Пусть мягка я, да костью тебе поперек горла встану

Меж деревьев, спотыкаясь о корни, кусты и ямы, отчаянно бежит девичья фигура. Луна, полная, величественная, сочувственно наблюдает за ней с небес. Сейчас в лесу, словно в забытом временем царстве, слышно только загнанное дыхание и требовательные крики группы мужчин. — Стой, сука! Стой, кому говорят! Девушка лишь прибавила ходу. Страх обволакивал все существо, адреналин придавал сил, что были почти на исходе, в боку кололо от недостатка кислорода, а во рту першило от трехдневной жажды. Надеется оставалось только на чудо. Чудо не случилось. Фигура споткнулась об очередную корягу и с хрипом кувырком полетела в неглубокий, но крутой, овраг. Как только мир перестал бешено вращаться перед глазами, она торопливо огляделась. Выбраться из ямы можно было только с другого края и, недолго думая, девушка бросилась туда, рассчитывая вскарабкаться по нему. — Я видел, она там! Треск. Нога провалилась под землю. Хряск. Как только мужчины добрались до яра и заглянули в него, девушки там не было. Лишь крупные комья земли и песка сыпались с противоположного склона.

***

Пробуждение в очередной раз выдалось абсолютно отвратным, что превращалось во вредную привычку. Такими темпами Любовь забудет про здоровый, качественный сон. Тело во время кошмара покрылось холодной испариной, из глаз лились горячие слезы, затекая по вискам в волосы, а нос заложило. Однако, не смотря на разрозненность ее мыслей, тело чувствовало себя хорошо, нигде ничего не болело, не затекало и не сводило судорогой. Видимо, ему было глубоко плевать на все переживания ее разума. Внимание снова вернулось к увиденному даже не сну, воспоминанию, о ее несчастной судьбе. Покопавшись в памяти, Люба обнаружила, что совершенно не понимает, почему оказалась в той пещере, где ее нашли насекомые. Нет, она помнит свое детство, учебу в колледже, всю свою осознанную жизнь она помнит отчетливо, помнит и то, что пыталась оторваться от погони и провалилась под землю, но почему она бежала от тех мужчин? Почему они гнались за ней? Зачем им это? Сможет ли она вернутся домой? Нет. Не сможет. До этого момента она еще пыталась себя обнадежить, но долго от реальности бегать никому не удавалось. Любовь либо умерла, либо еще умирает и ее мозг утешает ее предсмертными фантазиями о подземном мире с разумными насекомыми. Если так, то ей остается только принять свое положение и плыть по течению. На душе стало пусто. Всхлипы помалу стихли, в безликой комнате теперь было слышно только сдавленное дыхание. Чтоб успокоится и смирится окончательно, девушка начала осматривать незнакомое помещение. С центра высокого потолка на нее испускала свет знакомая лампа с белой мошкой, подвешенная на металлическую цепочку. Окон не было. На противоположной стене от кровати, словно изготовленной из каменной плиты, что просто укрыли несколькими слоями не очень-то и мягких одеял, располагалась арка, ведущая в более светлую и, поди, большую, комнату. Девушка, ступив босыми ногами на прохладный пол, пошла осматривать следующее помещение. Оно уже было больше похоже не на спальню, из которой только вышла Люба, а на просторную гостиную. Первым в глаза бросилось арочное окно, тянущиеся до самого куполообразного потолка, прикрытое легкими, почти прозрачными, тюлями. Подойдя к проему в плотную, ей открылся просто потрясающий вид. Под ее окнами, далеко внизу, простирался неимоверно красивый парк, полностью состоящий из белоснежных растений разных форм и размеров. Многочисленные лианы обвивали массивные колонны, меж которых изредка стояли кованные лавки для отдыха и высокие фонари, крупные цветы, похожие на ландыши-переростки, наверняка испускали пленительные ароматы по всей округе, а в самом центре, монументальный, сверкающий и почти сказочный, стоял фонтан, извергающий мощным напором потоки воды, будто сияющие. Открывшаяся ей картина так очаровала Любовь, что, та была уверенна, простояла, разглядывая мельчайшие детали парка, самое малое, пол часа. Попробовав оторвать взгляд от увиденного, подняв голову, девушка увидела лишь потолок. Неужели она все еще под землей? Отойдя от окна, девушка продолжила исследовать гостиную. В центре, под роскошной хрустальной люстрой, располагался кованный овальный стол, рядом с ним, выполненные в идентичном стиле, располагались шесть стульев с высокими спинками. Вдоль серых, чуть шершавых, стен