Следователь Орлов и семейная драма Николая Ковальчука

— Если подумать, — говорит Ася Ковальчук задумчиво, — я ведь никогда Колю и не любила… Это должен быть последний допрос подозреваемой, перед тем как переименовать гражданку Ковальчук в обвиняемую и направить папку с делом в суд — он занимается этим расследованием ненормально долго. Однако одно обстоятельство сильно портит картину, и Орлов медлит… Даже не одно, а два — у него личный интерес. — Поясните, Ася Сергеевна, — говорит ей Орлов и коротким движением трет переносицу, стараясь сосредоточиться. Кофе не помог, и ему хочется спать. Сначала сутки, потом два дня переработок, когда он возвращался домой в два ночи, потом Коля, который в это же время его разбудил… — Я ведь и замуж-то вышла, потому что рядом был Леша. Ему я была не нужна, а вот Коле… — Коле… — повторяет эхом Орлов, и на память ему сначала приходит колино замешательство, с которым тот слушал его признание в любви, затем сменяется картиной в ванне с тем же самым признанием, но в более благоприятных для Андрея обстоятельствах… У Коли мокрые губы, которые растерянно отвечают на его очень осторожный поцелуй… Ася понимает повторение за ней как просьбу продолжать — и она продолжает. — Коле по сути нужна была мама, и я стала для него мамой, — фыркает женщина, и в лице ее нетерпение, — а мне хотелось мужчину, который будет защитником, добытчиком, хищником… — Это все было в Алексее? — Да. В Коле нет ни того, ни другого, ни третьего — Орлову ничего из этого не нужно, он сам будет для Коли… — Мне уже даже интересно, как вы извратите все так, чтобы обвинить меня в убийстве Леши. Орлов отнимает рассеянный взгляд от монитора и смотрит на Асю Ковальчук: несчастная женщина, измотанная отчаянием и неделей в СИЗО пытается казаться насмешливой. Получается плохо. Он так и не подпустил к ней мужа, даже когда тот пришел к нему со своим расследованием… Андрей застывает в мгновенном прозрении и чертыхается про себя — он был так занят своим влечением, что совершенно игнорировал все, что с ним не связано. — Вы знаете Лилию Свиридову? — спрашивает он торопливо, надеясь исправить свой промах, если все сейчас выяснит. При звуке имени глаза Аси недобро вспыхивают, рот кривится. — О, это его муза, — говорит она с презрительной усмешкой, — Он расстался с ней с месяц назад. — Вы были в отношениях, — (к презрительной усмешке Аси добавляется горечь) — но вы знали о Лилие Вячеславовне? При каких обстоятельствах он с ней расстался? — Не знаю, не пояснил. Лиля была замужем, и от Алексея ей нужен был только секс, а тому — натурщица, которая вдохновляла бы его своей страстью — Ася сообразила все это тогда, когда узнала — от Алексея же, что тот прекратил с ней отношения. На память от нее у него сохранились фотографии –много откровенных фотографий обнаженной Лили Свиридовой, и он отказывался их удалять… На этом моменте Ася Ковальчук вдруг осекается, меняет направление взгляда и больше не произносит ни слова — вид ее говорит, что она сболтнула что-то лишнее. Орлов настороженно вглядывается в выражение ее лица. — Почему вы не рассказали об этом раньше? — спрашивает он медленно, — Вы называли разные имена, но никогда среди них не звучало имени Лилии Вячеславовны Свиридовой. Зато Коля Ковальчук приходил с этим именем на подносе — только Андрею до этого подноса не было никакого дела. — Я забыла о Лиле, — упрямо отвечает Ася, смотря в ту же точку, что и прежде. — Ни за что не поверю. — Леша… Ася Ковальчук замолкает, сглатывает ком и продолжает молчать, и следователю приходится окликнуть ее по имени, чтобы та продолжала. — Леша шантажировал ее этими фотографиями. Грозил выложить в интернет, если она не перестанет бойкотировать его работы в ассоциации галерей. — А Лилия бойкотировала? — уточняет Орлов. Ася поднимает глаза и смотрит на него затравленно: — Не знаю, но он выложил ее фотографии Это все разом меняет — абсолютно все. Папке с делом не суждено отправиться завтра в суд. — Почему вы молчали? Вопрос из объективного подозрения — пока нет подтверждения словам Аси Сергеевны, есть возможность, что все сказанное было ею придумано в попытке избежать наказания или отсрочить рассмотрение дела в суде. Но если все так, то теперь в деле Ковальчуков новый подозреваемый, и Коля был прав с самого начала. — Потому что, — говорит Ася, глядя на следователя заслезившимися вдруг глазами, — это я подала Леше эту идею. Я хотела, чтобы он разорвал с ней отношения. — Ася Сергеевна, почему вы не рассказали все это раньше? — хмурится больше прежнего Орлов, — Вы же понимаете — по вашему рассказу выходит, что у Лилии был серьезный мотив для убийства Алексея. Ася улыбается ему тоскливой улыбкой: — Это не может быть Лиля, потому что Леша выложил ее фотографии не накануне, а две недели назад — наш шантаж, как видите, не сработал. И Леша — он стал припоминать мне это… От стыда и несчастья она сгинается над своими коленями и прячет слезы по Алексею, по допущенной ею ошибке, по своей загубленной жизни — у себя в ладонях, тихо всхлипывая в тишине кабинета Орлова. И тот вспоминает, как Коля точно так же плакал у его стола над Асей, Алексеем и над изменой, которой эти двое предали его доверие и унизили, и понимает, что ни за что уже не позволит Коле вернуться к жене, даже если та останется на свободе. Он, Андрей, даст Коле любовь, которую тот заслуживает — никто другой на это не способен и не имеет права претендовать на попытку. С этого момента личный интерес Орлова перестает тормозить расследование.