Не сказки на ночь (Сборник)

Октябрь 2023 год.

Влад вот уже минут десять напряженно молчал, смотря в одну точку. Он привычно чуть хмурил брови, сложив руки домиком, касаясь подушечками пальцев своих губ. Соня не торопила его с ответом. Поджав ноги под себя, она удобно устроилась на диване в гостиной в его новой съемной квартире. Огромной квартире на Тверской. Мама Соболева говорила, чем снимать за такие деньги, лучше купить в ипотеку, но Влад не был склонен к таким авантюрам. Мысли его сейчас, однако, были не об этом. Хотя о долговых обязательствах лет на тридцать было бы сейчас думать куда приятнее. — Он нам этого не простит, — выдохнул Соболь. Соня знала, что он прав. — Он умрет, если продолжит. Нам больше нельзя закрывать на это глаза. Пусть хоть до конца жизни с нами не разговаривает, но у него хотя бы будет эта жизнь. — Недавно, когда я искал его по притонам, ты говорила, что у меня синдром спасателя. — У тебя синдром спасателя, — подтвердила Белова. Влад фыркнул. Она дернула бровями.— Но я тогда была сама не своя, — Соболев иронично улыбнулся и, наконец, посмотрел на нее прямо, в ожидании. — Я была слишком резка, — он все еще ждал. Белова закатила глаза. — Я была не права. Мир Сони перевернулся, когда она увидела ломку Димы. Прежде он скрывал от нее эту сторону своей жизни. Он всегда был дерзким, расслабленным, пофигистом. Да, все знали о его зависимости, и он лечился, чтобы от него отвязались, а потом начинал снова. Какое-то время ему удавалось держать это в тайне, потом все узнавали, и круг начинался сначала. На него легко было злиться, его легко было ненавидеть. Казалось, Королёв все эти годы только и делал, что провоцировал Соню на эту ненависть, чтобы она держалась от него подальше. Он то цеплялся к ней по поводу и без, то обрубал с ней все контакты и вообще переставал с ней разговаривать. При этом на сцене они едва ли не в десна целовались, когда пели дуэтом. Потому что у них были такие роли. А едва они заходили за кулисы, он слал ее на три буквы или хлопал перед ее лицом дверью. Или она делала то же самое, тут было не угадать, все давно к этому привыкли. Но месяц назад он снова подпустил ее ближе, как тогда, когда они только познакомились. И это, наверное, был крик о помощи. Осознанный или нет. Он корчился от боли, весь мокрый, он блевал желчью, он орал во сне и наяву… Белова ощущала этот кошмар на своей коже до сих пор. Дима в нем жил постоянно. Она любила его, несмотря ни на что. Она не могла больше позволять ему себя уничтожать. — Да. Так и есть, — парень не стал больше ее мучить, в конце концов, ничто не давалось Соне так тяжело, как признание своих ошибок, он это прекрасно знал. — Ладно. Что за рехаб? Чем он так хорош? — Дело не в клинике. А в докторе. Моя тетя лечилась у него много лет назад. Он профессионал. У Соболя не было вариантов не согласиться. Да, они, вероятно, были на пике своей карьеры, они лишатся огромных денег и перспектив, подведут фанатов, продюсера и еще с десяток людей, работающих с ними, но жизнь друга ему всегда была и будет дороже. Соня права. Дима на грани. И если они ничего не сделают, никто ничего не сделает, и они просто его потеряют. А тогда никакие деньги и никакая слава уже не будут иметь ровным счетом никакого значения. — Я поговорю со Стасом. — Нет, — она качнула головой и поднялась с места, заходив по комнате. — Стас заставит нас докатать тур, он не станет терять бабки. Но у нас нет времени. У Димы нет времени. Я вообще не знаю, на чем он держится. — Что ты предлагаешь? — Сказать уже по факту. Заплатить штрафы, потому что сорвали тур, — они переглянулись обреченно. Суммы там были большие. Влад хотел покупать машину. Соня планировала поехать в длительный отпуск, когда тур закончится. Оба они кивнули, соглашаясь на это. — Дядя Космос поможет вывезти его в Германию. — Все, что от нас нужно — подготовить документы, обмануть Диму и провернуть все в тайне от нашего продюсера? — Да. Всего-то, — театрально просто выдохнула она. Влад усмехнулся. Наконец, он тоже встал с места и подошел к Соне ближе. Так близко впервые за эти полгода. От него исходило такое родное, такое неописуемое тепло, от которого щемило сердце. Беловой страшно захотелось его обнять, но она себе этого не позволила. — У нас получится. Мы же всегда были отличной командой, — сказал он, ободряюще ей улыбнувшись. Ему тоже отчаянно захотелось заключить ее в объятия. Прижать к себе крепко-крепко, почувствовать жар ее тела под пальцами, коснуться губами волос. Но ему, как и всегда, оставалось лишь смотреть на нее. Близко. Но так далеко. Влад еще не знал, что когда дело будет сделано, он раз и навсегда разочаруется в ней. Близко навсегда превратится в далеко. Теперь по-настоящему. Потому что она его оставит. Навсегда.

