как Драко Малфой. — В отряде? Каком… Ч-что? — Гермиона всё ещё пыталась понять, что происходит, но перед глазами всё плыло, а в висках постоянно что-то стучало. — Да, в отряде. Перемещение в две тысячи пятнадцатый. Ты себя хор… — он замер. — Какой сейчас год, Гермиона? — Что за дурацкие вопросы? Две тысячи первый… — Грейнджер закрыла рот ладонью. Вот о чём предупреждал Кингсли. Осознание обрушилось на неё, напоминая пробуждение от ведра с ледяной водой. — Я в… две тысячи пятнадцатом? — Чёрт, — вздохнул Драко, закидывая голову и прикрывая веки. — Как ты здесь оказалась? — Думаешь, я знаю? — Всё ещё не веря в происходящее, она испуганно осматривалась по сторонам. — Я только что была в Отделе Тайн… А сейчас уже нахожусь в твоём доме. Почему в твоём? — Я бы тоже хотел знать. Гермиона замерла. Малфой — легиллемент? Подозрительный взгляд коснулся лица Драко. Если это правда, то я в большой беде. — Я не причиню тебе никакого вреда, не беспокойся. — Твой ответ только подтверждает, что ты бессовестно читаешь мои мысли, Малфой! Драко прочистил горло, но промолчал. Он убрал волшебную палочку в задний карман домашних хлопковых штанов и покрутил шеей, чтобы хрустнуть позвонками. Гермиона с недоверием смотрела на мужчину перед собой. Перед ней, очевидно, был Драко Люциус Малфой. Но… Он был старше. Она судорожно начала считать, сколько ему должно быть лет. И если ментальный калькулятор не врал, то Драко Малфою из две тысячи пятнадцатого сейчас… — А какое сегодня число? — внезапно спросила Гермиона, стараясь не отвлекаться на мигрень. — Где-то без четверти часа третье июня. — Ага, тридцать четыре пока, — кивнула собственным мыслям Грейнджер. — Верно, — Драко замер, получив в ответ строгий взгляд. Он поднял руки, показывая, что сдаётся, и мысленно пообещал впредь этого не делать. — Меня перебросило на четырнадцать лет вперёд, — констатировала факт Гермиона. — Ничего не понимаю, — признался Малфой. — Гарри и другие из первого были вот только утром. — Они были у тебя? — Да, они были здесь… Гермиона, что произошло, как ты оказалась в пятнадцатом? — его терпение заканчивалось. — Сложный вопрос… — Есть легче: ты одна? — Думаю, да. — Мерлин милостивый… Какого чёрта происходит? Пауза. Драко пристально смотрел на Гермиону. В его глазах одновременно читались злость и встревоженность. Неловкость от молчания ещё больше настораживала, а голова Грейнджер взрывалась от количества вопросов. — Ты хочешь сказать, что тебя не было с отрядом авроров сегодня утром в этом году? — уточнил он. — Нет, Малфой. На этом задании мальчики были без меня. И ты это прекрасно знаешь, ведь был здесь вместе с ними, — в мыслях царил беспорядок. Подумать только — Гермиона в будущем. Нервное напряжение усиливалось, скручивая мышцы неприятными спазмами. — А как ты тогда здесь оказалась? — Хотела бы я знать. — Она отругала себя за то, что полезла в хранилище. Однако признаваться в этом Малфою всё же не решилась. Благо, Драко на этот раз не следил за размышлениями Гермионы, иначе реакция бы не заставила себя ждать. Моргана! Как же она не додумалась сама: если на документах стоит печать «секретно», то с большой вероятностью вопрос касается времени! Точно! Это многое объясняло… И… возможно… решало все проблемы. Гермиона причмокнула и прикрыла глаза, стараясь восстановить хронологию событий с самого утра. Очень не вовремя весь выпитый алкоголь вновь отозвался неутешительным похмельем. В голове была каша. Беспорядочные диалоги и смазанные картинки — это всё, что получалось разобрать. В