Ограничься сигаретами

— Джей-Джей, ты забрался далеко от дома, — хриплый, до боли в костях знакомый голос. Весь мир, все построенные стены, обязанные защищать, рухнули. Гидра нашла его снова — безумное сердце не поддавалось контролю, отдавало в виски, заставляло подрагивать челюсть. — Оценил? — хлопок заржавелой дверью, — А ведь на похожей малышке мы с тобой как-то разъезжали по окраинам Мексики, — Рамлоу ухмыляется, похлопав по капоту. Брок не сводит с него прицела, умело маскируя пистолет за наплечной сумкой. — Ты помнишь меня, — дождавшись слабого кивка, он снова самодовольно растянул губы в улыбке, — Судя по тому, что ещё не прикончил, — Рамлоу смотрит в сторону железной руки Барнса, — То воспоминания сугубо дружеские, — он фыркает. Люди бегут мимо, будто эти двое застывшие во времени — Джеймс готов молиться, чтобы оно не начало отсчёт в обратную сторону. — По сути говоря, мне это не нужно, — Брок поправляет воротник кожаной куртки и едва заметно кивает на оружие, которое в мгновение теряется в кобуре, — Я не знал, в каком состоянии ты сейчас, поэтому взял из соображений собственной безопасности. Ты ведь не тронешь меня, Джеймс? — Рамлоу говорит тише, а перед последним делает паузу, насыщая имя особой интонацией. — Я не стану тебя убивать, — равнодушно, на первый взгляд, шепчет Барнс и опускает зажатые до этого плечи. Рамлоу, будь настроен агрессивно, давно бы назвал известный ему код, но мотивации его появления Зимний уловить не может. — Послушай, — Брок опирается локтем на капот машины, — Мне нужны союзники, я не ищу бед, особенно с тобой, — Рамлоу кивает сам себе, — Гидра уничтожена, но корни до сих пор в земле. Несколько одиночек, в которых прописан протокол об уничтожении свидетелей. Как ты понимаешь, умирать в планах на уик-энд не прописано, — Брок медленно приближается и вынимает пакет с покупками из руки Барнса. Он делает вид, что обсматривает несколько слив, одобрительно хмыкает, но тон разговора не меняет: — Прямо сейчас двое ребят из отряда хэндлеров находятся в десяти километрах от нас. Брови Зимнего нахмурились, в голове повсплывали острые лица в красных беретах — на периферии голос Пирса, отдающий указ. — Отлично, это в твоей памяти всплыло, уже проще, — Брок надкусил сливу, — Нам нужно в Канаду. И побыстрее. — Я должен забрать кое-что, — резко прерывает Джеймс, — Пара кварталов отсюда. — О, дорогой, уже приглашаешь меня к себе домой? Как мило. — Пирс? — спросил Джеймс, подходя к недовольно гудящему холодильнику. — Мертв, — легко бросил ему Рамлоу, отмеряя шагами комнату. Он опустил взяглд на старый серый матрас — ровно под окном — в случае чего, сработает как щит от осколков. Увесистый стол — недалеко от двери, способен заболкировать ее на определенное время. Брок бродил глазами по комнате, в поиске чего-то, странно хмыкал себе под нос. — Мы можем идти, — безэмоционально произнес Барнс, потянувшись к доске в полу. Она треснула под его пальцами, невольно вызвав в памяти звук ломающихся костей под металлической рукой; Джеймс сморщился, — Брать? — он вытащил из-под пола отлаженную снайперскую винтовку. — А вот эту крошку я и искал, — Рамлоу ловко взял ее в свои руки, получив в ответ лишь хмурый взгляд, — Старая добрая Barrett M82. Я был до скрежета зубов уверен, что ты забрал эту сучку с собой, Солдат. Сколько заданий мы с ней прошли? Да чёрт знает, сколько... Пока Командир облюбовывал боевую подругу, Джеймс позволил опустить себе взгялд на зажатый в руке блокнот: он был весь исцарапанный, измятый, но бережно запечатал в себе секреты прошлого, что, кажется, могли вытечь из него густой кровью, как гниль. Пролистав несколько первых страниц, в глаза бросились выделенные черной ручкой слова. Здесь было первое воспоминание о Броке Рамлоу, которое сохранило в себе запах едучей плесени сырого подвала, где их поставили лицом к лицу, не отдав ни единого приказа. Они, будто выколоченные в камне статуи, наблюдали друг за другом около двух часов, пока Брок не начал произносить слова, прорезаюзие тишину острыми кинжалами, протыкая обледенелое сердце — слова, которые обычно валят с ног, сейчас будто сковывали, и он остался в том же положении, не сдвигаясь ни на миллиметр, переживая вихрь в голове. — Брать, конечно, не дури, она ещё спасет нам задницы, — раздался хриплый голос Рамлоу, что уже забросил винтовку к себе на плечо. Только Брок имел право трогать его одежду и оружие. Возвращаясь на свой круг ада к креслу с сотней проводов, Зимний едва сдерживал нарастающую в себе злость, впрочем, именно по этой причине и оказывался здесь — эмоции были лишними. Врачи старались снять с него обмундирование и вынуть лезвия из ножен, но он противился. Когда прикосновения опаляли, а бионическая рука сходила с ума, сжимаясь на хрупких шеях, звали его — Командир был нетороплив, но его движения оставались резкими и уверенными. Он не уносил оружие в хранилище, а раскладывал на столе так, чтобы Солдат мог его видеть. Однажды за этим процессом их застал Александр Пирс: глава сровнял присутствующих докторов взглядом, заставил по спине пустить дрожь. Это не коснулось только двоих — Солдата и Рамлоу, продолжающих свое дело. Пирс лишь улыбнулся едко, и Джеймс уверен, что он бы подчинился ему так, как Броку, только не из-за летающего на задворках доверия, а чувствуя непомерный кипящий страх в груди. — Чего застыл? — буднично произнес Рамлоу, выжидающие опираясь о изрядно подряпанный дверной косяк, — Поверь, земной пришелец, хуже нет, чем вспоминать о счастье в дни печали. — Вспоминать о счастье, — закрыв блокнот, скривился Барнс, — Не.. — Это цитата, идиот, — рассмеялся Рамлоу.

