Достойно сожаления

      Она стремительно взбежала по лестнице. Казалось, та тянулась на несколько километров. Т/И перескакивала через ступеньки, чудом не соскользнув с них. Впереди послышался шум встревоженной толпы. Резкий ветер хлестал Т/И по лицу, а мышцы на ногах горели от сильного напряжения. Вдобавок ко всему, ступени были высокими, и ей приходилось вставать на носочки, чтобы перейти на следующую.       Она точно опоздает.       Ее надоедливая форменная юбка то и дело развевалась на ветру. Ткань задиралась и, несомненно, открывала ее нижнее белье тем немногим счастливчикам, что оказывались позади нее. Но Т/И было все равно, потому что были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться. Хотя разоблачение, черт бы его побрал, только усугубляло.       Она протолкалась мимо других истребителей, которые явно наслаждались своим бездельем, неловко извиняясь, когда они ее ругали. Неужели не видно, что она спешит?        Ее сердце воспарило, когда она заметила свою ворону, кружащую над Поместьем. Наконец-то! У нее получилось. Это был ПОСЛЕДНИЙ раз, когда она помогала тому парню с копной светлых волос. Он отнял у нее больше времени, чем ожидалось, и теперь она расплачивалась за это. Она быстро преодолела лестницу. Ее дзори соскользнула на последней ступеньке, но она быстро поднялась с пола, ее лицо покраснело от смущения, когда смешки за ее спиной стихли.       Все хорошо, все хорошо.       Она была почти у цели.       Остаток энергии нес ее через лабиринт барьеров. Ее парящий проводник с трудом удерживалась в поле ее зрения, заставляя Т/И подавлять всякое желание отдохнуть. Она миновала крепкие деревянные ворота и обогнула дом. Она протиснулась мимо острых кустов, которые резали ей руки, несмотря на их черствость, и, спотыкаясь, зашла на разгромленную тренировочную площадку.       Наконец-то она на месте. Пятеро истребителей уже выстроились в ряд, глядя на нее как на сумасшедшую. Она чуть присела и оперлась на колени, чтобы отдышаться. Голоса команды воспринимались просто как жужжание в ее звенящих ушах.       — Чего это ты вспотела?       — Где ты была?       — Ты опоздала!       Да нет же, она подоспела как раз вовремя!       — Т/Ф!       Проклятье, они были правы, она опоздала.       Она быстро выпрямилась и посмотрела на начальника. Должно быть, он был на другой стороне площадки, иначе она заметила бы его белые волосы.       Мужчина стоял перед ней во весь рост, отстраненный и в то же время удушающе близкий. Усталые глаза опустились в знак покорности и унижения перед таким устрашающим присутствием. Но настроение сменилось на приподнятое благодаря открывшемуся перед ней великолепному зрелищу. Расстегнутая униформа предоставляла ее взору покрытую шрамами грудь и рельефный пресс. Бугрящиеся мышцы всегда были приятны для глаз. Особенно для нее. Т/И всегда знала, что Хашира Ветра был привлекательным мужчиной. Хотя этого знания никогда не было достаточно, чтобы поддаться чувствам. Насколько она могла судить, это было всего лишь небольшое увлечение. Т/И просто выдавала желаемое за действительное. Ход ее мыслей прервал чужой кашель. Т/И заставила себя смотреть вверх. Ее лицо покраснело от смеха товарищей. Хуже уже этот день стать точно не может.       — Я… извините меня, Мастер. Должно быть, я потеряла счет времени — этого больше не повторится, — пообещала она. Т/И вглядывалась в лицо Хашира в поисках каких-либо признаков прощения. Его брови были нахмурены, а губы сжаты. Но с другой стороны, он всегда выглядел недовольным, так что кто знает? Внезапно его рот скривился в ухмылке, пронизанной озорным намерением.       — Мы как раз собирались уходить без тебя, но, похоже, ты все-таки успела, — надежда зародилась в ее груди, — ты присоединишься ко мне на горе Ханирай, чтобы уничтожить демона-лису. — Ее сердце упало. Поделом ей за то, что Т/И три часа учила того тупого мальчишку точить клинок. Ей следовало бы догадаться, что все это время он лишь пытался флиртовать с ней. Когда она увидит его в следующий раз, убьет без раздумий!       Шиназугава повернулся к группе.       — Остальные — постарайтесь не тупить, и, может, вам удастся найти дорогу в главную деревню. Убивайте любого демона на своем пути и эвакуируйте людей на юг. — он схватил свой ничирин и заткнул его за пояс, прежде чем повернуться к выходу. — Облажаетесь, и вас убью либо я, либо демоны. Молитесь, чтобы это были демоны. Выдвигаемся.       Команда хором крикнула:       — Да, Мастер! — Т/И ответила заметно более запоздало. Что ж, прекрасное начало задания. Ей всегда не везет больше всех.       Истребители перемещались по лесу. Ее ворона все время клевала Т/И в макушку за то, что она расстроила Мастера.       — Ай… ай… ОЙ! Прости меня, ладно?       — Глупая, глупая, ГЛУПАЯ!       Как только они достигли подножия горы, напряженность значительно возросла. Ощущения были… странными. Как будто что-то трепещет у тебя в животе и лицо горит неестественным жаром. Остальные тоже это почувствовали. Т/И предположила, что так и должно было быть. Сообщалось, что демоница был кем-то вроде суккуба. Якобы она захватила гражданских в плен своим сексуальным искусством крови и заставляла их испытывать возбуждение в течение нескольких дней, чтобы держать в повиновении. Все они видели в ней богиню и приносили жертвы ради эйфории. Единственная причина, по которой об этом вообще стало известно, заключалась в том, что кому-то удалось избежать оргии и добраться до соседней деревни. Не говоря уже о многих семьях, чьи близкие оказались в ловушке.       К сожалению, жертва не была уверена, как женщина-лиса или подчиняющиеся ей демоны заразили их, поэтому истребителям надо было быть осторожными и наблюдательными. Богиня-лиса, как ее прозвали в народе, жила в своем собственном особняке на вершине горы, а деревню, расположенную намного ниже, охраняли ее подчиненные.       Группа разделилась надвое на входе в поселение: пятеро Киното и Хашира Ветра с Т/И. Последние шли молча, пока она не обронила:       — Мастер Шиназугава, господин, какой у нас… план действий? — он гневно посмотрел на нее в ответ. — П-просто чтобы не возникло недоразумений. — Т/И не хотела, чтобы он думал, будто она тупая. Она знала, как убивать демонов. На самом деле, довольно хорошо. Но ей казалось, что он считает ее слабой. Она участвовала во многих заданиях под его руководством, и на каждом из них почему-то получалось опозориться еще больше, чем на предыдущем. Когда ее чуть не убили или когда она порвала форму, он всегда был тому свидетелем. С чего бы Шиназугаве считать, что она хоть на что-то годится?       — Тсс, сделай все, что в твоих силах, чтобы убить эту суку. Я буду держаться неподалеку, если ты умудришься облажаться, — прорычал он.       