изредка висели пустые полки. В комнату вели, не считая входа в спальню, еще два дверных проема: один — с полноценной дверью и ручкой к ней, а второй — арочный. Решив идти в очередную арку, Любовь вошла в очень странно выглядевшую то ли баню, то ли ванну. Та была идентична по размерам и строению спальной комнате, но у стены, в самом углу под небольшим наклоном, располагался слив для воды, недалеко от него, на высоте примерно метр, торчал вычурный кран, а под ним пустой пузатый бочонок из камня. Подойдя к емкости и наполнив ее теплой водой, про себя девушка отметила, что предметов из дерева ею еще встречено не было, все сделано из камня или металла. Умывшись, Люба пошла пробовать открыть единственную в этих апартаментах нормальную дверь. Приблизившись к оной почти в плотную, интуитивно ожидая какого-то подвоха, она взялась за резную ручку. Ничего сверхъестественного не произошло, только руку странно кольнуло от прохладного металла. Для уверенности кивнув самой себе, она медленно потянула за рычажок, открывая проход в новое помещение. Рискнув высунуть голову в открывшуюся щель, девушка огляделась по сторонам в поисках других обитателей, да увидела лишь коридор слева и тупик справа. Также, напротив двери в ее комнаты, стояла странно выглядевшая статуя, отличная от тех, что она видела раньше. Если она про себя говорила, что у Огрима массивные рога, то она забирает слова назад, у этого изваяния они были просто громадными, будто вся его голова, кропотливо высеченная из белоснежного мрамора умелым мастером, состояла из этих двух отростков, соединенных вместе подобием лица с двумя черными, как самая темная безлунная ночь, впадинами глаз. Все это великолепие, магией и крепким словом, не иначе, держалось на длинной тонкой шее, которую неизвестный умелец сковал высеченным в камне узором ткани. На плечах и груди фигуры покоились, даже на вид невероятно тяжелые, сегментированные доспехи с непостижимыми для девушки креплениями в виде колец. Завершали, и давали мнимую легкость, сие творение будто настоящие складки ткани, тянущиеся волнами от брони до пола. Воистину — это великолепная работа умелого мастера. Любоваться такой на диво сделанной статуей девушка себе больше не позволила, труднообъяснимое тревожащее чувство настойчиво стучалось на затворках разума. Оглядев коридор снова, она никого не увидела, но ощущение никак не хотело пропадать и, взвесив в голове все за и против, Любовь решила попробовать поисследовать открывшийся ей проход. Держась за ручку двери и сделав один короткий шаг из своих апартаментов в неизвестность, пристально всматриваясь в глубь открывшегося холла, девушка слышит короткий шелест. Резко повернувшись на звук, Люба застывает на месте. Ничего. Тупик, как ни странно, все также никуда не ведет, статуя неизвестного жука также неподвижно стоит напротив нее, занавеси на окнах висят спокойно. Тревога не проходила. Неужели у нее на нервной почве начались галлюцинации? Любовь, успокоив себя тем, что ей просто показалось, она пошла, дергая за ручки встречающиеся по пути двери. Всего в коридоре их оказалось пять штук, не считая ее. Исследовав две, девушка потеряла к этому занятию всякий интерес. Одинаковая планировка не вызывала никаких эмоций, лишь нагоняя тоску, монохромные цвета набили оскомину. Дойдя до противоположного конца просторного холла, она видит лишь тупик. Скривившись от негодования, Любовь подумала: «У меня что судьба такая — постоянно застревать непонятно где?» Эта мысль довела ее до белого каления. Выход был, она в который раз в этом была уверена, так почему она не может его найти? Что в той пещере, что в комнате ее постоянно вытаскивали другие люди, пардон, жуки. Она когда-нибудь вообще сможет выбраться из, даже маломальской, передряги сама? Пялясь мрачным взглядом на ни в чем неповинную стену, Люба с иронией возопила: — Где же рыцарь в сияющих доспехах, что спасет меня, несчастную, от моего злейшего врага — замкнутого пространства? Гулкое эхо собственного голоса было ей ответом. Чего еще можно было ожидать? Она здесь одна. Всплеснув руками, Любовь рывком развернулась, намереваясь исследовать нетронутые комнаты, но, внезапно, с размахом и звоном, ударилась лбом об что-то металлическое. Морщась от боли и потирая ушибленное место, она резко поднимает голову. Ужас в одночасье сковывает ее тело. На нее, почти в упор, смотрела та статуя.