следующую секунду Грейнджер заподозрила неладное. Точно ли виновато было похмелье? Она физически чувствовала, как что-то в буквальном смысле вытягивало из неё естество. Минута за минутой, воспоминание за воспоминанием — всё растворялось в пустоте, оставляя пустой холст. Так, соберись… Что ты помнишь? Встреча в каминном зале. Сова и письмо, чёрт. Бар. Гарри и его решение уйти в отпуск. А как же она оказалась в Отделе Тайн? И что было между запиской о разрыве и министерством? Разрыв? Что ещё за чёрт… Как долго она выпивала с Гарри? И как попала в хранилище магических артефактов? Попала куда? А главное — что она делает в будущем? Стоп. Разрыв с Роном? — Гермиона, всё в порядке? — осторожно, с подозрительной мягкостью произнёс Драко. Он позволил ей выдержать необходимую паузу. — Ты уже пару минут хмуришься и… кусаешь губу. — Я не помню, как попала… сюда, — с отчаянием ответила Грейнджер. — С этим нам необходимо разобраться как можно скорее. — Малфой тяжело вздохнул и тряхнул головой, запуская руку в платиновую шевелюру. — Я говорила уже тебе — перестань это делать! — задорный смех отразился от голых стен душевой кабины, расположившейся подле тренировочного зала аврората. — Как? Вот так? — блондин вновь встряхнул головой, и влажные волосы хаотично разметались, как-то сексуально обрамляя бледное лицо. Точнее не сами волосы, а капельки, спадающие с мокрых локонов на широкую, чуть подкачанную грудь. Гермиона прикусила губу и невольно сделала тяжёлый вздох, пленённая и зачарованная медленными и гипнотизирующими движениями парня. — Тебе нельзя здесь находиться, Грейнджер, — отозвался он, лукаво улыбаясь. — А тебе нельзя так делать, Малфой! Гермиона проморгалась, забывая, как дышать. Что это только что было? Она подняла ошарашенные глаза на Драко. Что-то происходило с ней… волшебное. Грейнджер, лишённая каких-либо идей, впервые за время, проведённое в будущем, осознанно обратила внимание на дом, в котором находилась. Это так непривычно. Передо мной Драко Люциус Малфой. Но ты не тот Драко, которого я знаю. Ты не утратил эту надменность во взгляде, но мальчишеская усмешка больше не касается твоих губ. Ледяной тон кусает меня холодом, но почему-то единственное, от чего исходит тепло, — звучание моего имени. Ты больше не зовёшь меня Грейнджер. Ты обращаешься ко мне по имени… Гермиона… Это так непривычно… Она вдруг заметила, какими крепкими были руки у Малфоя. Неужели он стал завсегдатаем тренировочного зала, сменив простую худобу на спортивное тело? Для чего? Её глаза следовали за изгибами фигуры Драко, пока осознание не врезалось в голову Грейнджер. На Драко были надеты только штаны. Верх был без одежды. И она могла рассмотреть его сильную шею, его широкие, но не перекачанные плечи, его твёрдый пресс, косые мышцы, аккуратную, скрывающуюся за резинкой брюк дорожку волос внизу живота. Бледная кожа идеально гармонировала с нынешней физической формой — словно современный Давид воплоти стоял напротив неё. Она не заметила, как сглотнула слюну, и тут же тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивые мысли. — Что-то болит? Ты покраснела, — и вновь это ледяное спокойствие. По телу пробежала дрожь, заставляя обессиленную Гермиону почувствовать озноб. — Не совсем… — Дай посмотрю, — Малфой моментально оказался рядом. Он приложил ладонь к её лбу, и Грейнджер вздрогнула от прикосновения. — У тебя жар. Она замерла. Ситуация всё больше и больше напоминала ей театральное представление, где она и Драко были в главных ролях. Только