***

«Кипеть вам в кровавой реке» — вспомнил Джеймс слова безлицего в их с командиром сторону после одного из заданий. — Я надеялся, что выбрался на берег, — вслух сказал Джеймс, захлопывая дверь. — Но ты никогда не отмоешься от крови, Солдат, — хмыкнул Рамлоу, потянувшись к бардачку. Папку и конверт, достав оттуда, он бросил Джеймсу на колени. — Что в конверте? — спросил последний. — Флешка. Грязная работа Гидры, мои отчёты о наших вылазках, записи с камер. Полезная информация, если я умру, а ты захочешь поностальгировать о наших совместно прожитых семейных годах. Я уничтожаю все следы, — пожал плечами Командир, выезжая на раскалённое солнцем шоссе. Джеймс прячет под замок карту памяти и молчаливо смотрит на свое дело, которое не раз мелькало в руках докторов. Бумаги и книгу в рюкзак, а лучше сжечь при первой же остановке. — Я удивлен, что нашел тебя здесь, а не в теплой квартире Роджерса, — подмигнул Брок, — Я уж думал первое воспоминание о васильковых глазах заставит тебя бежать к нему, как щенка. Рамлоу хлопнул рукой по магнитоле и из динамиков вскрикнули «Rolling Stones». — Эй, это шутка, Зимний, — убавив громкость уточнил Брок, услышав шелест металлических пластин протеза. — Меня зовут Джеймс. Я плохо помню.. его. — Джеймс, — улыбка Рамлоу, пародирующая рекламные баннеры. Он убрал руку с коробки передач, почесав затылок, — Они убьют тебя или того хуже сдадут правительству. На тебя спустят всех собак. Мы — изгои в мире звездно-полосатых, потому что мы мараем руки в кровь и держим ладони на виду, не пряча за букеты с цветами, — Брок включил поворотник, — Мы убивали невинных, потому что так нам приказали. Военные, а не нравственные мыслители, и мы не применяем на себя маски богов, в этом суть, в этом отличие. — Я почти подумал, что ты настраиваешь меня в положительную к Гидре сторону, — нейтрально произнес Барнс, наконец-то поднимая голову и устремляя взгляд на темнеющий горизонт. — Не после того, что она с нами сделала, — обречённость в голосе Командира звучит словно глотаешь стекло, — Но то, что привила Гидра не вырезается. Это уже часть нас. — Что ты имеешь ввиду? — хрипло спрашивает Солдат, снимая с руки надоевшую перчатку. — То, что мы теперь и есть Гидра. Отрубишь одну голову — на ее месте появится две, пусть и переосмысленные, пусть против другого врага. Но мы привыкли работать метлой, чтобы мир стал чище — все зависит лишь от контекста событий и это уже нельзя искоренить, это часть нас, повторяю, — Брок сделал комичный жест рукой. — Окно не открывается, — резко перевел взгляд Барнс. — Тебе не нравится запах моего лосьона?