***

— Мой Король, я, за невежливость простите, совершенно вас не понимаю. — грациозно плывя по воздуху, словно то была кислота, Мономона следует за своим Монархом. — Чего ради вы меня призвали срочно? Минуя парадную залу и украшенную живописными каменными полотнами галерею, с цветами и растениями из сада Ее Величества, Бледный Черв и Наставница встают на широкую платформу, что, стоило только направить в нее каплю души, плавно начала подниматься ввысь, сначала на этаж ближайших и заслуживших доверие слуг, а затем и на царские покои — высшую точку Белого Дворца. И в течении всего этого пути Мономона не могла удержаться от расспросов. — Так, говорите вы, был найден жук разумный, вида неизвестного, что пред светом чумным свой разум сохранил? — Да, все верно. Поверить в это ей было крайне сложно. Насекомые с Далеких Земель перестали прибывать в Королевство, как только было объявлено о заразе и закрыли врата, а инфицированные, сколь бы они не бились, не становились самостоятельно мыслящими — подчиненные грезам теряли себя всецело. На ученую неотвратимо накатывала тоска от подобных размышлений. Как много милых учеников потеряла она… — В данный момент он запечатан мной в одной из комнат, но во мне нет уверенности, что заклинания смогут его сдержать… — Король беспокойно щелкнул мандибулами. — Поэтому я приказал Полому рыцарю сдерживать зараженного в пределах этажа. Мономона недоверчиво уставилась в лицо Бога. — Ваше Величество, при всем уважении, но выбрать для работы такой Сосуд — решение не лучшее. — Почему же? Платформа достигла нужного яруса. — Потому что Сосуд даже для нас — Высших существ, выглядит… С противоположного конца коридора грянул оглушительный вопль. Студенистая оболочка медузы колыхнулась от его мощи, Черв застыл на месте, потрясенный и оглушенный. И все же Наставница закончила свою мысль: —…пугающе. Переглянувшись, двое бросились к источнику шума. Путь был короток и по его окончанию глазам открылась занимательная сцена: Полый рыцарь принял боевую стойку, гвоздь его, чистый, переливающийся в свете ламп, направлен на создание, облаченное в паучий шелк, всеми силами втиснувшееся в угол. Мономона пригляделась к новому для себя виду насекомого и с изумлением отметила, что оно выглядело удивительно мягким и безобидным, ни на что ранее ею виденное не похоже: лапки плотно прижимались к стенам, не имея при себе ни жал, ни клешней, только пальцы с тускло отсвечивающими пластинками. Единственное, что придавало существу хоть сколько-то грозный вид — это довольно крупный размер и, очевидное любому внимательно приглядевшемуся жуку, заражение чумным светом. Ярко-оранжевые глаза суетливо устремили свой взор сначала на медузу, а после на Бледного Короля. Наставница было подумала, существо собирается бросится на них, минуя Сосуд, но оно лишь издало серию слабых булькающих звуков, будто в воды Голубого озера бросили горсть камешков и волны, ими образованные, стали биться о дощатый берег. Сквозь звуки эти, все еще вжимаясь в стену, создание произнесло: — Ви-риам… Мономона уверена, ее глаза сейчас стали размером с тухлое яйцо. Инфицированный, что способен осознанно говорить? Инфицированный, что не боится назвать их Короля по имени? Немыслимо… Невероятно! Она чувствует, как щупальца изгибаются в нетерпении, сама она неистово жаждет исследовать аномалию. И пока Наставница размышляла о будущих экспериментах, Монарх, чувствуя страх загнанного в угол существа, приказал Сосуду спрятать оружие и отступить. Тот послушался мгновенно, начав отходить за спину Черва. — Разрешите ли осмотреть создание сие, Ваше