Разлюби

Счастье как бусина в чане холодной воды, Прошло, потеряло свой цвет… Павел Кашин «Бусина»

- Папа, мама, нянюшка, можете поздравить меня! Ваша Светланка теперь ученица Высших женских Бестужевских курсов! - Доченька, поздравляю, как прошёл первый день? – Лия Давидовна поднялась с кресла, подошла к дочери, обняла и поцеловала в макушку. - Ну, по такому поводу не грех и наливочки выпить! Аглаюшка, будь любезна, голубушка, принеси графинчик вишнёвой или малиновой! – Яков Степанович неторопливо вышел из-за стола и сгрёб Свету в свои медвежьи объятия. Нянюшка, Мария Алексеевна, сновала туда-сюда из кухни и обратно в залу, подавая на стол ужин. - Давай, егоза, переодевайся ужо иди, одну тебя ждём, за стол не садимся, глянь, платье форменное, какое красивое, ненароком не замарала бы. Мария Алексеевна приходилась дальней родственницей отцу Светы, когда родилась дочь, Яков Степанович привез вдовую и бездетную родственницу из глухой сибирской деревушки в Петербург, чтобы понянчилась с малышкой, да по дому помогла жене. Нянюшка была доброй и очень хорошей женщиной, быстро освоилась в северной столице, прижилась в семье, да так и осталась насовсем. Светочку любила какой-то особой безусловной любовь, баловала и опекала по-прежнему, хоть та давно уже выросла из младенческого возраста. Настроение у Светы сегодня было светлым и радостным, она ведь теперь совсем взрослая и будет учиться не где-нибудь, а на Бестужевских курсах! Столько всего интересного ей предстоит там узнать и увидеть. Как же она была благодарна отцу, когда он, несмотря на возражение матери, дал своё письменное согласие на обучение! Наконец, когда все уселись за большим столом, Яков Степанович разлил по рюмочкам знатную Аглашину малиновую настойку и произнёс тост в честь Светы. - Дочь, меня переполняет гордость, что пройдя все экзамены, ты будешь учиться в высшем учебном заведении. Образование ещё никому не помешало в жизни. А ещё я рад, что в нашей семье будет свой доктор! За тебя, моя хорошая! – Яков Степанович так растрогался, что смахнул со щеки пролитую слезу. - Яша, как будто ты не знаешь, что женщин в медицину у нас допускают только в качестве медсестер и в редких случаях фельдшериц! Чему ты радуешься, вот скажи мне? Что твоя единственная дочь будет работать в чумных, холерных и туберкулёзных бараках? Разве такой участи я желала своей дочери? – Лия Давидовна всплеснула руками. - Лиечка, голубушка моя, ну, что ты опять ворчишь? Разве ты не видишь, какие грядут перемены? Россия меняется на глазах! Вот увидишь, Светочка станет знаменитым врачом! Света с улыбкой смотрела на препирания отца с матерью и невольно любовалась ими. Какие же они хорошие у неё, самые лучшие и любят они все друг друга крепче всего на свете. - Да уж, перемены грядут, это ты правильно, Яков, заметил, только б не взвыть бы нам всем от перемен этих опосля! – нянюшка поджала губы. Только она могла вот так, одним предложением, погасить радужные восторги своего родственника. - Ладно, - примирительно сказала Лия, - что Бог даст, то и будет, что загадывать да заглядывать вперёд. Главное, чтоб война поскорее закончилась! Светланка, расскажи лучше, как там, на учебе было? - Ой, мамочка! Там такое всё красивое! Здание огромное, много корпусов, занятия проходят в разных помещениях. Есть и танцевальный зал и физкультурный, огромная библиотека и даже химическая лаборатория с новейшим оборудованием! А преподают настоящие профессоры, такие важные и усатые! В каждом классе своя классная дама, чопорная и строгая, мою зовут Аделаида Петровна. А ученицы! Красавицы! На каждом курсе платье своего цвета, фасоны только у всех одинаковые, строгие, в пол. - Ну, вы ж не нарядами хворсить туда пришли! А науки изучать, - назидательно вставил отец. - А кормить-то вас там будут?