Ограничься сигаретами

Солнце уходило, открывая дорогу промозглому ветру. Рамлоу закурил, безответственно отрываясь от руля. — Привычки остались, — фыркнул Брок, увидев уверенно тянущуюся железную руку Барнса к баранке. Разобравшись с врагом, израненные и очумевшие от запаха гнили и пороха они обессиленно опадали на сиденья. Командир из последних сил вдавливал педаль в пол, уносясь по дороге, попутно стараясь перевязать пулевое в бедре, а Солдат, словно спящий, подруливал с пассажирского, объезжая горящие машины — как и сейчас, но дымящийся металл мирно заменяло неведомо откуда появившееся перекати-поле. Джеймс закусил губу. — О боже, Бэмби, только посмотри на свое лицо, — захохотал Рамлоу, скосившись на напарника, — Если ты хочешь закурить, то скажи «пожалуйста, дай мне сигарету» — детским голосом процитировал Брок, — Взрослый мальчик. Барнс рыкнул, но в карман куртки все же обратился, вынув пачку Чапмана. — С каких пор Командир курит дорогие сигареты со вкусом шоколада, а не дешёвые Мальборо? — удивляясь поднял брови Джеймс, доставая одну. Рамлоу лишь молча выдохнул дым, сделав музыку погромче и свернул с шоссе на грунт. Барнс наклонился в ладонь, выпуская дым через нос и выбросил испорченную до конца зажигалку на заднее сиденье, где наивно накрыто красным пледом обмундирование и несколько огнестрелов.

***

Стук о стекло. — Где мы? — Джеймс приоткрыл дверь, встречаясь с клубом дыма от новой сигареты. Он удивился. Заснуть с ещё не заслужившим заново доверие командиром было странно — старые привычки и впрямь напоминали о себе. — Ты помнишь это место. Шевелись, — ответил стоящий перед ним Брок, отбрасывая спичку под подошву ботинка. Старый диван кашлял пылью, а серый ковер едва не был протерт до дыр тракторной подошвой берц. Барнс узнал это место, остановившись тяжелым взглядом на иконе в углу — одно из спрятанных зданий Гидры встречало отголоском прошедшей здесь когда-то недели. Рамлоу раскинул руки на спинку чахлого дивана, откидывая разболевшуюся голову назад. — Помнишь, — хмыкнул он, прикрыв глаза, — Не помнил бы, не сверлил бы эту стену мертвыми глазами, — он указал большим пальцем назад. — Эта семья жила здесь поколениями, пока мы не наведились к ним и не устранили свидетелей, — сглотнул Солдат, от чего-то расслабившись в лице, — Я помню каждую каплю крови, смешавшуюся с побелкой на этой стене, — рука отдала режущей болью. Помнить было приятно, но то, что хранили эти воспоминания выедало сердце колючим ядом. Джеймс подошёл ближе, проведя пальцами по сохранившимся мутным пятнам. — Пирс отправил нас сюда, чтобы разобраться с китайцами. Это было то ещё месиво. Этим людям мы подарили быструю смерть, в отличие от того, что могло бы их ждать после нас. Рамлоу прикрыл глаза. Он не знал, чего ожидать от Зимнего Солдата, вспомнившего хруст позвонков и чужую кровь на своем лице. Дышать воздухом, запечатавшим крики невинных людей стало отвратно — Барнс попятился. — Из двух зол, Джеймс. Из двух зол, — приподнял голову Брок, — В машине возьми перетянутый ремнем рюкзак и иди, мать его, сюда, я устал до жути, — Рамлоу рухнул затылком на диван. Казалось, будто Командир уснул, но это лишь означало жирную точку в разговоре. Ушедший далеко закат падал прощальными лучами на верхушки сосен. Барнс захлопнул багажник, лбом прижимаясь к остывающему стеклу. Вдох. Сна не было: были лишь крики, вздрагивания и немые слезы. Они оставили это место на рассвете. — Я люблю кофе с корицей и могу себе это позволить, — с утра, гордо отпив несколько глотков, ткнул в него пальцем сонный Рамлоу. Он схватил со стола колбу со стружкой, поймал ей блик солнца из окна и спрятал в рюкзак, стоящий у стула. — Странности всегда отличали тебя от остальных. Ты приспосабливаешь даже самую дерьмовую ситуацию под себя, — Джеймс закурил, вытягивая ноги под столом. Неожиданно коснувшись ботинка командира, Барнс не отдергул ногу, а лишь обыденно прохрустел шеей. — Без этой дряни в голове ты нравишься мне гораздо больше, даже поговорить есть о чем, — улыбнулся косо Брок, выхватив у него изо рта тлеющую сигарету. — Сука. — Или меньше, — засмеялся он, после затяжки отпивая напиток из металлической кружки, — Я лишь создаю себе зону комфорта, дорогуша. Джеймс опустил глаза на оставшийся от дна след на деревянной столешнице и закатил глаза. Руки он спрятал на груди, ощущая, как голова начинает гудеть снова. Где-то под столом ощущалось тепло расслабленной голени. — Какой план? — выдохнул он.