Величество? — как только Полый рыцарь оказался на достаточно большом расстоянии от зараженного, спросила медуза. — Разрешаю, — кивнул Король, после секунды раздумий добавив. — Только представься ему для начала. Так оно легче идет на контакт. — Существо способно здраво мыслить и говорить? — Несомненно, но оно не понимает нашу речь. Мономона пристально посмотрела сначала на существо, все еще вжимающееся в стену, потом на Монарха, потом снова на существо. Магия Божества Разума отчетливо видна сейчас даже невооруженным глазом, давление этой силы чувствовал каждый жук в королевстве, даже на самых его окраинах никому не суждено было скрыться от этого давления. Что-то определенно было не так. — Почему? Почему Ваша магия на него не подействовала? — Я не знаю, — эти три простых слова явно вызывали у Черва дискомфорт. — И именно поэтому я так срочно тебя вызвал. Даю тебе полную свободу в исследованиях, но не убивай. — Поняла, — Наставница коротко поклонилась. — Но разве не уместней было бы призвать Тайронта для сего? — Ему не стоит доверять такую… деликатную работу. Кстати. Из-под плаща Бледный Черв достал простую маску. Совершенно обычная, сделанная из белого фарфора, она выделялась среди прочих только необычайно узкими прорезями для двух глаз. Приглядевшись внимательнее, Мономона подметила про себя, что вся она испещрена печатями и линиями, паутиной тянущимися и приплетающимися по всей поверхности в красивые узоры. Придирчиво осмотрев изделие в своих лапках, Король всколыхнул своими крыльями и благостно двинулся в сторону зараженного. Все еще ожидая подвоха, медуза застыла в напряжении, но существо, к ее очередному замешательству, повело себя спокойно и мирно, наклонившись и кротко приняв дар в свои мягкие лапки, повертев его, изучая. Не поняв для чего ему дали сей предмет, зараженный пристально посмотрел на Монарха. Тот осознал — оно не знало, что ему делать. Забрав маску обратно, Черв стал неспешно приближать ту к лицу создания. То покорно подставило лик. Печати на личине излучали едва заметное мягкое сияние. Но в один миг резко вспыхнули и погасли. Маска полетела на пол и однозначно разбилась бы, лишившись защитных письмен, не будь подхвачена лапками зараженного в последний момент. — Невероятно. - в унисон произнесли Черв и Наставница. Мономона подплыла поближе, невольно оттеснив своего Короля, забравшего маску у инфицированного и тут же скрывшегося в своих покоях, всматриваясь в существо с любопытством и энтузиазмом ученого, нашедшего загадочное яйцо. Щупальца тянулись тронуть новое, неисследованное и медуза не стала противится этому желанию, возбужденная. Инфицированному такое внимание явно не пришлось по душе. Перехватив конечность, оно уставилось ярко-оранжевыми глазами в ее маску. Сейчас, находясь так близко, Наставница смогла подробнее разглядеть их необычную форму и окраску. Разрез напоминал семечко, а вот цвета ей сравнить было не с чем. Насыщенно оранжевый к середине резко сменялся коричневым кольцом с черной сердцевиной, что жутко то увеличивалась, сужая обод да тонкой нити, то уменьшалась, превращаясь в крохотное пятнышко. Продолжая смотреть в глаза друг другу, сквозь рой мечущихся мстекрылами мыслей о будущих исследованиях Мономона уловила разительно отличающиеся. Попытавшись сосредоточится на них, сквозь высокий звон она даже не услышала, почувствовала: «Гладкая и холодная. Упругая, точно желе. Может медуза?» Наставница застыла изваянием самой себе. Неужели это создание может проникать в чужой разум и читать мысли? «Вириама долго нет. Куда убежал? Или все же уполз? И статуя эта