Вряд ли его вариант будет эффективен, но, по крайней мере, Т/И знала, что в случае чего он поможет. Не позволит же он ей умереть.       Запах секса становился только сильнее по мере того, как они продвигались вглубь. Не то чтобы это было приятно, но привыкнуть со временем можно.       Они даже не добрались до особняка, когда нашли ее с изуродованным трупом в руках. На ней было платье женщины для утех, одна грудь обнажена, а макияж размазался. Т/И предположила, что демонесса забавлялась со своими жертвами, прежде чем убить. Она определенно была красива, с роскошной фигурой и чувственным лицом. Но ее внешний вид был немного растрепанным и неряшливым. Должно быть, она услышала, как освобождают ее еду.       — Ай-ай-ай, еще истребители! Мне больше нравится играть с такими. Вы куда более активные, — проворчала женщина. Группа истребителей пропала без вести несколько месяцев назад. Вот почему были посланы высшие чины. Хашира отправили на случай, если ситуация выйдет из-под контроля.       Т/И выхватила свой клинок и приняла стойку, готовясь к бою. Лучше всего было покончить с демоном как можно скорее. Она чувствовала, как искусство крови начинает действовать на нее, но не настолько, чтобы отвлечь от работы. Санеми был на удивление молчалив и замер в стороне, наблюдая за Т/И, но тоже во всеоружии. Демоница увидела это и поднесла когти к лицу в благоговейном страхе.       Она промурлыкала:       — Ооо… предоставить девушке, да еще и девственнице, шанс напасть первой. Не очень-то вежливо для джентльмена.       Т/И зарычала и немедленно бросилась в атаку. Она старалась не думать об этих ядовитых словах, которые будут мучить ее до скончания веков.       Т/И кружилась, размахивая мечом вокруг гибкой и покачивающейся фигуры демона.       Та сражалась очень странно. Никакого искусства демонической крови, лишь крошечные кинжалы, которые время от времени задевали Т/И. Большинство из них были отбиты, но, вероятно, у лисы был неиссякаемый запас. В основном она пыталась уклоняться от атак Т/И. Конечно, ужасно, что тело демона было изрезано до костей. Должно быть, именно ее подчиненные вели все боевые действия.       Однако Т/И начала замечать окружающий их странный туман. Невесомый, но отчетливо видимый. Она была уверена, что точно такой же окутывал всю гору. Лицо Т/И покрылось розовым румянцем, а тело начало пылать. Значит, именно так демонесса заражала жертв!       Да, либидо Т/И росло, но желание было подавлено ее долгом убивать.       Она оглядела лису, чтобы найти источник, в то время как та непрерывно наносила ей удары. Т/И позволила ей разрезать униформу в поисках подсказки.       Ага!       В сумочке у нее на поясе — кисэру. Туман, исходивший от него, был концентрированным и тяжелым. Ресницы Т/И затрепетали, а лицо покраснело, когда она приблизилась к демону. Нужно всего лишь уничтожить эту трубку, а для этого просто подойти. Как только Т/И приблизилась к демону, ядовитый аромат заполнил ее легкие.       — Двигайся!       С губ Т/И сорвалось «уф», когда Шиназугава оттолкнул ее в сторону. Затем послышался лязг металла. Поднявшись на ноги и развернувшись, она увидела, как Столп Ветра отбивается клинком от тонкой катаны демона. Должно быть, та прятала его в своем платье. Проклятье, Т/И чуть не убили. Слава богам, этот мужчина не позволил ей погибнуть. Она поблагодарит его позже. Лиса схватила трубку и понесла к губам. Однако прежде чем она успела ею воспользоваться, Санеми разрубил ту пополам. Но радоваться было рано. Густое облако пыли ударило ему в лицо от взрыва, и у Т/И перехватило дыхание. Она быстро подскочила сзади и обезглавила демона, пока та была безоружна.       Шиназугава отшатнулся назад и отмахнулся от частиц.       Тело лисы с хрипом упало на землю, а вместе с ним и ее голова. Она пыталась что-то сказать, однако из-за перерезанного горла ничего не получалось. Ее последних слов так никто и не услышал, поскольку из ее рта вырывалось лишь бульканье. Т/И проигнорировала демона и подошла к Санеми, который все еще кашлял от дыма.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она. — Прости, это я виновата. — Если бы только она сражалась более усердно. Тогда ему вообще не пришлось бы вмешиваться. Хашира мог бы позволить ей умереть, а затем убить демона; вместо этого он спас ее и подверг себя опасности. Он выплюнул еще больше тумана.       — Еще как виновата. Уходим.       Т/И нерешительно последовала за ним, все еще опасаясь того, что только что произошло. Она искренне надеялась, что с Шиназугавой все хорошо. Она никогда бы не простила себе, если бы с ним что-то случилось. Хотя враг был мертв, и по идее искусство крови должно было развеяться вместе с ней. Но что-то в поведении Столпа казалось… странным.       Прошло всего около минуты, когда Т/И почувствовала, что действие тумана, который она вдохнула, понемногу усиливается.       Все началось с того, что она вспотела, тело покрылось бисеринками влаги. Ее одежда намокла и прилипла к разгоряченной коже. Т/И расстегнула верхние пуговицы, чтобы хоть чуть-чуть охладиться.       Затем тошнота. Зрение затуманилось, а в голове все смешалось. Было почти невозможно сохранять сосредоточенность, и Т/И в значительной степени полагалась на мышечную память, чтобы переставлять ноги. От смущения ресницы Т/И затрепетали.       Затем это болезненное ощущение в самой глубине лона. Соприкосновение бедер друг о друга вызывало дрожь. Т/И почувствовала, как буквально течет от возбуждения, и резко выпрямилась.       Незначительное раздражение незаметно переросло в серьезную проблему. Ощущение было очень неприятным, и ходить было почти невозможно. Все ее тело плавилось от вожделения, как будто у нее был жар. Но ничего, переживет. Ее обычные тренировки были настоящими жестокими пытками, так что она справится с сексуальной неудовлетворенностью.       Т/И посмотрела на Хашира и задалась вопросом, испытывает ли он то же самое. В конце концов, он тоже вдохнул тот же афродизиак. Даже больше, чем она. Порошок в трубке должен был подействовать сильнее, нежели воздух с его содержанием. А ведь он ударил буквально Шиназугаве в нос.       Т/И спросила:       — Мастер, а у Вас нет странного ощущения? Мне кажется, дым…       — Прекрати болтать.       Она вздрогнула от шока. Конечно, грубость для Хашира Ветра — дело обычное, однако сейчас его фраза прозвучала даже ядовито. Возможно, он злился из-за того, что она снова все испортила. Т/И не винила его. Лишь смущенно теребила руками. Должно быть, тогда она во всей мере осознала последствия.       Они поплелись дальше, Т/И тяжело дышала от разочарования и дискомфорта. Ее лицо горело, перед глазами все расплывалось. Даже просто держать их открытыми было сложно, промежность стала невероятно чувствительной. Но она ведь не какое-то животное! Она могла контролировать свои порывы. Она не собиралась искать себе партнера для удовлетворения. И она также не могла показать, что именно присутствие Шиназугавы так на нее влияет! Она бы умерла от стыда!       