вот… Гермиону, видимо, забыли оповестить о постановке. Малфой, что удивительно, продолжил невозмутимо притрагиваться тыльной стороной ладони к её вискам и щекам, а затем свёл брови к переносице. — Тебе нужно отдохнуть. Это реакция на аппарационный прыжок во времени. Ты преодолела слишком большое расстояние длиною… — В четырнадцать лет, — перебила Гермиона, чувствуя, как заныривает в сон. — Верно. Без подготовки это может быть опасно, — нехотя и заученно пробормотал Малфой. — Ч-что со мной теперь будет? — Ощущалась чудовищная слабость. — В лучшем случае — лёгкое головокружение и температура, в худшем… Ты же принимала зелье? Так, Гермиона, ты меня слышишь? Но она уже не слышала его. В глазах начало стремительно темнеть, и сознание погрузило её в густой мрак. Она плавно обмякла в сильных руках и, прежде чем утонуть во сне, заметила, как нежно звучит её имя, слетевшее с губ Малфоя из будущего. Подсознание — сложная штука, которую не смогли исследовать ни лучшие учёные и врачи среди магглов, ни колдомедики среди волшебников. Оно похоже на отдельную магическую силу, которой никто ещё не умеет управлять. И помимо отсутствия возможности совладать с ним, подсознание подло выуживает самые сокровенные тайны, демонстрируя абсолютную власть над человеком, играясь с секретами и чувствами, дёргая за ниточки. Она работала Невыразимцем. Но даже этого было мало, чтобы разгадать все секреты глубинного «я». Через изучение работы Омутов Памяти, маховиков времени и многого другого получалось только всё глубже и глубже раскапывать яму неизвестности, но определённо не находить необходимые ответы, формулы и паттерны. Гермиона провалилась в забытьё. Кто-то звал её. Голос был далеко, но становился громче по мере приближения. Он был таким знакомым, таким… родным. И ярко-рыжий свет заставил Гермиону зажмуриться. Она подняла ладони перед собой, прячась от оранжевых лучей. И в одно мгновение мрак рассеялся, а напротив стоял он. От него веяло теплом, лаской, заботой и любовью. Да, это был Рон. Гермиона улыбнулась парню и развела руки, торопясь в крепкие и мягкие объятия. Она прижалась лбом к его груди и вдохнула запах, напоминающий ей полевые цветы, свежую выпечку и… нет-нет, не это. Привкус карамельной сладости растворился, а на его место пришёл терпкий, горький аромат чёрного перца и… мускуса? Грейнджер нахмурилась. Это не было похоже на Рона. Она слегка отстранилась от Уизли и посмотрела вверх... Веснушки больше не обрамляли пухлые щёки. Теперь это была бледная, мраморная кожа, острые скулы и… серый пронзительный взгляд. И принадлежал он Драко Люциусу Малфою. Гермиона дёрнулась и отпрянула. — Тише-тише, — сталь в голосе была такой же органичной в звучании, как снег зимой. — Не делай резких движений. — Ч-что… — И не говори: у тебя недостаточно сил. — Она раскрыла глаза шире и встретилась с ним взглядом. — Привет. Отчего-то в его речи не было издёвки. Не было злорадства. Не было ни единой ноты ехидства. Ровно. Так, словно Малфой читает про себя, быстро, безэмоционально, спокойно. — При-вет, — повторила Гермиона по слогам. — Что всё это значит? — она сощурилась, понимая, что каждое слово отдаётся ненавязчивой болью в висках. — Это всё ещё побочный эффект межвременных путешествий. — На её лоб опустилась прохладная ладонь, вызывая приятную волну мурашек от перепада температур. — Ты помнишь, как тебя зовут? Она хотела из вредности огрызнуться, что всё ещё находится в своём уме, а такие вопросы даже оскорбительны, но колющая боль не позволяла активно