Достойно сожаления

      Т/И зевнула и уютно устроилась в теплых объятиях Санеми. Одну руку он положил ей на затылок, а второй откинул волосы, чтобы мимолетно поцеловать ее в лоб. Т/И блаженно вздохнула.       Она не подсчитывала, сколько времени понадобилось, прежде чем они пришли к этому моменту, но если прикинуть, то, должно быть, месяцы. Долгие недели хождения вокруг да около, пристальных взглядов и планирования, чтобы они могли продолжать видеться. Отмена ее отстранения только усложнила ситуацию из-за того, насколько сбитым стало ее расписание.       Сон, тренировка, задание.       Тренировка, задание, сон.       Судя по происходящему, близилась кульминация войны с демонами. Большинство из них уже были убиты, и Кибуцуджи не сумел создать других, однако от этого напряженность ситуации лишь возросла. Потому что такие действия означали, что Прародитель был уверен в способностях Высших Лун, демонов, с которыми могли потягаться исключительно Хашира. И Т/И оставалось только беспокоиться за безопасность Шиназугавы. Несколько месяцев назад она бы с полной уверенностью сказала, что Столп Ветра не имеет себе равных при столкновении с демоном. Но теперь, зная, каким человечным он был в действительности, она страдала. Т/И чуть не отчитала себя за то, что привязалась к такому жизненно важному оружию против Кизуки, потому что не было ни малейшего шанса, что она когда-нибудь оправится, если потеряет свою любовь.       Но это не означало, что она сожалела о том, что была с ним. Вовсе нет. Ведь как бы он ни пытался это скрыть, нельзя было отрицать, что Санеми Шиназугава был сущим ангелом — если, конечно, узнать его поближе. Мама, безусловно, правильно воспитала его.       Стоило признать, поначалу Т/И нервничала. В конце концов, речь шла о Хашира Ветра. Он был известен как злобный и неприятный человек. Разумеется, до сих пор он относился к ней уважительно, но ему еще предстояло показать ей, каким заботливым он может быть. Первое свидание — это все, что ей потребовалось, чтобы принять решение. Он был само совершенство. Даже ее собственные фантазии не шли ни в какое сравнение.       Комплименты, объятия, разговоры. Санеми оказался прирожденным искусителем, она не думала, что он сумеет выйти за рамки секса. Он готовил, он делал уборку. Т/И чувствовала себя бесполезной из-за отсутствия у нее ответственности и попыталась разделить обязанности, но он предложил, настоял, чтобы она просто расслабилась, и, подмигнув, заметил, что она могла бы помочь ему позже. Потом она весь день ходила с красным лицом из-за его наводящих на размышления замечаний. Невзирая на их напряженные планы, им все равно удавалось довольно часто проводить время вместе. Поскольку Т/И приставили к Санеми для обучения, они сочли за лучшее, чтобы она переехала в его Поместье, поскольку все равно бы там ночевала, независимо от приказа. В ее собственном доме осталась лишь небольшая часть ее вещей, и Шиназугава требовал, чтобы она перевезла и их и избавилась от своего маленького коттеджа. Санеми совершенно очевидно хотел, чтобы Т/И поселилась с ним навсегда.       Но, несмотря на все это, они по-прежнему держали свои отношения в секрете — правило, строго соблюдаемое Санеми. Он объяснил, что ему просто не нравится, когда люди суют нос в его дела, и внезапное объявление привлечет нежелательное внимание. К тому же, их связь продемонстрировала бы непрофессионализм, ведь формально он был ее начальником. Т/И старалась не показывать, как ей было больно, когда он говорил ей об этом. Она понимала: Санеми не хотел обидеть ее; его слова лишь отражали реальность.       И так как они должны были вести себя как чужие друг другу, это также подразумевало, что ему придется возобновить свое жестокое поведение на тренировках, игнорировать ее и обращаться с ней, как со всеми остальными. Но из-за их близости подобная смена ранила Т/И еще сильнее. Шиназугава мог доводить ее до умопомрачения наедине, а после на людях даже не удостоить взглядом украдкой. У него отлично получалось притворяться, что она для него ничего не значит. Но в то же время она не хотела, чтобы он нянчился с ней. Все было так запутанно.       