Ну ладно… она бы не особо возражала, если бы они это сделали… о чем она только думает! Надо взять себя в руки! Это из-за искусства демонической крови она теряла здравый смысл. Сейчас не время для развратных отвратительных фантазий. Им нужно найти остальных и доставить в город в безопасное место. Т/И сжала кулаки и зашагала за столпом, настолько зацикленная на своем несчастье, что ничего не замечала.       Крик ворона отвлек ее внимание.       — КАР-КАР! Санеми Шиназугава, немедленно явись в Поместье Бабочки для лечения. КАР-КАР, Санеми Шиназугава…       Т/И вздрогнула от этого сообщения. Значит, что-то было не так. Поскольку даже его ворон заметил перемену в его поведении. Она перевела взгляд на Шиназугаву, он и впрямь вел себя нетипично, но, кажется, физически был здоров. Т/И видела, как он слегка покачивается, сжав кулаки. Хашира Ветра еле волок ноги, попутно спотыкаясь. Тело явно предавало его, однако он сопротивлялся изо всех сил. Каждая жилка напряглась под его покрывшейся темным румянцем кожей. Т/И быстро подбежала к Шиназугаве и окликнула его, еще не понимая, что находиться рядом с ним опасно.       Она попыталась помочь ему, схватила за руку, чтобы он мог на нее опереться. Но он отдернулся и схватился за голову.       — Блять… что она…? проклятье! — выругался Санеми. Т/И тут же снова подошла к нему, но на этот раз он резко оттолкнул ее. Это сильно расстроило ее и, если честно, даже разозлило. Ей самой сейчас было совсем нелегко, а Шиназугава только усложнял ситуацию. Хватит ему уже упрямиться!       Т/И взмолилась:       — Мастер, пожалуйста, я не смогу помочь тебе, пока ты сам мне не позволишь!       Он замолчал и, похоже, на секунду задумался, опустив руки. Его дыхание замедлилось, а выражение лица чуть смягчилось. Она воспользовалась возможностью, чтобы наконец взять его за руку.       Следующее, что помнила Т/И, это то, как из легких выбили весь воздух. Спину обожгло болью, затылок начал покалывать, когда она осознала, что лежит на земле. И ее держат сильные руки. Распахнув глаза, Т/И увидела нависающего над ней Хашира Ветра.       Выражение его лица было безумным. Но в то же время искаженным. Санеми тяжело дышал, веки чуть прикрывали страстный взгляд. Мощные руки удерживали ее за плечи. И он весь трясся.       Трясся и безуспешно сопротивлялся сам себе.       Теперь она наконец заметила. Искусство демонической крови подействовало и на него. Заставляло его разрываться от вожделения. И он собирался удовлетворить его именно с ней. Ее сердце билось в груди так громко, что отдавалось в ушах.       Т/И изо всех сил вырывалась из хватки Шиназугавы. Но он был силен. Невероятно силен. У него, должно быть, тоже повысился уровень адреналина. Ее глаза затуманились от неудачи и грусти. Он не ведал, что творил, уверяла она себя. Он увидит, что это неправильно, и отпустит ее.       Он позволит ей уйти.       Он позволит ей уйти.       Он должен был.       Но он не стал.       Санеми крепко сжал ее запястья, надавливая своими ногами на ее. Т/И задыхалась в ловушке его тела. У нее больше не получалось даже шевельнуться, от его пальцев на ее коже расцветали синяки. Разум Т/И лихорадочно заработал. Как и у Санеми. Он зажмурился и стиснул зубы. Пытался побороть свою похоть. Совладать с собой и не совершить чудовищную ошибку. Удовольствие от секса не стоило сожалений, которые будут после.       Т/И задрожала от страха. Она все еще чувствовала острую боль в животе, но та меркла по сравнению с ужасом. Она в страхе уставилась на напряженное лицо Санеми, на вену, что вздулась на его лбу. Она проглотила рыдание и попробовала сделать единственное, что пришло ей в голову.       Начать умолять.       — П-п-пожалуйста. О-о-о-отпусти м-меня, — ее слова прозвучали не более чем заикающимся шепотом, слабой мольбой о ее сохранности. О ее достоинстве. Потому что все, о чем она могла думать, — это о своей собственной боязни находящегося рядом с ней мужчины. Потому что Шиназугава вел себе не сексуально и провокационно, а грубо и жестоко. Положение его тела напоминало дикого животного, который готовится схватить свою добычу. И Т/И была уверена, что бы ни случилось дальше, будет больно.       Но она также была уверена, что он услышал ее слова. Санеми задумчиво отвернулся, и по его лбу скатилась капелька пота. И в следующее мгновение он отпустил ее, все еще держа за руки, но очень слабо. Т/И поняла, что происходит, и сморгнула слезы. Она выскользнула из-под него, стараясь не прикасаться к нему слишком сильно, чтобы не спровоцировать новый приступ агрессии. Т/И быстро отползла в сторону и поднялась на ноги. Оказавшись на безопасном расстоянии, она снова посмотрела на Шиназугаву сверху вниз. Он съежился от мучений и потребности. Санеми обхватил руками живот, утробно прорычав.       Он страдал.       Т/И нерешительно побрела прочь, стремясь оказаться подальше от места происшествия. Она должна была уйти. Неизвестно, как долго Санеми сумеет сдерживать себя. Однако от мучительного стона, вырвавшегося из глубины его груди, ее сердце сжалось. Даже когда время медленно утекало, Т/И не могла избавиться от мыслей, проносившихся в ее голове, пока она смотрела на Шиназугаву.       Если она сбежит от него, оставит одного, что он будет делать?       Мужчина — жертва, которую допрашивал Корпус, в общем-то, почти не владел никакой информацией. Он не знал ни причины, ни каких-либо данных о главном демоне, но что он смог понять, так это то, что желание нельзя было утолить без партнера. Только прикосновения другого человека удовлетворяли сексуальные аппетиты, и это чувство вызывало сильнейшее привыкание среди всех остальных, утверждал он.       Но он также признался, что память об этих событиях была… в лучшем случае нечеткой. Вот почему большинство людей не хотели спасаться. Как только гон проходил, исчезало и удовольствие, оставляя лишь бледную тень воспоминаний об экстазе.       Т/И взвесила все варианты. Если она уйдет, Хашира, скорее всего, обратится за помощью еще к кому-нибудь. Санеми едва сдерживал себя в данный момент, несколько часов — это слишком, он сорвется. Конечно, Шиназугава являлся одним из выдающихся мечников в стране, но сила в бою — далеко не то же самое, что подавление зова плоти. Неизвестно, слоняется ли кто здесь. До дальнейших распоряжений планировали эвакуировать только деревню. Вполне могло оказаться, что некоторые жители еще бродят в окрестностях. И тогда Санеми пойдет к кому-то из них. И будет с каким-то человеком, но не с ней.       