живая… жуть.» Нет, не может. Тогда проецирует свои? Чужой голос перестал звучать — зараженный отвел взгляд в пол. Продолжая удерживать ее щупальце в своей хватке одной лапкой, другой же взявшись за шею, оно стало бормотать что-то на одном ему известном языке. Создание покачало головой из стороны в сторону, множество мелких длинных антеннок заколыхались вслед этому порывистому движению, громко вздохнуло и вновь обратило свой взор на Наставницу. Сквозь звон та снова услышала: «Эта медуза слишком сильно похожа на яблочное желе. Так бы и съела.» Вот на этом моменте Мономона почувствовала себя неуютно. Ни она, ни Король не знали возможностей его. Аккуратно высвободив свою конечность из хватки, что вышло удачно и без сопротивления со стороны существа, она спешно оглядела коридор. Полый рыцарь смирно стоял в отдалении, исполняя волю своего создателя. Король все не возвращался. Как он говорил? Представится, чтобы наладить коммуникацию? Стоит попробовать. Медуза взглянула на зараженного. Тот посмотрел в ответ, но мыслей его ей счесть не удалось, видимо, для этого нужно что-то еще. Подняв щупальце и прижав его к основанию своего тела, она четко и медленно, будто личинке, сказала: — Мономона. — Манамона? Наставница покачала головой из стороны в сторону. Ее имя и вправду сложно произнести правильно с первого раза. Удивительно, что оно вообще на это способно. — Мономона. — Моно-мона. На этот раз, хоть и с запинкой, существо произнесло имя правильно. Медуза кивнула. И, повторив ее действие, оно прижало лапку к верхней части своего тела, громко, почти оглушительно, и ясно представилось в ответ: — Любовь. Ответить Наставница не успела, послышался цокот многочисленных ног Монарха. Выскочив из открывшейся двери, как жрун из норы, он моментально оказался на расстоянии вытянутой лапки от зараженного, чем заставил того испуганно вздрогнуть, протягивая тому чуть измененную маску. На сей раз личина не мерцала наполненными душой знаками, лишь витиеватые узоры напоминали о ее былой дороговизне. С внутренних краев, возле отверстий для глаз, были прикреплены две тонкие нити паучьего шелка. На сей раз она будет держатся не за счет души, что неудобно, но вполне подходит для их ситуации. Уже поняв, для чего ему дают сей предмет, существо без колебаний надело его, ловко завязав веревочки на голове. Ярко-оранжевые глаза теперь были скрыты за узкими прорезями маски, не-жучье лицо также было укрыто ее белизной. Осталось только укутать создание в множество слоев качественной белой ткани, и оно станет похоже на Зе’мэр. — Мой Король, думаю я, что создание это покормить не помешало бы. — внезапно вспомнив о мыслях зараженного, произнесла Мономона. — Я уже распорядился об этом, скоро слуга принесет блюда для плотоядных и травоядных насекомых, — Черв двинулся в сторону покоев, в которых должен был быть заперт зараженный. Мономона последовала за ним сразу, пропустив существо вперед. Проходя мимо Полого рыцаря, что неподвижно стоял у стены, оно сжалось, попытавшись выглядеть меньше, и быстро прошмыгнуло вдоль стены в комнату. Медуза захлопнула за собой дверь. Бледный Король спросил: — Как же ты узнала, что оно голодно? — Существо… открыло мне мысли свои. — Наставница не была уверенна в своем утверждении, но поделится такой важной догадкой с Его Высочеством была обязана. Тот встрепенулся, крылья взволнованно зажужжали. Вперившись взглядом в медузу, он несколько секунд напряженно вглядывался в ее лицо. — Значит мне не показалось… Громкий стук в дверь прервал фразу. — Мой Король, этот ничтожный принес трапезу. Что прикажете делать дале?