Санеми, должно быть, заметил ее недовольство, его вопрос застал Т/И врасплох, когда она засыпала.       — Что случилось?       Она оторвала взгляд от его груди.       — Ммм?       — Ты расстроена.        Т/И покачала головой и прижалась к шее Санеми.       — Так… пустяки. Не волнуйся.       Воцарилось тягостное молчание, и она простонала. Т/И не сомневалась, сейчас Санеми скривился так, как он обычно это делал, когда она отвечала неверно на его расспросы. Он и впрямь ненавидел ложь. Т/И сокрушенно фыркнула.       — Просто… не знаю. Мне кажется странным, что ты до сих пор… гневаешься… во время тренировок, — призналась она.       Он приподнял бровь.       — Я всегда такой. Для тебя это новость?       — Ну, да, но так было до этого. Порой у меня складывается впечатление, что тебе все равно, что я рядом…       — Разумеется, мне не все равно, — перебил Санеми, крепче прижимая ее к себе. Он был таким теплым. В его объятиях она почувствовала себя чуть более защищенной.       — Я понимаю. Просто странно, что ты относишься ко мне, как ко всем остальным, вот и все, — Т/И прильнула к нему и тихо хихикнула. — Я избалована.       Санеми усмехнулся.       — Ты хочешь особого отношения?       — Нет! Да? Я не знаю! Вот почему я не сказала тебе — я сама не знаю, чего хочу.       Он замурлыкал и расслабился.       — Ясно. Поспи немного и перестань так сильно переживать. Завтра я решу этот вопрос.       Т/И приподняла бровь.       — Что ты задумал?       — Спи, — приказал Санеми.       — Так нечестно! — возмутилась она и приставала к нему до тех пор, пока сама не отрубилась, тогда как он уже спал.       Вставать и собираться по утрам стало для них рутиной, поскольку ранний подъем давно включался в их распорядок. После совместного завтрака они готовились к предстоящим тренировкам — Санеми уходил пораньше, так как проводил их, а Т/И присоединялась позже, чтобы другие истребители ничего не заподозрили. Сегодня был один из таких дней. Т/И неторопливо обогнула огромное Поместье, чтобы как обычно пройти через главные ворота. Большинство ее товарищей уже прибыло, сейчас они делали растяжку и морально готовились к изнурительной пытке, иначе занятия со Столпом Ветра и назвать было нельзя. Шиназугава уже рыскал вокруг, как хищник, очевидно, выискивая жертву, на которой можно было бы выместить свою ярость. Тренировка еще даже не началась, а он уже был зол. Т/И пришла в голову идея сделать ему завтра утром минет и посмотреть, станет ли Санеми после него поспокойнее. Т/И покраснела при мысли о том, что может так влиять на него.       В итоге их любопытные взгляды пересеклись, и Санеми лукаво улыбнулся. Что он задумал…       — Эй, вы! Построились!       Все суетливо начали занимать свои места. Группы в три ряда. По три человека. Как всегда. Шиназугава любил простоту, чтобы «не поджарить их дерьмовые мозги размером с горошину». Т/И стояла сзади, предпочитая скрываться за коллегами, а не мяться под непривычно хитрым взором Санеми. Шиназугава прошелся перед своими подопечными и покачал головой.       — Похоже, я застрял с вами, никчемными ублюдками, потому что все облажались на заданиях. Опять. Почему никто, блядь, из вас, уродов, не может стать хоть немного сильнее?! — пролаял он. — И вы еще хотите повышения? Да вы даже с Низшей Луной не справитесь! Хотя это, блядь, уже неважно, но не благодаря вам, паразитам. — Далее он принялся бессвязно рассуждать об их недостатках. Слабые. Тупые. Все они были бесполезные в его глазах. Именно эти моменты, в частности, усиливали беспокойство Т/И. Санеми не стеснялся в выражениях, его наставления звучали унизительно и жестоко, и, наверное, впервые с начала их романа он повел себя так ужасно, нанеся сокрушительный удар по ее уверенности в себе. Неужели он имел в виду все то, что говорил? Даже по отношению к ней?       Санеми словно почувствовал опасное состояние Т/И, потому что его речь приняла неожиданный оборот.       — Но я не говорю, что ни у кого из вас нет потенциала. Если честно, единственный человек, у кого имеется хоть какой-то талант… — истребители озирались, строя догадки, кто мог бы завоевать расположение Хашира. У Т/И перехватило дыхание, и она буквально предвидела, что он собирался сказать дальше. Строй немного разошелся, Санеми смотрел ей прямо в глаза, и она медленно, с мольбой покачала головой. Он ухмыльнулся, — это Т/Ф.       