И такой расклад не нравился Т/И. Ее терзала ревность, но она убедила себя, что просто волнуется о благополучии гражданских, к которым может пристать Хашира Ветра. Нет, такого она допустить не имела права. Однако его надо было как-то исцелить. И она единственная с ним рядом. Хотя Т/И была вовсе не прочь переспать с Санеми, ей не нравилась сама ситуация. Она была напугана, да и всегда мечтала, что это произойдет в более романтичной обстановке (если вообще произойдет). Однако выбирать не приходилось. К тому же, Санеми вряд ли обо всем вспомнит потом, и от этого Т/И чувствовала себе еще более виноватой.       — Это ради всеобщей безопасности, — сказала она себе. И ради избавления его от боли.       Немного помявшись, Т/И неспешно шагнула вперед, что заставило Шиназугаву еще больше напрячься. Она настороженно приближалась к нему, ожидая любого резкого движения с его стороны. Как только она к нему подошла, сразу наклонилась. Своей тонкой дрожащей рукой она дотронулась до его широкого плеча. Санеми весь пылал, и это явственно ощущалось даже несмотря на то, что он был в одежде. Т/И покраснела от осознания, что впервые прикасается к нему вот так: ближе, чем когда-либо на тренировках.       В горле пересохло, когда она пыталась подобрать слова. Об этом она не подумала. Честно говоря, она не ожидала, что он будет таким невозмутимым!       Ее затуманенный разум вновь заработал из-за того самого мужчины, который набросился на нее. Не успела она опомниться, как оказалась прижатой к Санеми, удерживаемая его руками. Она видела, как он стиснул зубы и крепко зажмурил глаза. Пот стекал у него по лбу, а растрепанные белые волосы облепили все лицо. Боги, как он великолепен. Может быть, это в ней бурлило искусство демонической крови, но Т/И с удовольствием бы смотрела на Санеми часами напролет. И если все пойдет так, как сейчас, она так и сделает. Она смутно различала внушительный бугор на его штанах, свидетельствующий о его намерениях.       Санеми стиснул ее плечи еще сильнее и прорычал:       — Ты просто идиотка.       Т/И прикусила губу и чуть не заплакала. Лучше бы после окончания ночи ему забыть обо всем, иначе она не проживет и секунды. Однако его упрек, похоже, был единственной логичной мыслью, которую он смог сформулировать, поскольку Т/И почувствовала, как его руки поползли к вороту ее униформы.       Ее разум метался в страхе и в то же время в предвкушении. Она не могла поверить, что это происходит, особенно так скоро. Такого рода близость случалась только в ее извращенных мечтах о Шиназугаве. В них она всегда представляла, что он все это время был тайно влюблен в нее. Что он будет за ней ухаживать, когда они наконец останутся наедине, страстно овладеет ею и доведет до экстаза. Ее не особо волновало, будет ли он унижать или хвалить ее в процессе, пока он был полностью зациклен на том, чтобы быть с ней. Но Т/И сомневалась, что сейчас Санеми в состоянии нормально заняться с ней любовью. А-а-а-а! Но это были всего лишь ее маленькие фантазии. Они есть у каждого! Нехорошо за такое упрекать ее…       Санеми вмиг разорвал на ней мундир, от чего Т/И ахнула. Пуговицы разлетелись в стороны, и теперь осталась лишь обвязка, скрывающая ее пышную грудь. Его действия заставляли ее невольно выгибаться. Т/И была шокирована, что Санеми в первую очередь обнажил ее верх. Ей было неловко чувствовать на себе взгляд Хашира, но в то же время ночной воздух приятно холодил ее покрытую потом кожу.       Шиназугава недолго смотрел на ее восхитительную грудь, вскоре он опустил глаза вниз. У Т/И перехватило дыхание, когда Санеми обхватил ее мягкие полушария и сжал. Ощущение его пальцев было настолько чудесным, что она застонала. Т/И на мгновение оторвалась от созерцания его ласк, чтобы снова взглянуть ему в лицо. Ее щеки тут же вспыхнули, стоило ей заметить, как из уголка рта Санеми стекает слюна, как он прикрывает глаза, при этом пялясь на ее грудь. Уверенность расцвела в ее душе от его реакции: он явно доволен происходящим. Т/И была рада, что Санеми наслаждался ее телом, даже если в данный момент был не в себе. А какие у него теплые руки! Они оставались грубыми и безжалостными, и от этого их ласки воспринимались еще приятнее.       Но вскоре все прекратилось: Санеми отстранился. Должно быть, штаны слишком стесняли его член. Т/И подумала, что ее груди были для него лишь усладой для глаз. Он вновь положил руки ей на плечи, удерживая на месте, и просунул колено между ее ног. Сглотнув, Т/И подчинилась, раздвинув свои дрожащие бедра. Всхлип сорвался с ее губ, когда ее мышцы расслабились. Хотя демоническое искусство подействовало на Т/И не так сильно, как на Санеми, внутри у нее все еще чувствовался затяжной голод. Она уже предвкушала, как Шиназугава будет утолять его. Он ведь не заставит ее ждать, поскольку боль становилась все мучительнее.       Его колени уперлись в ее бедра, приподнимая низ ее живота и прижимая к своему. От ощущения тяжести его члена внутри Т/И словно взрывались фейерверки. Санеми отчаянно вдавливался в нее. Она и раньше замечала, что у него внушительный член, но чувствовать его на себе — совсем другое. Как он до сих пор брюки не порвал? Т/И застонала, когда он запульсировал. О боги! Она резко уткнулась лицом в плечо Санеми: он начал наконец двигаться. Его бедра прижались к ее бедрам, он потерся членом вдоль всей ее промежности. Ох! Глаза Т/И тут же закатились. Ощущения потрясающие. Он так идеально касался ее клитора и входа. И, судя по всему, Санеми тоже получал от этого удовольствие, порыкивая над ней. Она не видела его лица, но по влаге на шее поняла, что у него текут слюнки. Шиназугава переключился с грубых толчков на долгие медленные движения, от которых у нее внутри стало так мучительно пусто.       Т/И еще сильнее прильнула к нему, обхватила ногами его бедра. Ей очень хотелось большего. Санеми вздрогнул. Порыв холодного ветра ударил ей в лицо, когда он слез с нее и сел на пятки, его член все еще прижимался к ней. Теплые руки скользнули вниз, чтобы погладить ее ребра под грудью, подчеркивая изгибы. Его дыхание было тяжелым, он продолжал вжиматься в нее, запрокинув голову от эйфории.       Т/И признавала, приятно наблюдать, что Хашира Ветра в кои-то веки доволен ею. Так увлечен получением наслаждения от ее тела. Или, по крайней мере, от той части, к которой у него в данный момент был доступ. Терпение Санеми подходило к концу. Подобной близости было недостаточно. Он время от времени прерывался, вдавливаясь в ее промежность, словно желая оказаться внутри. Т/И заметила это по тому, как Санеми скалился и хмурил брови. Ее и саму начала раздражать разделяющая их одежда. Т/И предпочла бы избавиться от нее сейчас, а не доводить Санеми до такого состояния, когда он будет яростно ее срывать.       — Эмм… — она медленно от него отодвинулась, — позволь мне…       Т/И принялась стаскивать с себя порванную грязную униформу. Она стянула верх и откинула в сторону. Санеми фыркнул от того, что его прервали, но, тем не менее, стал ждать. Т/И была рада, что он не полностью утратил над собой контроль. Шиназугава всегда отличался агрессивностью, и Т/И боялась, что он будет полностью доминировать над ней. Следующим было его хаори. Своими крошечными ручками она нервно стащила его с Санеми. Ей было довольно неловко это делать, даже если он был совсем не против. Т/И вытянула черную форменную рубашку из-под его пояса и скользнула вверх по его груди, чтобы полностью обнажить его торс.       Т/И не могла сосчитать, сколько раз за эти годы чувствовала растерянность, разглядывая его тело. Как же иначе, если он так одевался! Идеальный рельефный пресс, точеная грудь, литые мышцы, и шрамы. Санеми Шиназугава определенно знал, какой эффект производил на окружающих. Запугивал мальчиков, сводил с ума девочек. Убивать демонов намного легче, когда показываешь им, как превосходно ты выглядишь, что у них нет ни единого шанса. Девушки из Корпуса сохли по Хашира Ветра, вешались на него. Т/И не вела себя столь откровенно, но очевидно, испытывала к Санеми то же самое.       Но она была единственной, кто подчинялся ему прямо сейчас. Но… но она и должна была, все во имя защиты невинных! Верно? Ох, ей некогда было разбираться в своих чувствах. Она возилась с ремнем Шиназугавы, ее пальцы внезапно забыли, как он расстегивается. Глубокий вздох вырвался из ее легких, когда у нее в конце концов получилось (она даже не осознавала, что до этого не дышала). Она лениво поглаживала кожу Санеми. Т/И боялась. Она никогда раньше не видела член так близко, и не была уверена, что ей понравится это зрелище. Эта демон-лиса правильно сказала: она была новичком в сексе. У Т/И практически не оставалось свободного времени, чтобы тратить его на перепихоны: она была занята либо тренировками, либо выполнением заданий. Нетерпеливое рычание привлекло ее внимание, и она с трудом опустила ткань.       У нее отвисла челюсть. А живот свело. Открывшийся вид не сулил ничего хорошего. Член и должен быть таким большим? Т/И посмотрела вниз, чтобы примерить его на себя, и прикусила губу. Будет тяжеловато вместить его в себя, вероятно, придется приложить очень много усилий. Как бы то ни было, Т/И поразилась, насколько красив он был. Она представляла, как выглядят члены, и ей не особо нравилось. Большинство из них были грубыми и уродливыми на вид. Но член Санеми был таким… горячим. Чуть красным и твердым. И подрагивал. А над ним — аккуратный пучок серебристых волосков. А выступающая v-образная линия мышц заставила низ ее живота затрепетать. Неудивительно, что Санеми был чересчур уверен в себе.       Пока Т/И загипнотизированно любовалась его членом, Шиназугава терял последние остатки самообладания. До нее донесся звук рвущейся юбки, и прежде чем Т/И успела опомниться, он снова навис над ней, отодвигая куски ткани и хватаясь за фундоси. Сегодня ей потребовалось около получаса, чтобы скрутить их как следует, убедиться, что они удобно сидят и полностью все прикрывают. Т/И совершенно не хотелось выставлять себя напоказ. Однако Санеми избавился от ее нижнего белья меньше чем за секунду. Влага слегка обожгла ее кожу от трения, и Т/И поморщилась. Затем покраснела, потому что теперь ее начальник мог видеть ее полностью обнаженной. Она почувствовала, что невольно возбуждается еще больше.       Т/И нервно уперлась руками ему в грудь и, запинаясь, произнесла:       — Я-я-я, мммм, не, ммм, я-я, ну, это не… Я не думаю… хм… — она действительно не знала, какие слова подобрать, как сказать ему, что она не готова. Т/И сомневалась, что в своем нынешнем состоянии Санеми есть дело до ее тревог. Хоть он все тот же Хашира Ветра, вел он себя определенно по-другому. Как животное во время гона. Ни слов, ни сознания, лишь плотская потребность. Возможно, именно поэтому у нее хватило смелости вернуться к нему.       Но Т/И услышала, как он хмыкнул, словно признавая ее глупость. Он двинулся вниз, к ее раздвинутым ногам, его лицо было в нескольких сантиметрах от ее лона. Т/И ощущала его взгляд на себе и подумала: что-то не так. Как если бы это он подумал, что что-то не так. Страх пронзил ее при мысли о том, что Санеми больше не хочет ее. Теперь это стало не столько заданием, сколько целью.       Т/И ахнула, почувствовав на нижних губах теплую жидкость. Та стекала по ее складкам и скапливалась у входа во влагалище. Т/И подняла голову, чтобы посмотреть, что происходит, и вытаращила глаза, увидев, как изо рта Санеми на нее капает слюна. Зрелище было настолько непристойным, что у нее внутри все сжалось от возбуждения. Ее ноги дрожали, пока она сдерживала порыв сомкнуть их. Ее бедра были приподняты, тем самым он мог увлажнять ее. Это было странно, но в то же время очень приятно. Т/И заскулила от ощущения липкости.       Казалось, прошла целая вечность, когда Санеми наконец приподнялся над ней и занял прежнюю позицию. Он крепко обхватил ее бедра, приближая их к своему члену. Взгляд темно-фиолетовых глаз был прикован к тому месту, где они вот-вот соединятся, ноющая головка члена легонько задевала ее лоно. Уже так близко. Т/И чувствовала, как течет от желания, и поняла, что Санеми следует поторопиться.       Поторопиться, пока она еще влажная.       Поторопиться, пока чары не рассеялись.       Поторопиться, пока он еще хочет ее.       Т/И стиснула зубы и вскрикнула, когда головка члена болезненно вонзилась в нее. Хотя проникновение было совсем небольшим, оно уже ощущалось слишком явственно. Т/И раздвинула ноги пошире в надежде, что так будет проще принять его. Санеми входил в нее, и ей показалось, что ее разрывают пополам. Как будто возбуждение никак не помогало.       Толстый член Санеми упирался в ее стенки, проникая все глубже и глубже. Т/И издала приглушенный крик, чтобы отвлечься от боли. Она не винила Шиназугаву за его действия. Он был не в том состоянии, чтобы сдерживаться, не говоря уже о том, чтобы остановиться, когда уже оказался внутри нее. Его член был словно бесконечным. Как только Т/И почувствовала, как он распирает ее живот, она сообразила, что он добрался до шейки матки. Паника вспыхнула в ее сознании, когда он продолжил.       Т/И облегченно выдохнула, когда их бедра прижались друг к другу. Но ее внутренности все еще ныли, и ощущение наполненности было до сих пор чуждым. Ее единственным источником удовлетворения в данный момент было давление на клитор, трепетание ее влагалища вокруг члена и его подергивание. Он пульсировал так сильно, что по ее позвоночнику пробежал электрический разряд. Т/И была уверена, что вскоре привыкнет, и тогда сможет по-настоящему насладиться им. Нужно лишь немного подождать.       — Ааргхх! — взвизгнула она.       