реагировать. — Гермиона, — сдалась она. — А второе имя? Фамилия? — …Джин Грейнджер, — она всё-таки оскорбилась, но заметила, как впервые Драко из будущего дрогнул. Но это было лишь на долю секунды, а затем он вернулся в привычное состояние. — Верно. Пробежимся по общим воспоминаниям? — Что именно ты хочешь услышать? — Какую школу ты закончила? — Серьёзно, Малфой? — Она закатила глаза и тут же зажмурилась, чувствуя, как живот скрутило. — Меня ты узнаёшь, это хорошо, — кивнул он, пряча за пасмурным взглядом едва уловимую улыбку. — Да, ты из будущего, и мы сейчас в две тысячи… пятнадцатом… Что на четырнадцать лет впереди моего настоящего. — Отлично, — согласился он. Тошнота внезапно подступила к горлу, а лёгкий спазм скрутил желудок. Во рту образовалась обильная солёная слюна, не предвещающая ничего хорошего. Гермиона тяжело вздохнула, стараясь унять рвотный позыв, но этим только ускорила рефлекс. — Меня… тошнит, — захныкала она и судорожно попыталась нащупать пальцами рядом хоть что-то, надеясь на чудо. Драко подался вперёд и помог ей присесть, поддерживая ладонью лопатки и убирая непослушные кудри назад. Он взмахнул рукой и поймал миску, поднимая её к лицу Грейнджер. — Осторожно, — негромко произнёс Малфой и погладил спину вдоль позвоночника, расслабляя напряжённые мышцы успокаивающими движениями. Гермиону вырвало. Желудок больно сковывало внутри, и это напоминало настоящую агонию под рёбрами. Всё жглось, щипало и царапало. Новый спазм морозом вонзился в грудь, и её снова стошнило, что побудило тело рефлекторно закашляться. — Всё будет хорошо, не переживай. Скоро всё пройдёт, — старался утешить её Драко. Его поведение настораживало. Гермиона пыталась сопоставить характер Малфоя — каким она его помнила и каким видела сейчас: колоссальные различия сводили с ума, вызывая головокружение и чувство безысходности.

***

Спустя некоторое время головная боль и плохое самочувствие практически сошли на нет благодаря незнакомому зелью, щедро предложенному Малфоем. Гермиона жадно глотала тёплый чай с лимоном, а Драко из две тысячи пятнадцатого находился рядом и присматривал за ней. — Не смотри на меня так, словно надеешься, что я помру, — фыркнула она. — Не дождёшься… — Почему я должен желать твоей смерти? — удивился Малфой, и его лицо вновь изобразило хоть что-то, кроме спокойствия. — Так ты же терпеть меня не можешь, — запнулась. — Грязнокровку. — Она отвела взгляд. — Кто тебе сказал? — Ты. Ещё со школы… — То было в школе, — перебил Драко. — И подобное отношение было навязано отцом. Ты была выскочкой и всегда на шаг впереди — это раздражало юношу, которого воспитывали быть первым во всём. Но я не желал тебе смерти. — А как же второй курс? «Ты следующая, грязнокровка», — процитировала Гермиона. — Даже это помнишь? — грустно заметил Драко. — Рисовался перед друзьями. Не думал, что говорил. Ты, между прочим, на третьем курсе нос мне разбила. — Хороший удар был, — улыбнулась Грейнджер, а затем резко убрала улыбку, понимая, что не к месту в доме Малфоя говорить о его избиении. — Вижу, с памятью у тебя всё в порядке, — как-то по-доброму прозвучал его голос. — Не совсем, — виновато пробубнила Гермиона, неуверенно глядя на него исподлобья. — Я не помню, как оказалась здесь… Малфой насторожился, замерев. Он даже, кажется, не моргал. Смотрел на неё в упор и словно пытался прочесть её мысли, однако делать этого не стал, как и обещал. — Гермиона, постарайся напрячь память, — попросил он. Она кивнула и опустила ресницы. Сделала глубокий вдох и затем продолжительно