Все присутствующие резко повернулись к ней, разинув рты от шока. Она спрятала лицо в ладонях и простонала.       Санеми расслабленно прислонился к столбу, с беззаботным выражением лица скрестив руки на груди, абсолютно довольный собой.       — Кстати, не удивлюсь, если она станет Хашира уже в этом году — у нее явно нет конкурентов. Может, если бы у кого-нибудь из вас была хотя бы половина ее самоотверженности, вы бы не были такими неудачниками. А теперь двадцать кругов! — истребители нерешительно побежали, по-прежнему не сводя глаз со смущенной Т/И. Кто-то смотрел на нее серьезным, полным зависти взглядом, кто-то в замешательстве кривился. В любом случае, они не останавливались, дабы не вызвать еще больший гнев Хашира Ветра.       Т/И повернулась к нему в недоумении и панике. Он коварно ухмыльнулся и подмигнул ей, прежде чем заняться своими делами. Она зарычала и поспешила за группой.       — Что на него нашло?       — Так и знал, что она его любимица…       — Ты что, с ним спишь?       Т/И попыталась отбиться от их вопросов. Отлично, теперь ей придется быть еще более осторожной, чтобы сохранить тайну.       — Н-нет! Я не знаю, что происходит…       После пробежки, во время которой Т/И изображала неведение, настала очередь поединков. Она всеми силами старалась не обращать внимания на Санеми и его пристальный взгляд, надеясь, что он поймет, что она на него сердится, и что он больше не будет ее смущать. К счастью, ей не пришлось выбирать себе соперника, поскольку к ней кто-то подошел. Т/И была так взволнована, что не заметила, что это был Коджи, ее старый знакомый, и быстро пробормотала согласие на его предложение. Более того, она потерялась в своих мыслях настолько, что даже не вспомнила, как по-идиотски мог вести себя этот парень.       Уединившись в лесочке подальше от тренировочной площадки, Т/И без промедления начала выискивать слабые места противника. Откровенно говоря, сейчас ей очень хотелось кого-нибудь побить, и, к чему лукавить, она представляла перед собой Санеми. Ее постигло еще большее разочарование: ее партнер не прилагал должных усилий и не атаковал.       — Эм, как у тебя дела?       — Хорошо. — Замах.       — Произошло что-нибудь новенькое или интересное? Я не видел тебя с тех пор, как мы были в ранге Цучиноэ.       — Нет. — Удар.       — Эмм, как поживает… твоя семья?       — Хорошо. — Порез.       Он поморщился от свежей раны и остановился, опуская оружие.       — Да ладно, я тут себе шею сломаю. Поговори со мной. — невинно умолял Коджи, но именно так всегда начинался его раздражающий флирт. От искреннего парня до мудака ровно за одну минуту.       — Мы должны тренироваться, — Т/И осторожно огляделась по сторонам, — Мастер Шиназугава взбесится, если мы не будем работать.       Он фыркнул и отвернулся, как будто она сморозила чушь.       — Пфф, ты его любимица, так что, думаю, нам ничего не грозит. — Она закатила глаза.       — Я не его любимица. Просто сегодня он странно себя ведет…       — Нет, он всегда был таким с тобой. Клянусь, он на тебя запал.       Т/И покраснела и снова приняла боевую стойку.       — Эй-эй, я не договорил, — нахмурился Коджи.       — Зато я тебе все сказала… Может, просто на этом закончим? — Конечно, Санеми был чрезвычайно мил с ней, но он, вероятно, все равно надерет ей задницу, если увидит, что она прохлаждается.       — Ну же, давай еще немного поболтаем, — Коджи подошел слишком близко, и Т/И напряглась. Она выставила вперед свой боккен, чтобы помешать ему двигаться дальше.       — Коджи, давай не надо. Я не хочу устраивать сцену. — В прошлом он уже приглашал ее на свидание так часто, что Т/И сбилась счета, и каждый раз, когда она отвергала его, он становился все более настойчивым. Она не особо волновалась, потому что знала, что намного сильнее него.       — Ты всегда такая ханжа. В чем проблема? — Ага, наконец-то.       Т/И усмехнулась.       — Объясняю на пальцах: Я. Не. Заинтересована.       Коджи цокнул.       — Да, похоже, ты чересчур занята, отсасывая Шиназугаве, — произнес он, мерзко ухмыляясь, подначивая ее опровергнуть его слова.       