Санеми уже начинал, потихоньку массируя ее воспаленные стенки. Это было так больно. Или, вернее, слишком мощное давление было ей незнакомо. Он проникал ей прямо в живот, глубже, чем она считала возможным. Лучше бы ей остановить его, заставить прекратить.       В тот момент, когда он снова вошел в нее, Т/И обхватила ногами его талию и закинула руки ему на плечи, поймав его в ловушку. Каждая капля силы, которая у нее оставалась, была вложена в то, чтобы удержать его от движения. Санеми в разы превосходил ее, все-таки он Хашира, но даже в своем первобытном состоянии он понимал, что она хотела ему сказать — замри. Он с трудом расслабил мышцы. Т/И вздохнула с блаженным облегчением и попыталась подготовиться к тому, что должно было произойти.       Она старалась не сжимать его член, но ничего не могла с собой поделать. Он так сильно растягивал ее! Было так странно чувствовать себя наполненной, она никогда раньше не замечала, насколько пуста. И насколько холодна без него. Она задавалась вопросом, было ли так со всеми мужчинами или дело только в Санеми.       Ей потребовалось время, чтобы приспособиться к нему, его размеры с каждой секундой становились все более терпимыми. Но что необычайно помогало, так это тесные объятия. Они были невероятно интимными. Бабочки в ее животе переместились прямо к сердцу, и она была уверена, что влюбляется.       Т/И не представляла, как отреагирует Санеми, если она полностью ослабит хватку, поэтому высвободилась лишь слегка. Ее ноги уже не так крепко обвивали его талию. Санеми сразу же заметил перемену и начал вбиваться в Т/И.       Она запрокинула голову и всхлипнула. Он проникал так глубоко. Распирал ее изнутри. Удовольствие было настолько ошеломляющим, что перед глазами будто сияли звезды. Она чувствовала, как яйца трутся о ее задницу, тяжелые и набухшие от возбуждения. И ей это нравилось. Шиназугава хмыкнул, счастливый от того, что его ноющий член получил наконец должное удовлетворение. Он врезался в нее, едва выйдя, прежде чем скользнуть обратно. Его лобок прижался к ее клитору, и Т/И вздрогнула от острых ощущений. Она не знала, то ли это эффект искусства демонической крови, то ли Санеми был достаточно опытен, но он точно знал, как довести ее до экстаза. Его движения были рассчитаны на то, чтобы она получала удовольствие, от которого ее бедра покрылись мурашками. Каждое проникновение его члена идеально задевало все чувствительные точки, отчего она увлажнялась все больше. О да, Санеми определенно знал, как действует на нее. Ее влагалище начало истекать вокруг его члена, натирающего внутренние стенки. И Шиназугава был просто неприлично горяч.       Т/И возбуждал его голос: такой страстный и низкий.       Возбуждала сила, превосходящая ее собственную.       Возбуждал его член, такой огромный внутри нее.       И Санеми понял это по тому, насколько мокрой она была. Т/И отчаянно вцепилась в его спину, когда его движения стали более грубыми. Его резкие толчки становились все длиннее и быстрее, сотрясая ее тело. Это было ошеломляюще, но в то же время так прекрасно. Все прежние сомнения Т/И рассеялись. Теперь она была уверена в том, чего действительно хочет.       — Н-не останавливайся, пожалуйста! Ах… — ей было все равно, насколько распутно прозвучали ее слова. Никогда в жизни ей не было так хорошо.       Ее влагалище жадно обхватывало его член, когда он входил в нее, Т/И больше не желала нежностей. Огромные руки крепко сжимали ее бедра, вызывая ноющее чувства. Но никакая боль не мешала тому, как внизу живота начало нарастать уже знакомое давление. Т/И притянула к себе Санеми, ей необходимо было еще сильнее ощущать его. От его стона ее лоно запульсировало. Оргазм был совсем близок.       Слезы текли по ее лицу, а макушка упиралась в грязную землю, когда она так сильно обхватила его, что стало больно. Ее стенки судорожно сжимались и трепетали, но, тем не менее, его темп ускорился, Санеми не обращал внимания на ее перевозбуждение. Ему нужно было продолжать. Рыдания срывались с губ Т/И от того, как яростно он ее трахал. Она все еще была чувствительна после своего оргазма, однако Санеми стремился получить свое удовольствие.       Т/И вцепилась в него, оставляя полумесяцы от ногтей на коже. Она упиралась пятками в его спину, беспомощно принимая в себя его член снова и снова. Сокрушительная боль, вызванная чудовищной хваткой на ее бедрах, заглушалась эйфорией от ритмичных движений Санеми. Ей должно было быть стыдно, но Т/И чувствовала себя с ним как в раю. Она и представить не могла, что секс может быть таким, ну, потрясающим. Даже ее собственные фантазии меркли по сравнению с реальностью. Однако столь всепоглощающее наслаждение Т/И получала определенно потому, что с ней был именно Шиназугава. Она крепче прижала его к себе и помолилась богам, чтобы этот момент не заканчивался, пока она снова не кончит.       Санеми издал глубокий стон и задвигался быстрее, практически не выходя из влагалища. Член увеличился, распирая нежные стенки, и Т/И подумала, не лопнет ли от такого сильного набухания. Она невольно выгнулась ему навстречу, прильнув своими бедрами к его в предвкушении оргазма, заставив его, наконец, напрячься.       Сначала она не поняла, почему он замедлился и теперь неторопливо входил в нее. До тех пор, пока Санеми не издал развратный стон, и внутри нее не разлилось что-то теплое. Т/И попыталась отодвинуться и посмотреть, что происходит, но Санеми удерживал ее насаженной на свой член, не давая пошевелиться. Ее тело задрожало от незнакомого ощущения. Почему его сперма была чересчур горячей? И густой. Жалкие хныкающие крики сорвались с ее губ, пока он кончал в нее. Семени было слишком много, ее лоно было переполнено.       Наконец поток вроде бы прекратился, Т/И всхлипнула, когда Санеми медленно вытащил член с влажным шлепком. Ее ноги все еще дрожали, сперма вытекала из ее влагалища прямо на траву.       Т/И обмякла, касаясь ноющей спиной развороченной земли. Ее сейчас совсем не волновало, что та была грязной. Прикрытые веками усталые глаза смотрели в темное небо, которое все еще было усеяно мерцающими звездами. Плотный туман, ранее окутывавший эту область, успел рассеяться, и теперь можно было разглядеть живописные окрестности. Даже колеблющиеся на ветру листья деревьев не заслоняли сияющую красоту. Т/И улыбнулась. Она и забыла, как прекрасна бывает ночь, когда в той не скрываются демоны. Чудесное зрелище природы станет отличной декорацией для сегодняшнего воспоминания, которое навсегда останется в сердце Т/И.       Ее ресницы затрепетали, веки потяжелели, ее клонило в сон, грудь едва заметно поднималась и опускалась. Т/И уже дремала, когда резкий рывок за лодыжки заставил ее очнуться. Ей было лень открывать глаза, тем временем Санеми притянул ее обратно к себе и перевернул на живот. Она очень устала, чтобы отползти. Он приподнял ее бедра и расположился позади нее. Удовольствие слишком пьянило ее, чтобы остановить его, когда он обнял ее за шею и во второй раз наполнил ее лоно.       