Солнце вожака

Утро следующего дня встретило стаю ясным небом и теплыми лучами солнца. Юнги и Чонгук с группой альф уже с самого рассвета трудились у старого моста. Бревна скрипели под их руками, а вода в ручье, теперь уже спокойная, лениво омывала новые опоры. — Ещё одно бревно, и готово, — вытер пот со лба Чонгук, поправляя повязку на пораненной ладони. Юнги кивнул, забивая последний клин. Работа была почти закончена, и мост теперь выглядел куда крепче, чем прежде. — Пора возвращаться, — сказал он, оглядывая результат их труда. Они уже собирались идти обратно в деревню, когда из-за поворота тропы донеслись приглушённые всхлипы. Заросли расступились, и перед ними предстала неожиданная картина: Минсу, скрестив руки на груди, стоял над рыдающей омегой. Женщина, которую Юнги узнал как Сохи — одну из лучших прядильщиц стаи, — дрожала, её пальцы вцепились в подол платья. — Я… я не знаю, где он! — её голос сорвался на отчаянный шёпот. — Он просто вышел поиграть с другими детьми, а потом… — А потом ты, как всегда, недоглядела, — холодно отрезал Минсу. — Надо было лучше следить за своим отродьем. Юнги почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он шагнул вперёд, не в силах больше слушать. — Что случилось? — спросил он, намеренно встав между Минсу и Сохи. Омега подняла на него заплаканные глаза. — Мой сын… Ханин… Он пропал. Я обыскала всю деревню, но его нигде нет! — её пальцы сжали рукав Юнги. — Он мог уйти в лес… Там же… Она не договорила, но все поняли. Лес, даже в дневное время, был полон опасностей — ловушек, оставленных людьми, или даже диких зверей, которые не боялись заходить близко к поселению. Минсу фыркнул. — Твой муж, когда был жив, тоже отличался глупостью. Восстал против вожака, а теперь и сын его пошёл по той же дороге. Юнги резко обернулся, с трудом сдерживая ярость. — Замолчи. Тишина повисла между ними, напряжённая и звенящая. Даже Чонгук замер, ожидая взрыва. Но Юнги лишь стиснул зубы и повернулся к Сохи. — Мы найдём его. — Ты не пойдёшь никуда, — голос Минсу прозвучал как удар хлыста. — У стаи есть дела поважнее, чем искать какого-то щенка, который, скорее всего, просто спрятался в амбаре. — Тогда ищи его там, если он для тебя всего лишь «какой-то щенок», — бросил Юнги через плечо, уже отходя. — А мы проверим лес. Он махнул рукой, и несколько альф тут же шагнули за ним — все те, кто только что помогал с мостом. — Юнги! — Минсу крикнул ему вслед. — Я приказываю тебе остаться! Но тот даже не обернулся. Чонгук, шедший рядом, тихо пробормотал: — Он этого не забудет. — Пусть, — Юнги ускорил шаг. — Сейчас важнее найти ребёнка. Они уже подходили к опушке леса, когда услышали за спиной лёгкие шаги. Оглянувшись, Юнги увидел Сохи, которая, несмотря на дрожь в коленях, шла за ними. — Я… я не могу просто ждать, — прошептала она. Юнги кивнул. — Тогда держись ближе ко мне. Лес встретил их тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев. Где-то вдалеке каркнула ворона, но ни детского смеха, ни следов не было видно. — Ханин! — позвала Сохи, но в ответ — только эхо. Солнце уже скрылось за вершинами деревьев, когда Юнги и остальные альфы наконец нашли Ханина. Мальчик сидел, прижавшись к стволу старого дуба, его глаза были красными от слёз, а рука держалась за подвернутую лодыжку. — Мама! — закричал он, увидев Сохи. Женщина бросилась к сыну, обнимая его дрожащими руками. Юнги осмотрел мальчика — кроме испуга и лёгкой травмы ноги, с ним всё было в порядке. — Мы должны возвращаться, — сказал Чонгук, оглядывая темнеющий лес. — Ночь не лучшее время для прогулок. Они уже собирались идти обратно, когда Юнги резко замер. Где-то в кустах раздался слабый стон. Чонгук нахмурился: — Это ветер. Идём. Но Юнги уже шёл на звук, раздвигая ветви. В овраге, метрах в ста от тропы, лежал незнакомый молодой оборотень. Его одежда была в клочьях, а на груди зияли глубокие царапины. — Он ещё жив! — Юнги спустился в овраг. Чонгук схватил его за руку: — Ты с ума сошёл? Мы не знаем, кто это! Может быть, ловушка. Юнги вырвался: — Он умирает. — А если это подстава? — Чонгук оглянулся по сторонам. — Тогда оставайся настороже, — Юнги уже осматривал раны. Незнакомец стонал, его дыхание было прерывистым. Чонгук заколебался, но всё же принялся осматриваться: — Ты слишком добр. Когда-нибудь это тебя погубит. Юнги аккуратно просунул свои руки под голову и колени омеги, подняв его. — Он дышит? — спросил Чон, когда его друг вылез из оврага. Юнги провёл рукой по лбу незнакомца: — Еле-еле. Эти раны… Не зверя и не оборотня. Как будто его били. --- Чтобы не встретить в деревне встревоженные взгляды, Юнги отправил Чонгука довести всех до главного входа, а сам через лес прошёл сразу в свой дом. Положив незнакомца на кровать, альфа осмотрел его, снял с него одежду (если эти клочья ткани можно было назвать одеждой), обработал смесью трав его раны и, обмотав их тканью, накрыл юнца одеялом. — Из какой же ты стаи… — мысли крутились в голове Юнги как карусель. Но устав от этого, он вышел из дома, не забыв запереть его, и пошёл к главному костру. — Что будешь делать? — спросил его Чон, который отдыхал, смотря на высокие языки пламени. — Как что? Узнаю, из какой он стаи. Кстати, может, из соседней. — И? — альфа посмотрел на друга. — Чтобы тебя разорвали на их границе? Юнги захохотал, похлопав Чонгука по плечу. — Нет. Я с их вожаком в хороших отношениях, завтра схожу, узнаю. — Ну ладно, я пойду уже. Меня Техён ждёт - похлопав по спине друга Чон направился в сторону своего дома. Тропа, ведущая у дому Юнги, была узкой и запутанной, специально чтобы сбить с толку незваных гостей. Тишина в доме Юнги была оглушительной. Лишь прерывистое, хриплое дыхание незнакомца нарушало её. Юнги стоял у окна, глядя на тёмный лес за пределами деревни. Его мысли метались между необходимостью помочь раненому и осознанием риска, которому он подвергает себя и всю стаю. — Чон прав, — прошептал он себе. — Это может быть опасно. Но что-то внутри него, какой-то глубокий, первобытный инстинкт, не позволял бросить омегу на произвол судьбы. Возможно, это была та самая мимолётная встреча..... — Точно... — альфа подошёл к кровати. При свете единственной лампы лицо незнакомца казалось ещё бледнее, синяки — ещё темнее. Но когда он рассмотрел его лицо более тщательнее — Это же ты.. То самый человек которому он помог три месяца назад. Память Юнги никогда не подводила его, но в этом омеге было сложно рассмотреть того жизнерадостного юнца который не побоялся кидать снежки в оборотня. Лицо стало более худым, впалые щеки, он вообще стал походить на какой то скелет. Юнги осторожно сменил повязку на голове, его пальцы, грубые и мозолистые от работы, неожиданно легко справлялись с тонкой тканью. Закончив альфа сел на кресло и начал копаться в памяти "Как же тебя там звали..."