Т/И сдвинула брови, чувствуя, как накатывает разочарование. Разочарование из-за того, что Коджи оказался скотиной. Разочарование из-за того, что теперь придется разбираться со слухами. Разочарование из-за того, что запрещено подтверждать какие-либо из них. Потому что ее выводил из себя тот факт, что никто не мог понять, насколько она связана с Санеми на самом деле. Но, может быть… хоть один разочек…       — Ну и что с того, если это так?       — Достаточно.       Шиназугава материализовался словно из воздуха, взбешенный до такой степени, что выглядел почти спокойным. Что-то в его хмуром взгляде подсказало Т/И, что он все слышал. Он кивнул Коджи, так сжав кулаки, что ей показалось, у него вот-вот переломаются кости.       — Ты — иди прыгни с этого гребаного обрыва и молись, чтобы смерть избавила тебя от страданий раньше, чем это сделаю я.       Санеми повернулся к Т/И, выражение его лица смягчилось.       — А ты… пойдешь со мной.       Она даже не взглянула, послушался ли Коджи, лишь последовала за Шиназугавой, не отставая ни на шаг. Ей хотелось, чтобы он сказал хоть слово — накричал на нее, прочитал нотацию, все равно что. Но он молчал, ведя их обратно в Поместье. Т/И проглотила комок в горле и заговорила.       — Прости.       Санеми вздохнул, но ничего не ответил. Ее глаза заблестели.       — Прости, что рассказала ему о нас.       Он покачал головой.       — Ты не рассказывала…       — Может, и нет, но он в любом случае разболтает остальным все, что я ляпнула, — перебила его Т/И. У нее задрожали губы, и она вытерла выступившую слезу. — Я все испортила.       Санеми мгновенно повернулся, взял ее лицо в свои ладони и заглянул ей в глаза.       — Нет-нет, ты ничего не испортила, ясно? Я не злюсь, — подтвердил он. Т/И заметила его панику, которая появлялась всякий раз, когда она срывалась, его страх, что он не сможет утешить ее. Она шмыгнула носом и отвела взгляд, вцепившись в униформу Шиназугавы.       — Санеми… Мне не нравится держать наши отношения в секрете, — всхлипнула Т/И.       Поджав губы, он притянул ее к себе, устраивая свой подбородок у нее на макушке.       — Знаю… мне тоже.       — Правда?       — Конечно правда. Если бы этот ублюдок знал, то не смог бы собрать свои поганые яйца в кулак и…       — Ого, да ты ревнуешь? — оживилась Т/И, ее слезы чудесным образом исчезли.       Санеми недоуменно оглядел ее.       — Чего… ты серьезно?!       — Прости, просто я никогда раньше не видела, чтобы ты ревновал, — пропела она и обхватила ладонями свои покрасневшие щеки. — Думаю, теперь мне гораздо лучше…       Санеми ухмыльнулся.       — Да ну? Что ж, ты все еще не получила наказание за то, что, блядь, слонялась без дела, хотя должна была тренироваться. — он покачал головой, прикинувшись расстроенным. — Тц, в кои-то веки я пытаюсь относиться к тебе по-хорошему, а ты тренируешься как говно.       Т/И попятилась и ощетинилась на него.       — Эй… я старалась! Ты сам видел, как я старалась! И вообще. Мне полагается награда за все, что ты заставил меня сегодня пережить, придурок!       На мгновение Санеми впал в ступор от ее неожиданных нападок, но быстро очнулся, приняв на себя соблазнителя. Он подошел к Т/И вплотную, обвивая руками ее талию, поглаживая вверх и вниз изгибы ее фигуры. Он наклонился ближе, его дыхание щекотало ей ухо.       — Вероятно, ты достойна награды.       Она вздрогнула и застенчиво подняла глаза.       — Ммм… Я не это имела в виду…       Они наконец-то дошли до Поместья, Санеми подталкивал Т/И к комнате, где они любили уединяться. Он касался носом ее кожи, отчего та становилась горячей и чувствительной. Когда он прижался губами к ее шее и обхватил грудь, Т/И нарушила молчание.       — С-санеми, я должна быть на тренировке… и разве другие не заинтересуются тем, что ты их бросил?       Он задел зубами ее подбородок, и Т/И прикусила губу, чтобы сдержать всхлип. Санеми прошипел скрипучим голосом:       — Я дал им задание драться до потери сознания, а потом они должны свалить на хрен.       