Ее глаза закатились, и Т/И застонала в момент оргазма.       Так продолжалось всю ночь. Или, по крайней мере, так ей казалось. Честно говоря, единственное, что помнила Т/И, — это ощущение члена Санеми в себе на протяжении нескольких часов. А потом она потеряла сознание от усталости. Она сомневалась, что после этого он сам долго продержался.       Щебет птиц и свист ветра звенели у Т/И в ушах, когда она резко открыла глаза, ослепительный свет солнца обжигал ее лицо. Она медленно поднялась и зевнула, потягиваясь всем телом. Мгновенно почувствовав боль, она вздрогнула и потерла бедро, прищурившись. Ей было так плохо. Но почему?..       Проклятье!       Т/И округлила глаза, поспешно озираясь в поисках подтверждения своих воспоминаний. Наличия обнаружившегося Санеми было достаточно, чтобы увериться в том, что прошлая ночь ей не приснилась. Шиназугава лежал неподвижно на боку, повернувшись к ней спиной. К счастью, он находился всего в нескольких метрах от нее, так что Т/И явственно видела, как он дышит во сне. Она вздохнула с облегчением. По крайней мере, сейчас ей не придется разбираться с Хашира Ветра по поводу произошедшего. Вообще-то… лучше ей убираться отсюда. Неизвестно, как он отреагирует, если узнает подробности случившегося, и что тогда скажет. Но беспокойный разум услужливо подкинул ей возможные варианты.       Отвращение.       Стыд.       Гнев.       Разочарование.       При этой мысли на глаза Т/И навернулись слезы. Он никогда не простит себе, если вспомнит о том, как провел эту ночь, да еще и именно с ней. Нет-нет, пусть он никогда не узнает. Т/И медленно поднялась на ноги, из-за боли во всем теле было очень трудно ходить не прихрамывая. А ощущение высохшей липкой влаги между ног более чем ясно дало понять, что ей нужно принять ванну. Она покраснела. Сколько же оргазмов они испытали?!       Т/И еле добрела до своей скомканной формы и натянула на себя порванные тряпки, подобрала оружие. Выглядела она потрепанно, однако даже в таком виде можно было дойти до ближайшего города и купить новую одежду, не подвергаясь слишком суровому осуждению.       Кстати говоря, ей нужно было направление.       Где носило ее ворону?       Т/И выглянула из-за деревьев, высматривая любое шевеление перьев, которое привлекло бы ее внимание. Обычно ее Касугай не покидала ее надолго. У Т/И внутри все сжалось, когда она подумала, что, может быть, птица решила донести на нее. Ох, у Санеми ведь тоже был ворон. Т/И расхаживала по лесу в поисках Касугаев. Последний раз их видели, когда ворон Шиназугавы объявил, что он должен пройти лечение в Поместье Бабочки. Но потом они оба исчезли. А какуши еще не появлялись. Да где же эти птицы…       Краем глаза Т/И заметила что-то черное справа от себя, и бросилась туда. Выступающие перья заставили ее сердце воспарить от счастья, она обхватила ствол дерева, задрав голову.       — ДА ЛАДНО?!       Т/И разинула рот от открывшейся перед ней скандальной картины. Ее ворона бросила свою хозяйку в трудную минуту, чтобы гнездиться с вороном Хашира Ветра?! Услышав визг, птицы на мгновение взглянули вниз на потрясенную Т/И, но тут же снова прижались друг к другу, чирикая в свои собранные в комок перья. Т/И не могла поверить собственным глазам и попыталась собрать воедино все, что ей известно. Раз Касугаи все это время были здесь, значит, они стали парой и спаривались… то есть, искусство демонической крови подействовало даже на них? Какие развратные птицы. Хотя не ей такое говорить: она ведь занималась тем же самым…       Неважно.       — Спускайся сюда, живо! Я в шоке! Ты бросила меня ради секса! — воскликнула Т/И. Ворона отвернулась от своего возлюбленного, пристально посмотрела на хозяйку и пронзительно закричала.       — КАР! Ты должна была доставить Мастера Шиназугаву в Поместье Бабочки! Ты слышала указания, КАР!       Т/И застонала и в отчаянии отвернулась. Она потратила много времени, ей во что бы то ни стало нужно уходить отсюда. Если начистоту, Т/И нечего было предъявить своей вороне: та выполняла свою работу — технически. Ее глаза повлажнели, когда ее мысли вернулись к Санеми.       — Слушай, тогда я хочу знать, как сейчас чувствует себя Мастер Шиназугава. Учитывая, что он, очевидно, не добрался до Поместья со своим вороном.       Т/И посмотрела на Касугая Хашира. Ворон напрягся под ее взглядом. Он громко каркнул и любовно взъерошил перышки своей встревоженной леди, прежде чем улететь на поиски своего хозяина. Ворона печально проворковала ему вслед и, признав поражение, спустилась к Т/И.       В итоге Т/И добилась от птицы направления, та по пути клевала ее в голову, демонстрируя свою злость. Пару часов спустя Т/И добралась до города, там ей удалось помыться и сменить одежду. Правда, до этого на нее глазели все прохожие, хотя ни у кого не хватило смелости задать какие-либо вопросы, за что она была благодарна.       Затем настало время для самой сложной части.       Возвращения в Корпус.       Всю дорогу у Т/И сводило живот от волнения, в голове она прокручивала выдуманную историю событий, которую она выдаст, когда будет отчитываться. Она старалась не зацикливаться на том, что произошло между ней и Санеми, от воспоминаний ее сердце билось как сумасшедшее. Т/И не была уверена, что после такого сможет когда-нибудь посмотреть ему в глаза. Теперь ясно воспроизводя прошлую ночь, она расплакалась.       Она не сожалела о ней как таковой. Просто ей очень-очень-очень хотелось, чтобы это случилось не так. И в какой-то мере Т/И желала, чтобы Санеми был в здравом уме, когда они занимались сексом, чтобы понимал с кем он, и остался с ней, несмотря ни на что. Вероятно, он проснулся, осознал, что трахался с какой-то женщиной, и продолжил жить как ни в чем не бывало. Т/И разревелась при мысли о том, что для него это обычное явление. Ей было трудно признать, но она почти не сомневалась, что влюбилась в него. Она так нервничала, находясь рядом с ним, потому что отчаянно хотела произвести на него впечатление. Просто она так сильно восхищалась Хашира Ветра, что желала, чтобы он тоже восхищался ею. Почему это не могло произойти в нормальной обстановке? Почему она не призналась ему в своих чувствах еще до этого ужасного инцидента? Даже если бы Шиназугава прибил бы ее на месте, по крайней мере, он бы знал о ее любви. А сейчас у нее нет даже крошечного шанса.       