выдохнула. Мысли хаотично кружились в голове, ударяясь о стенки разума, но всё было безуспешно. Вот она встречает мальчиков с задания, вот Рон неловко смотрит на неё и улыбается. Стоп. Рон? Или Гарри? Драко протягивает ей носовой платок, а затем чокается с ней стаканом коктейля в баре… Или всё-таки не Драко? Записка, где Гарри… нет, Рон расстаётся с ней. Расстаётся? Что? Почему? Поток воспоминаний утягивал её на дно болота, запутывая только больше. Смешалось абсолютно всё. — Нет, я не могу. — Она грустно пожала плечами и стыдливо посмотрела на Малфоя. — Память вернётся, не переживай, — поторопился успокоить её Драко. — Наверняка ты помнишь всё отрывками, не до конца понимаешь, что произошло, и это сбивает тебя с толку. Через пару дней станет лучше. — Пару дней? — Гермиона не заметила, как громко она это воскликнула, оторопев от новости. — У меня нет пары дней, мне нужно обратно. — Ты уже двое суток здесь, — признался Малфой. — Я — что? — Ты отключилась и проспала два дня, — повторил он. — Это нормальная реакция организма на скачки во времени. Тем более без подготовки. На лице застыл ужас. А если её потеряют в прошлом? Никто даже не знает, где она сейчас находится. Живоглота никто не покормит. Она может потерять работу. Волна паники стремительно начала накрывать её с головой. — Мне срочно нужно домой. — Не получится… — Мне необходимо вернуться и… — Сейчас это несколько затруднительно… — Я должна возвратиться… Они говорили параллельно друг другу. Гермиона судорожно перебирала все возможные причины, по которым ей следовало бы быть в две тысячи первом, а Драко старался объяснить ей, что путешествие во времени — это не легкодоступный способ передвижения даже в две тысячи пятнадцатом. — И что же мне делать? — Сейчас тебе нужно отдохнуть, Гермиона. Ты очень слаба, а без твоих воспоминаний мы не сможем найти дорогу обратно, — Малфой старался придать спокойствие речи. — Но это опять время. — Для тебя это не будет стоить совершенно ничего. Когда мы вернём тебя, то ты окажешься в той же точке, из которой попала в будущее. Для твоего настоящего даже секунды не пройдёт. Гермиона неуверенно кивнула. Слова Драко имели смысл, ведь из них двоих только он знал, что из себя представляют подобные путешествия во времени. Значит, единственный верный способ как можно скорее попасть домой — слушаться Малфоя-«старшего». — Тебе нужно поесть. — Он встал и молча скрылся за дверью. Впервые Гермиона решила оглядеться. Комната походила на кабинет: кожаный диван, на котором она лежала, два кресла, чёрный стеклянный столик посередине, такой же стеклянный шкаф и большой деревянный письменный стол. Вероятнее всего, здесь Малфой работает. Драко вернулся и поставил перед ней тарелку запеканки из картофеля с говядиной. Аромат был потрясающий. Гермиона поражённо посмотрела на Малфоя, сглатывая слюну от резко возникшего аппетита. — Держи, — он протянул вилку. — Это… — Да, картофельная запеканка, говядину томил чуть дольше, как ты любишь. — Грейнджер удивлённо и широко округлила глаза, сделав их неестественно большими. — Откуда ты знаешь, что я люблю? — А, м-м-м, — он замер, — ты вроде, кхм, в министерстве в столовой всегда её брала, нет? — отмахнулся Малфой и быстро поднялся с места. — Подогрею чай. Не дожидаясь ответа, он забрал из её рук кружку и удалился на кухню. Гермиона с подозрением смотрела ему вслед. Спустя пару секунд взгляд вернулся к ужину. И Гермиона бы соврала, если бы сказала, что была не голодна. От вида любимого блюда желудок скрутило в приятном