Он поцеловал ее за ухом, отчего у Т/И подогнулись колени. Санеми не позволил ей упасть, успев обхватить ее под бедра и приподнять так, чтобы прижать ее к себе. Воспользовавшись ее положением, он прильнул к ее губам. Санеми ласкал ее язык своим, пока задирал ей юбку и срывал нижнее белье.       — У тебя был плохой день? — напевая, спросил Санеми.       У Т/И перехватило дыхание, и она проскулила:       — Мммм.       — Хм, тогда, по-моему, ты заслуживаешь хорошего секса.       Ее лицо вспыхнуло, и она уткнулась ему в плечо, слишком смущенная, чтобы смотреть в его хищные глаза. Т/И коротко взвизгнула, Санеми лишь усмехнулся.       — Ай-яй-яй, только хорошие девочки получают награду, а хорошие девочки не прячутся… — игриво промурлыкал он. Ну неужели ему обязательно с таким юмором относиться к ее стыдливости?!       Т/И нерешительно подняла голову, ее большие, как у лани, глаза были затуманены. Санеми улыбнулся и наклонился, чтобы возобновить поцелуи. Одной рукой он ласкал и ощупывал ее тело, уделяя особое внимание наиболее чувствительным местам и по ходу дела избавляя ее от одежды. Пока он возился с ее пиджаком, она разорвала поцелуй и прикусила и облизала шрам на шее Санеми. Т/И застонала в его кожу, когда он расстегнул рубашку и лифчик, обнажая ее груди.       Она мельком заметила, что он принес ее в отдельную медицинскую палату, впрочем, Т/И было это безразлично, поскольку все, о чем она могла думать, — это о том, чтобы Санеми прильнул к ней еще теснее. Обычно прелюдия была одним из ее любимых аспектов секса, но прямо сейчас она желала лишь одного — чтобы они наконец перешли к главному. Т/И крепко сжимала ногами талию Санеми, отчаянно потираясь своими бедрами о его, отчего его штаны намокли спереди. Она чувствовала себя такой пустой, что на ее глаза навернулись слезы, однако он словно специально медлил — только оставлял отметины на ее шее и груди, не заходя дальше. Ну почему он проявлял терпение исключительно в этом отношении?       — Санемиииии… — заскулила Т/И, приникая к нему сильнее, закатив глаза от ощущения его толстого члена, трущегося о ее клитор.       — Еще нет, детка, — он по-прежнему ласкал ртом ее грудь, как будто там уже не было бесчисленных засосов.       Он попытался немного унять ее похоть, введя два пальца в ее мокрое влагалище, однако получилось ровно наоборот — Т/И потекла еще больше. Она извивалась на них, попутно прося:       — Пожалуйста, господин, пожалуйста… я… я не могу… — Санеми фыркнул и прервал поцелуи.       — Тц, уже невмоготу. Ты и впрямь чересчур избалована. — Т/И облегченно вздохнула и чмокнула его в щеку. Было не так уж трудно добиться своего несколькими простыми умоляющими словами.       Прежде чем она успела опомниться, Санеми перевернул ее и уложил на стол, оставшись устрашающе стоять у нее за спиной. От знакомого звона расстегивающего ремня все внутри Т/И в предвкушении сжалось. Она поднялась на цыпочки, открываясь Санеми, необходимости в дальнейшей прелюдии совершенно не было из-за того, как сильно он ее дразнил. Санеми приподнял Т/И за бедра, задевая головкой члена ее истекающую промежность. Т/И в волнении вцепилась в стол, ожидая заслуженной награды. Прошло чересчур много времени с тех пор, как они в последний раз подробно обсуждали, насколько напряженными были их графики, и она солгала бы, если бы сказала, что не скучала по тому, как Санеми трахал ее до потери сознания.       Они оба вздохнули, когда он неторопливо проник в нее до конца. Их движения уже издавали непристойные хлюпающие звуки, и Т/И всхлипнула, когда член задел шейку матки. Санеми похотливо огладил округлые бедра Т/И, ее мягкий живот.       — Проклятье, ты вся мокрая… Изголодалась по мне? Разве я не хорош, что так наполняю тебя? — ворковал Санеми. Он качнулся, и она застонала и выгнула спину в знак согласия, ее разум уже затуманился от одного только ощущения его теплого члена внутри. Санеми усмехнулся и сделал очередной приятный толчок, затем еще и еще, задавая неспешный темп, который незаметно перерос в куда более сбивчивый. Стол ударялся о стену, смазки Т/И было так много, что она пропитывала штаны Санеми. Т/И отчаянно сжимала губы, наслаждаясь тем, как член распирает ее лоно.       