- нянька беспокоилась о самом насущном. - Да, нянечка, целых три раза! Утором сразу после молитвы, в обед и полдником. - Ну, то хорошее дело! – нянька довольно огладила белоснежный передник. - А ещё нам сказали, что на втором курсе у нас будет практика в анатомическом театре, в самой настоящей больнице, пока только не решили какой. Говорят, больницы отказываются одна за другой, видимо бояться нашествия молоденьких хорошеньких курсисток! – Света звонко рассмеялась и будто бы сотни колокольчиков зазвенели и рассыпались по гостиной зале. - Ну, вы тут посплетничайте, а я к себе в кабинет пойду, нужно еще поработать, - Яков Степанович поднялся из-за стола, поцеловал жену и дочь, - Аглая, кофей и газеты в кабинет мне принеси. - Я тоже, пожалуй, пойду в свою комнату, почитаю перед сном. Всем спокойной ночи, устала, завтра рано вставать, - Света зевнула, прикрыв рот ладошкой. - Иди, голубка, иди! – Мария Алексеевна послала крестное знамение в след девушке. Открыв книгу на заложенной странице, читать Света не смогла, слишком яркими сегодня оказалось впечатлений. Много новых знакомств, а вот с той девчонкой с соседнего историко-литературного факультета так и не познакомилась, постеснялась, слишком пронзительно глядели её глаза на Свету, и Света засмущалась и взгляд отвела. Каштановые волосы, заплетенные в тугую косу, и зелёные омуты глаз притягивали взгляд, волновали отчего-то. - Лия Давидовна, ну я на минуточку, я только поздравить с первым учебным днём! – Света узнала голос Пети, с которым была дружна с самого детства, их отцы когда-то служили вместе на железной дороге. - Петечка, Светуля отдыхает, поздно уже, цветы я передам ей завтра, а ты бы пораньше заходил в следующий раз, - Лия Давидовна говорила ровно и спокойно, хотя Света знала, что Петю она не любит, не считает его ровней своей дочери. - Хорошо, хорошо, Лия Давидовна, не буду больше беспокоить, отдыхайте, я завтра забегу, - Петя примирительно замахал руками, успокаивая женщину. - Ходит и ходит, как будто мёдом ему тута помазано, - едва за Петей закрылась входная дверь, нянюшка снова заворчала, громко, никого не стесняясь, безоговорочно веря в свою правоту. - Ой, Маша, и не говори. А вот Яков всё в женихи его Светочке прочит. Говорит, семья, хоть и не такая знатная, как наша, но все ж люди порядочные, с отцом его, опять же вместе работали, пока Яшу в министерство не перевели, да и теперь приятельствуют. - Лиечка, голытьба и есть голытьба. Студент, что с него взять? Родители в деревне сейчас, как Малаховский старший на пенсию вышел, а этот – нищий студент, да еще и вольнодумец каких свет не видывал. Семён Павлович, это у которого кондитерская на углу, вон говорил, что кружки какие-то Петька запрещенные посещает, видал он его не единожды на сборищах ихних у памятника царю Петру, упокой господь его душу грешную, - нянька истово перекрестилась. Этого Света уже не слышала, потому что все мысли занимала девушка с соседнего факультета, чья тоненькая фигурка так и стояла у Светы перед глазами. Сон смежил веки, и яркие живые картинки замелькали перед глазами. Вот они смеющиеся куда - то бегут по ромашковому полю. Почему по ромашковому, Света точно не знала, но это было очень красиво. Вот девушка примеряет Свете плетёный венок, и так и этак, пристраивая его на Светиной голове. Вот они вместе читают книгу, название не видно, да оно и не важно, важно, что рядом, вместе, касаясь локтями, друг друга. И так представляла Света, пока не уснула крепким сном, твёрдо решив, что завтра она обязательно познакомится с этой девушкой. Подружек у Светы не было, как-то вот так не сложилось за четыре года обучения в гимназии обзавестись подружками. Нет, она хорошо общалась со всеми девочками, но близко так ни с кем и не сошлась. А хотелось подругу, такую, с которой можно было бы говорить обо всем на свете, читать книжки вслух, ходить зимой на каток, летом мерно покачиваясь в лодочке, плыть по каналам и мечтать! Обсуждать кавалеров. И ещё делиться стихотворными строчками, которые теперь непрестанно кружились в голове. Был, конечно, Петя, но разве ж можно ему рассказать о том, как «апрель снимает старый палантин» или «я знаю, мы наверняка с тобой расстанемся, так просто, без мотовства и без погоста расстанемся, ну, а пока люби меня»? Света отчего-то всем своим нутром чувствовала, что впереди её ждёт совсем непростая жизнь. Какое-то ощущение счастья, но в то же время и тревоги не покидало её ежедневно. И очень хотелось подружиться с той девушкой, стать настоящими подругами, про которых говорят "не разлей вода!. - Вставай, засоня, - нянюшка мягко трогала заспавшуюся Свету за плечо, - верно что-то хорошее снилось. - И то правда, такое хорошее, что, ты, себе даже