Т/И отвесила себе пощечину за то, что обнадежила себя, и вытерла горькие слезы, получив новую задачу. Явиться в Поместье Бабочки. У нее отсутствовали травмы, которые требовали лечения, и ей никого не нужно было доставлять туда для оказания помощи, но ее команда, скорее всего, сейчас обосновалась там. Наверняка хоть один из ее товарищей был ранен и должен был задержаться в Поместье. Она спросит, что случилось, и отправится своей дорогой. Но ей также нужно было… кое-что еще.       Сегодня в Поместье было довольно спокойно. В палате находилось всего несколько пациентов, а посетители сновали туда-сюда. Т/И искала кого-нибудь из своей команды и медсестру. Поочередно открывая двери, она в конце концов наткнулась на знакомого истребителя. У него был порез на груди: он получил его, столкнувшись с демоном, и ему нужно было наложить профессиональный шов. Т/И спросила его, что произошло после того, как демонов уничтожили, и он объяснил, что они просто отвели жертв на юг, в медицинский центр, и почти всех их вылечили за пару часов. Как только туман рассеялся, они вернулись к нормальной жизни. Странно, подумала Т/И. Должно быть, тогда у них была низкая концентрация искусства крови, поскольку Санеми страдал гораздо дольше.       — Ты… ты не видел Мастера Шиназугаву? — ей было интересно, что с ним приключилось после того, как она, по сути, бросила его в лесу. Пересекался ли он с командой? Добрался ли до Поместья?       — Он через несколько палат отсюда, — сообщил истребитель. Т/И попыталась скрыть свое удивление. Санеми был здесь? О нет.       Ее сокомандник продолжил.       — Хотя, наверное, ты не захочешь с ним разговаривать, — он задумчиво нахмурил брови, — он сегодня просто в ярости. Понятия не имею почему…       Т/И быстро успокоила его:       — Ты же его знаешь. Никому не дано понять, из-за чего он злится. Может, он ранен, а может, больничная еда слишком горячая. Как тут угадать? — Т/И фальшиво улыбнулась, чтобы у парня не возникло даже тени подозрений в ее причастности. Похоже, у нее ничего не вышло, поскольку он недоуменно таращился на нее. Т/И тревожно нахмурилась. — Что?       — Еда сегодня была не слишком горячей.       Душа Т/И чуть не покинула тело. Она все правильно расслышала? Она стремительно обернулась и увидела Санеми, прислонившегося к дверному проему, на его покрытом шрамами лице застыло обычное сердитое выражение. Но был и оттенок чего-то еще. Хотя Т/И не могла точно сказать, чего именно. Видимо, любопытство?       Комок подкатил к ее горлу, и сглотнув, она заговорила.       — Я… я искренне извиняюсь, Мастер! Я действительно не хотела… — взмахом руки Санеми заставил ее замолчать.       — Все нормально. Мне надо кое-что обсудить с тобой, — объяснил он и подошел ближе.       Т/И нервно заламывала руки и изучала пол.       — К-конечно. — проклятье, что все это значит? Он понял, что тогда с ним была она?       Он остановился примерно в трех метрах перед ней, прежде чем раздраженно оглянуться на третьего в их компании.       — Ты. Пошел вон, — прорычал Санеми. Т/И печально посмотрела на раненого истребителя, тот поспешно закивал и ретировался. Она искренне похлопала его по плечу и извинилась, когда он проходил мимо, но он только фыркнул и отстранился. Т/И не винила товарища за то, что тот взбесился. Если бы не она, его бы не выгнали. Она предположила, что в отместку сокомандник закрыл дверь, оставив ее наедине с последним человеком, которого она хотела видеть.       Т/И боялась смотреть на него, поэтому просто уставилась в пространство перед собой. Краем глаза она заметила рельефное тело Шиназугавы, его вид заставил ее покраснеть. Хашира Ветра по-прежнему был чересчур привлекательным. Хуже того, ее взгляд против воли блуждал по его промежности, которая отчетливо выделялась в его хакама, несмотря на их мешковатость. Т/И задалась вопросом, неужели его член действительно такой большой, каким показался ей прошлой ночью.       После нескольких мгновений неловкости Санеми, наконец, прервал молчание.       — На горе, когда мы возвращались, что… что произошло потом? — прежде пристально глядя на нее, он отвел глаза в сторону, словно пытался что-то вспомнить. Т/И наконец посмотрела на него и увидела вопросительное выражение на его лице. — Мы спускались… все же спустились… ты… я что-то сделал? — его взгляд метнулся к ней, и она подпрыгнула. Она никогда раньше не видела его таким растерянным. Санеми всегда грозно допрашивал людей, а сейчас говорил так сбивчиво. Т/И почувствовала укол совести в груди и сглотнула.       Расскажи ему.       Расскажи ему, что произошло.       Он поймет.       И простит тебя.       Но никогда не простит себя.       — Нет, — нерешительно протянула Т/И. Она подавила неприятный привкус во рту и продолжила. — Нет… мы уже возвращались, когда на тебя, ну, подействовало… что-то… ты сам сказал мне… уходить, поэтому я отправилась в соседнюю деревню, — она прикусила губу и опустила глаза, — но нет, ты ничего не сделал. — Следующие мгновения тишины заставили ее съежиться, Т/И молилась, чтобы Санеми поверил ей. Ради них обоих ему нужно было поверить в ее ложь. Она судорожно вонзила ногти в ладони, тем временем Шиназугава собирался с мыслями, и это заняло у него, кажется, лет сто. Милостивые боги, ну почему он уже просто не скажет хоть что-нибудь?!       Санеми промурлыкал в знак согласия, и Т/И немного расслабилась.       — Прекрасно, — произнес он. Она облегченно выдохнула от его положительного ответа. Улыбка тронула ее губы от того, что ее план все-таки сработал, и Т/И подняла взгляд.       Ее сердце остановилось, когда она увидела его гнев, разочарованно сведенные брови и слегка оскаленные зубы. Ее глаза расширились от страха, и она с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть назад.       — Прекрасно. Если ты не хочешь говорить правду, я не собираюсь тебя заставлять. Но до тех пор ты отстранена от любых дальнейших заданий.       Т/И стояла, обессиленная, беспомощно наблюдая, как Санеми поворачивается к двери, открывает, выходит и мучительно тихо закрывает ту за собой. Оставив ее в одиночестве, полностью шокированную. Тишина давила на ее уши, в груди невыносимо болело. Т/И чувствовала, что ее вот-вот стошнит.       Она не знала, что делать, будучи в такой растерянности. Она даже больше не была уверена, как добраться домой, внезапно забыв дорогу. Ее тело словно заледенело, солнце уже медленно садилось за горизонт, а ни единой мысли так и не посетило ее разум. Она ощущала себя пустой оболочкой человека, без души.       Скрип двери даже не привлек ее внимания, пока посетитель не обратился к Т/И напрямую.       — Простите, госпожа? С Вами все в порядке? — Т/И тупо посмотрела на подошедшую к ней медсестру. Женщина потрясла ее за руку и продолжила расспрашивать. — Вам что-нибудь нужно?       Т/И отвела взгляд и стала перебирать в своем пустом уме ответы, едва не забыв о жизненно важной причине, по которой она вообще сюда явилась.       — У вас есть… противозачаточное средство?