Она извивалась и царапала деревянную поверхность, прижимаясь к Санеми, чтобы встретить каждое движение, когда он почти болезненно входил в нее. Его яйца ударялись о ее складки, и она чувствовала, как они подрагивают. По тому, насколько он был напряжен, Т/И понимала, что его кульминация уже близка, и могла догадаться о причине его гнева.       — Этот кусок дерьма — надо оторвать ему гребаную башку за то, что он так с тобой разговаривал… хех, или, может, заставить его смотреть, как я тебя трахаю.       Она настойчиво покачала головой, безмолвно умоляя не делать этого, однако собственное тело ее предало — от слов Санеми ее влагалище сжалось. Он хихикнул и продолжил развивать эту идею, одновременно ускоряя темп.       — Да… пусть он убедится — ооо — что ты моя маленькая шлюшка. Напомни, как там его зовут? По-моему, я изначально этого не знал… — Санеми переместил руку с ее талии на шею, повернул лицо Т/И в сторону так, чтобы видеть ее припухшие влажные губы. Она даже не могла ясно мыслить, слишком возбужденная ощущением его члена и получаемым удовольствием. Она только что разговаривала с этим придурком, так почему в ее памяти никак не всплывало его имя? Вроде бы оно начиналось на букву К…       Стоило Санеми дотронуться до клитора, как у Т/И вылетели все мысли.       — Я… я не… не помню, ммм… — наконец призналась она, затаив дыхание. Санеми покачал головой и усмехнулся, наклоняясь, чтобы лизнуть ее в подбородок и запечатлеть поцелуй в уголке рта.       — Ответ правильный. Хорошая девочка. Думай только обо мне, поняла? Как меня зовут? — спросил он покровительственным тоном, как будто она была дурочкой.       Ее брови сошлись на переносице, Т/И с трудом выдавила:       — С-с… — он трахал ее быстрее и быстрее, не забывая ласкать пальцами, от переизбытка чувств у нее кружилась голова, — Саан-неми! — вскрикнула она, кончая. Санеми довольно промурлыкал и погладил ее по щеке.       — Вот так-то! Похоже, ты все-таки на что-то годишься. — Он безжалостно вонзался в ее измученное тело, доводя себя до оргазма. Санеми притянул Т/И вплотную к себе и излился в ее лоно. От огромного количества спермы ей казалось, будто ее живот округлился.       Тяжело дыша, она выгнулась, чтобы он мог выйти из нее. Однако вместо того, чтобы на этом закончить, Санеми развернул Т/И лицом к себе, закинул одну ее ногу на свое плечо и резко толкнулся обратно в ее лоно. Он трахал ее вновь, пока у нее не задрожали бедра и не заныла матка.       — Саа-нееми, — захныкала Т//И, — п-помедленнее! Я слишком чувствительна… — он только усмехнулся и погладил ее по животу, вызывая у нее всхлипы.       — Ни за что. Я не остановлюсь, пока ты не растолстеешь. Ты моя. — Он сильнее надавил ей на живот, и она снова кончила. Т/И обмякла, позволяя Санеми творить с ее телом все, что он пожелает. К тому же, ее это вполне устраивало.       Несколько часов спустя, когда на потемневшем небе засверкали звезды, Санеми прекратил терзать Т/И, опустошив все свое семя, когда кончать было практически нечем. Он про себя подумал, что, наверное, в результате похудел на пару килограммов. Живот Т/И был заметно раздутым, а их тела — сплошь перепачканными.       Наконец он вышел из нее, и его сперма толстыми струйками вытекала из ее лона. Измотанная Т/И лежала на полу, стол давно был сломан. Санеми перевернул ее на спину и приподнял ее бедра, чтобы полюбоваться своей работой. Он присвистнул, впечатленный и удовлетворенный.       — Ты сейчас так хороша, что мне даже не особо хочется смывать всю красоту.       Веки Т/И отяжелели, а во рту пересохло после многочасовых стонов.       — Я устала, — невнятно пробормотала она.       Санеми поднял ее на руки и закинул на плечо, совершенно очарованный ее набухшим животом.       — Я знаю, милая. Давай сначала ополоснемся, хорошо?       Он отнес Т/И к ближайшему офуро в конце коридора и начал наполнять его. Санеми проник пальцами в ее наполненное влагалище, втирая сперму в его стенки.       — Хм, даже не знаю, успеешь ли ты на этот раз принять таблетку, куколка. Ты можешь залететь. — Санеми был чрезвычайно доволен собой, несмотря на серьезное заявление.       Т/И очнулась от своего сонного состояния, когда он опустил их в горячую воду и принялся стирать пот с их кожи.       — Все в порядке. Я не забуду про нее утром.       — Тц, — разочарованно простонал Санеми.       — Что за навязчивая идея сделать меня беременной?! — Это был не первый раз, когда он демонстрировал свое отвращение к ее противозачаточным средствам. Он всегда дулся в углу, когда она вставала из-за стола, чтобы взять их, или закатывал глаза, когда она закидывала их в рот. Т/И и раньше считала его желание излишне настойчивым, но сейчас оно достигло поистине небывалых высот.       Санеми пожал плечами.       — Я просто хочу, — он обхватил руками ее живот и погладил так, будто они уже ждали малыша. Т/И покраснела. — Кроме того, ты бы выглядела охренительно сексуально, если бы носила моего ребенка. Вся такая округлившаяся и мягкая. Ты же знаешь, я бы заботился о тебе, — промурлыкал он и поцеловал ее в затылок.       Т/И затрепетала от его ласк и вздохнула:       — Знаю, просто… жизнь сейчас слишком насыщена событиями. Грядет война, — она почувствовала, как он напрягся у нее за спиной, — нам нужно быть готовыми…       — Ты в ней участвовать не будешь.       Т/И потрясенно оглянулась и заметила, что Санеми злился так, будто она произнесла какую-то ерунду.       — Ты и близко не подойдешь к боевым действиям…       Она смягчилась, понимая, что он, вероятно, чересчур опекает ее.       — Санеми… Теперь я Киноэ. Мы все должны идти, — напомнила она.       Его объятия стали крепкими, почти удушающими.       — Ты не пойдешь, пока я здесь решаю, — прорычал Санеми.       Вздрогнув, Т/И чуть отодвинулась от него.       — Ч-что ты имеешь в виду?       Он высокомерно взглянул на ее съежившуюся фигуру.       — Как только начнется сражение, ты сидишь дома. И мне все равно, какое у тебя звание.       Т/И отпрянула, переместившись на противоположную сторону офуро. Ее руки машинально потянулись к груди, чтобы прикрыть наготу. Ее глаза увлажнились, она чувствовала себя неловко.       — З-значит, когда ты сегодня сказал, что я могла бы стать Хашира… ты соврал?       Санеми выпалил не задумываясь:       — Да.       Т/И ахнула.       Он широко распахнул глаза, вся агрессия покинула его, когда он осознал, что сказал.       — Я… я не имел в виду… — Она уже вставала, чтобы уйти, у нее дрожали губы и слезились глаза.       — Нет, подожди! Послушай… — Санеми обнял ее за талию и притянул обратно к себе на колени. Т/И обиженно скрестила руки на груди, и он виновато уткнулся носом в изгиб ее шеи. — Прости. Я повел себя как мудак, — пробормотал Санеми.       Упорно игнорируя его извинения, Т/И отвернулась.       — Я понимаю, ты хочешь сражаться, но ты и без этого уже сделала достаточно. Тем более, ты говорила, что в любом случае планируешь уйти.       Однажды она действительно призналась ему в этом желании. Единственная причина, по которой она вообще присоединилась к истребителям, заключалась в семейной традиции. Все ее братья и сестры давным-давно покинули Корпус, но Т/И вроде как собиралась задержаться из-за растущей опасности со стороны демонов и одного конкретного мужчины, который ей нравился…       — Я не могу сейчас все бросить! Иначе своим уходом я опозорю всех независимых женщин, — возразила Т/И.       — Тебе необязательно уходить, просто… сбавь обороты. Можно стать какуши.       Она на мгновение задумалась. Такой вариант был вовсе неплох. Меньше опасностей, более гибкий график. Конечно, время совместных тренировок в таком случае сокращалось, но, наверное, они сумели бы справиться с такой проблемой. Однако даже если Т/И покидала ряды истребителей, Санеми определенно ждала бойня.       Т/И демонстративно увлеченно разглядывала свои ногти.       — Я могла бы поддаться искушению и принять такое решение.       Санеми вздохнул:       — Какие будут условия?       — У меня оно только одно, — пропела она.       — Выкладывай.       — Ты должен выжить.       Санеми замер, ничего не ответив.       Взбешенная его молчанием, Т/И взорвалась:       — Ты что, хочешь оставить меня одну?!       Он фыркнул.       — Успокойся, ладно? Я не стану подставляться, как последний идиот, чтобы меня убили… но я все равно не могу обещать…       — Тьфу, — Т/И закатила глаза. — Я не собираюсь растить ребенка без отца, так что продолжу пить противозачаточные… беременности не будет.       