не представляешь, - Света потянулась, встала с кровати, крепко обняла няню и чмокнула в морщинистую щёку. Мурлыча себе под нос какую-то мелодию, направилась в ванную комнату. Завтракала уже наспех, с набитым ртом приговаривая: - Нас же на курсах поковмят, но твои оладуфки ферх соферфенства! - Светлана, что за манеры! Говорить с неприлично набитым ртом! - Лия Давидовна поморщилась. - Фвё, мамулефка, я побежала, а рот набит очень даже прилично был, еле прожевала! - поцеловала маму и, схватив сумку, выбежала из дома. Дом был небольшой, но добротный, построенный еще в 18 веке архитектором Фетяшевым, папа купил его по случаю, он заметно отличался своим фасадом, от стоявших рядом доходных домов и различных лавок. Возле здания курсов девчонки прыгали в классики, такие взрослые и такие детские развлечения, Света вздернула нос, и хотела, уже было пройти мимо, как ее остановил, чей-то хриплый голос, рассыпающий проклятия - Чёрт, чёрт, ну, как же так! Вот ремешок зараза! Она оглянулась и увидела ту самую девушку, на которую вчера обратила внимание. И сама не ведая почему, пошла на этот голос как на звуки дудочки крысолова. - Я могу чем-то помочь вам? - Да чем, вы, можете мне помочь? Вот снова оторвался! – и как доказательство протянула туфлю с оторванным ремешком. - Может и на другой оторвать? Тогда станет как будто, так и должно быть? – девушка перестала ругаться и весело улыбнулась, озорные искорки заплясали в зеленых омутах. - Девушки, это что ещё такое? Что за непонятные развлечения с классиками? - вернул в реальность голос директрисы. - После звонка никого в здание не пущу! - Пошли скорее! – девушка схватила Свету за руку, и они побежали в сторону учебного заведения. Рука горячая, словно огнем обожгла прохладную Светину кожу, того гляди и ожог останется! А после обеда, когда Света сидела в библиотеке, над ухом раздался знакомый уже голос - Что читаем? - «Суламифь» Куприна. Вы читали? - Нет, пока не читала, но теперь непременно прочту. - Прочтите обязательно! Что за прелесть эта книга! - Я – Диана, - девушка протянула руку, вот так запросто. - Я – Светлана!- немного смутившись, Света пожала её руку. - А вы не могли бы, помечать в книге карандашиком, аккуратненько особенно понравившиеся вам моменты? - Зачем? – искренне удивилась Света. – И книга библиотечная, нельзя на ней пометки делать! - Я когда буду после вас читать, все непременно сотру! – клятвенно пообещала Диана. – А по тому, что вам больше всего понравилось в книге, я смогу лучше вас узнать. - Хотите, я зачту несколько предложений? - Очень! – и Диана расположилась за столом напротив. - «Стан твой был похож на пальму и груди твои на грозди виноградные. Девушка слабо вскрикивает, закрывает лицо ладонями, а грудь локтями, и так краснеет, что даже уши и шея становятся у нее пурпуровыми. — И бедра твои я увидел. Они стройны, как драгоценная ваза — изделие искусного художника. Отними же твои руки, девушка. Покажи мне лицо твое. Она покорно опускает руки вниз. Густое золотое сияние льется из глаз Соломона, и очаровывает ее, и кружит ей голову, и сладкой, теплой дрожью струится по коже ее тела», - Света заканчивает предложение и сама вспыхивает тем пурпуром, о котором писал Куприн. - Чудесно, у вас дивный голос, вы завораживающе читаете! – Диана смотрела на Свету и в её глазах застыло восхищение. - Скажите тоже, - отмахнулась Света засмущавшись. – Мы могли бы вместе читать в библиотеке, после большой перемены, если вы конечно захотите. - Спрашиваете ещё! Я уже захотела! И начнём прямо сегодня, тем более вы уже начали! И Света продолжила чтение повести, немного смущаясь на самых пикантных моментах. - Ну вот, на сегодня достаточно! Скоро на лекции, продолжим завтра! – Света захлопывает книгу и прячет в свою сумку. - В любви помогает только любовь, - повторяет за Светой еле слышно Диана. – И правда, хорошая книга! А вы допоздна сегодня на занятиях? - Нет, после следующей пары домой. - Чёрт! А у нас ещё две сегодня, - сердится Динка, сама не зная почему. - До завтра Диана, - теперь уже Света протягивает руку и тихонько пищит от крепкого пожатия в ответ. - До свидания, Света, мне приятно было познакомиться! – девушка разворачивается и стремительно уходит прочь из библиотеки, даже не оглядываясь.