ожидании. Она схватила прибор, который перед ней ранее положил Драко, и отломила кусочек заветной запеканки. Затем обхватила зубами мякоть говядины, в одночасье застывая. Волокна мяса были настолько мягкими, что буквально таяли во рту. Именно так, как она любит. Гермиона задумчиво жевала, когда вернулся Драко. Он поставил перед ней ароматный чёрный чай с долькой лимона, тонкая струйка пара бодро поднималась вверх. Она прикоснулась к кружке, и еда застряла в горле, превращаясь в ком непонимания. Температура напитка была идеальной: едва разбавленный холодной водой кипяток. Гермиона Джин Грейнджер пристально посмотрела на Драко Люциуса Малфоя из будущего. Мне кажется, что меня водят за нос. Ты сидишь рядом, от тебя не исходит чувства опасности, но… Что-то мне подсказывает, что нельзя так слепо тебе доверять. Неужели ты и вправду всегда наблюдал за мной? Замечал, какой температуры я предпочитаю чай, что я выбираю на обед в столовой? Даже нет, не так. Откуда ты знаешь, что я люблю именно томлёную говядину? Мурашки по коже заставляют напрячься. Чувствую себя в ловушке. Мне следует быть осторожной с тобой. Пусть даже ты доброжелателен… Уверена, что не всё так просто. — А что с Роном? — внезапно нарушила она тишину. — А что с ним? — Что произошло с… ну… моим Роном? — Гермиона замялась, стараясь подобрать правильные слова. Малфой выглядел растерянным. — Ну вы же виделись, когда он с Гарри и остальным отрядом прибыл сюда? — Верно. — Что он увидел на задании? — Он тебе не сказал? — он аккуратно поинтересовался, прочищая горло. — Иначе я бы не спрашивала тебя, — закатила глаза Гермиона. — Я не могу рассказать… — Потому что можешь попасть за это в Азкабан? — Интересно. А это тебе известно… Гермиона замерла. И действительно? Откуда она знает? Гарри! Точно. Кажется, он что-то говорил об этом до того, как она попала сюда. — Гарри рассказал. — Я надеюсь, он больше ничего не рассказывал? — напрягся Драко. — Нет, — огорчённо вздохнула она. — К сожалению… — К счастью, Гермиона, — отрезал Малфой. — Ты до сих пор не понимаешь, что оказалась в очень, очень опасной ситуации? Гарри могут отправить в Азкабан, а тебе стереть память. — Неужели это так серьёзно? — Грейнджер посмотрела на него с подозрением. — Да, серьёзно. И нам бы поторопиться, чтобы вернуть тебя обратно. — Блеск, я и сама не против. — Для этого необходимо, чтобы ты вспомнила, как попала сюда, Гермиона, — её имя так легко и безмятежно раз за разом срывалось с его губ, что Грейнджер ощущала неловкость. — Мы не можем обратиться за помощью к Гарри и Рону из твоего времени? Они никогда бы не оставили меня в беде… — с надеждой в голосе спросила Гермиона. — Не получится, — покачал головой Драко. — Гарри и… ты из будущего отправились в командировку на другое полушарие Земли. — Рон? Он молчал. И Гермиона понимала, что его несговорчивость не сулила ничего хорошего. Она напряглась и поджала губы. Неужели могло произойти что-то плохое? — Не молчи, Малфой. — Он уже навряд ли сможет помочь… — Почему? Что с ним? Он жив? — Её тело парализовало от страха. — Что? Нет, Гермиона, с ним всё в порядке, — его тяжёлая ладонь опустилась на колено Грейнджер. Гермиона посмотрела вниз, а затем ошарашенно перевела взгляд на Драко. Кончики пальцев щекотно вырисовывали несуществующие узоры на коленной чашечке, постепенно пробираясь вверх по внутренней стороне бедра. Ещё чуть-чуть, и рука парня оказалась бы под юбкой Гермионы. Она прикусила нижнюю губу, перехватывая его запястье. — Что ты творишь? — Снаружи — только многозначительный взгляд, зато внутри сознания — диалог. Малфой улыбнулся. Ему нравилось, когда Грейнджер использовала его легиллименцию, чтобы оставить их разговоры приватными. — А что я творю? — Прекрати сейчас же… Нас могут увидеть! — Нога под столом быстро приподнялась, укладываясь на вторую. Гермиона перевела взгляд на друзей, теряя зрительный контакт с Драко. Ухмылка на его лице не исчезла. Наоборот, локоть задел солонку, которая стремительно упала вниз. Малфой опустился вслед за баночкой и, на мгновение задержавшись головой под столом, мазнул губами по бархатной коже ноги Грейнджер, опаляя горячим дыханием. Невесомый поцелуй, заставивший Гермиону вспыхнуть краской. Малфой уловил озадаченный взгляд Грейнджер и неловко одёрнул руку. Гермиона почувствовала, как внутри всё горит. Видения каким-то чудесным образом возникали отрывками в голове, заставляя пылать не то от смущения, не то от непонимания. — Тогда почему он нам не поможет? — отвлеклась от странных ощущений Грейнджер. — Всё сложно, — выдохнул Малфой. — А ты постарайся мне объяснить. — Я не могу! Не-мо-гу! Не могу, Гермиона! — Драко подскочил на ноги и повернулся к ней спиной, запуская пальцы в волосы. И слепой бы заметил, что он нервничает. Но почему? — Я не понимаю. — Что именно ты не понимаешь? Что любая информация, которую ты услышишь, может стать роковой? Ты осознаёшь, что твоя жизнь может измениться после возвращения в твоё время? Захочешь, например, исправить себе причёску, узнав, как будешь выглядеть через четырнадцать лет, и этого будущего уже может не существовать. Ты его изменишь. — Но… — Это очень серьёзно, Гермиона. Это не шутки и не ваши с Гарри проказы в школе. Это время. А время — это мощнейшая сила, которая до сих пор неподвластна никому из нас. Она впервые увидела, как непоколебимое равнодушие Малфоя-«старшего» было разбито на осколки страхом перед неизвестностью. Он определённо переживал: об этом говорили желваки, судорожно дёргающиеся вверх-вниз, вены, выступившие на висках, и слегка покрасневшее лицо. Она поджала губы и откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Драко был прав. Чертовски прав. Это раздражало. Он раздражал. Малфой, который способен здраво мыслить, в отличие от самой Гермионы. К такому жизнь её не готовила. — Ладно, — согласилась Грейнджер. — Ты прав. Это я говорю? И говорю это Малфою? — Но я никак не смогу тебе помочь, Драко. Особенно, если не знаю всех обстоятельств. Я уже и по имени к нему обращаюсь? Я сошла с ума? — Ты уверен, что у тебя получится отправить меня обратно без… последствий? — осторожно поинтересовалась она. — Нет, — честно признался Драко. — Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты осталась цела и невредима и при этом не изменила ход времени… Гермиона кивнула. Хоть она и не видела в его поступках логики — например, откуда это элементарное желание помочь, учитывая их прошлое? — Грейнджер хотела верить Малфою. — Спасибо. Гермиона обратила внимание на остывшую запеканку, грустно подмечая, что горячей та была бы намного вкусней. Они так и молчали. Решив, что на этой ноте диалог с Малфоем закончен, Грейнджер принялась заедать стресс. — Если захочешь добавки, найдёшь на кухне. — Он едва заметно улыбнулся. — Я буду в… спальне, если вдруг понадоблюсь. Спокойной ночи. Драко с непривычным для Гермионы теплом посмотрел на неё, а затем развернулся и побрёл к выходу из кабинета. — Малфой, — он замер на пороге. — С днём рождения… — Спасибо, — по-доброму усмехнулся Драко, скрываясь за дверью.