Санеми тихо прорычал:       — Хорошо. Ты подло торгуешься, женщина.       — Я знаю, — просияла Т/И.       Уложив ее в постель, Санеми притянул ее к себе на грудь и обнял так, чтобы можно было обхватить ее живот.       — Знаешь, после того, как родится первый ребенок, я подарю тебе еще одного, — промурлыкал Санеми ей в волосы, — а потом еще и еще.       Покраснев, Т/И удивленно воскликнула:       — Сколько же детей ты хочешь?! — она была не прочь стать матерью, но не желала провести все оставшиеся годы беременной!       Он на мгновение задумался.       — Ну, у моего ублюдочного папаши было семь, так что я планирую заделать на одного больше.       Восемь?!       — М-мне в жизни столько не родить!       — Не волнуйся, — Санеми проник пальцами в ее лоно, — я позабочусь о том, чтобы все беременности и роды прошли легко.       Т/И оттолкнула его руку и вернула ее к своему животу, прижимаясь спиной к его груди, чтобы согреться. Ласки и близость после страстных утех дарили ей покой.       — Я люблю тебя, — пробормотала она себе под нос, почти провалившись в сон. Казалось, что мир вокруг замер, когда Т/И осознала, какие слова только что слетели с ее губ, и напряглась.       Санеми нежно поцеловал ее в макушку.       — И я тебя люблю, — промурлыкал он.       Она улыбнулась и закрыла глаза.       

***

      На следующее утро во время завтрака Т/И решила выпытать у Санеми всю правду, руководствуясь фразой, оброненной недавно Коджи.       Он всегда был таким с тобой.       Она вспомнила, как Санеми когда-то признался, что флиртовал с ней довольно долгое время, но это была единственная информация, которой он удостоил ее. Т/И рассудила, что заслуживает знать подробности, поскольку она устроила целое представление, показательно выбросив перед ним противозачаточные. Безумного количества похвал после этого само по себе могло бы быть достаточно, однако для Т/И откровения Санеми являлись куда более ценными.       — Как давно я тебе нравилась до горы Ханирай?       Санеми простонал:       — Какая разница?       Т/И сверкнула глазами.       — Не увиливай от ответа, я хочу знать!       Он пробормотал:       — Точно не уверен, может быть, хммм, пару месяцев.       — Ооооооо, рассказывай. — Она оперлась на ладонь.       — Не буду. Дай мне поесть.       — Пожаааалуйста, я до сих пор чувствую себя задетой твоими вчерашними словами. Тебе их напомнить? — Т/И надула губки и захлопала ресницами. Санеми закатил глаза.       — Тц, нечего особо рассказывать. Я был в курсе, что ты по мне сохнешь, и эта идея не показалась мне ужасной.       Она ахнула.        — Из твоих уст это звучит по-детски! Я вела себя как взрослая! — защищалась Т/И.       Санеми расхохотался.       — Ха-ха. Ну конечно, ведь это так по-взрослому: краснеть и чуть не ссаться каждый раз, когда я смотрел на тебя. Впечатляющее было зрелище.       Его признание заставило ее щеки порозоветь. Она сердито посмотрела на него.       — Ты все время был страшным до жути! Я постоянно думала, что ты прибьешь меня на месте! Клянусь, если бы не та демоница-лиса, я бы пряталась от тебя всю оставшуюся жизнь.       Он нахмурился.       — Черт, я не настолько страшный.       Т/И хлопнула ладонями по столу.       — Именно настолько! У тебя вечно выражение лица типа «отвали или я убью тебя и присобачу гвоздями к стене». Да ты даже сейчас так выглядишь!       Санеми прищелкнул языком и отмахнулся от нее. Она вздернула подбородок.       — Не переживай — я знаю верное средство, — промурлыкала Т/И.       Она перегнулась через стол и быстро чмокнула его в губы. Санеми ухмыльнулся, и когда она отстранилась, обхватил рукой ее подбородок и притянул ее обратно на несколько секунд.       Он отвел глаза и поднялся со своего места.       — Думаю, мне пора. И я не собираюсь сегодня тебя баловать, ясно?       Она бросила на Санеми равнодушный взгляд, и он усмехнулся, прежде чем уйти. Отпивая из чашки, Т/И вспомнила о том, каким способом хотела усмирить его гнев.       — Подожди, — окликнула она Санеми. К счастью, он еще не вышел за дверь и повернулся к ней, приподняв бровь.       Ее взгляд опустился на его пояс.       — Я хочу кое-что попробовать.