***

Последнее, что Соня помнила — руки Димы на своей шее и его бешеные стеклянные глаза, искрящиеся такой яростью, что в голове отчаянно билась всего одна ясная мысль — он меня убьет. Дальше мозг все просто заблокировал, но на тонкой коже еще не одну неделю будут синеть, алеть, желтеть, а, затем, наконец-то бледнеть синяки: как доказательство преступления в виде следов его пальцев, что раньше оставались только на ее бедрах. Соня не помнила деталей, не помнила его слов, просто смотрела на эти следы в зеркало и сжимала до скрипа челюсти, видя в собственном отражении его дикие голубые глаза. А вот Влад помнил все. Когда Дима понял, что происходит, куда его собираются отвезти, он словно обезумел. Влад знал его почти всю жизнь, мог предугадать любую его реакцию, следующую фразу, но никогда бы не подумал, что он бросится бежать прямо под колеса подъезжающих к терминалу аэропорта машин. Как трус. Или как вор. Только что он пытался украсть? Свою свободу? Он давно ее потерял, он давно был рабом своей зависимости. Вокруг раздавались крики и бешеные сигналы клаксонов, заскрипели тормоза, выл ветер, и все это смешалось в такой гул, что у Влада заложило уши. Он сначала даже не слышал, что Дима орал, брызгая слюной, когда Соболь схватил его за шкирку, как нашкодившего котенка. Догнать Диму не составило труда, его лучший друг больше напоминал ходячий труп, чем человека, но когда к ним подбежала Соня, в него словно демон вселился. Он с такой силой схватил Белову за шею, что Влад услышал скип позвонков. Тут-то его слух и прорезался. — Ты мразь! — его хрип пробирал насквозь. И сколько бы Влад не пытался разжать его руку, Дима не поддавался. Соболь едва не ломал ему пальцы. — Это все из-за тебя, сука, я тебя прикончу, я… К нему подлетели двое. Один ударил Диму поддых, тот скрючился пополам, отпуская Соню, второй сжал волосы Королёва в кулак и оттащил в сторону прямо по асфальту. Колени Беловой тут же подкосились, Влад успел поймать ее, а Соня все кашляла, лицо ее покраснело, а из горла вырывались хрипы. — Сонечка, нормально? — тот, что бил первым, высокий статный мужик в драповом пальто с седеющими висками, мягко перехватил девушку в свои объятия. Услышав его голос, она заставила себя сосредоточиться, кашлянула еще раз, продирая глотку и сфокусировала на нем свой взгляд. Соня кивнула, сжав пальцами грубую ткань пальто мужчины. Он взял ее лицо в свои руки и крепко сжал, с трепетом, по-отечески рассматривая ее лицо. Затем он перевел взгляд на красные следы на ее шее. Его серо-голубые глаза слезились то ли от ветра, то ли от эмоций. — Дышать можешь? — Соня снова кивнула. — Эй, пацан, тебя как звать? — мужчина обратился к Соболю, но, хотя он больше не смотрел на Белову, лишь прижимая ее к себе, все его внимание все равно было сосредоточено на ней. — Влад. — Сгоняй за водой, Влад. — Дядя Космос, я нормально… — попыталась встрять Соня. — Он сбегает за водой, — губы мужчины сложились в тонкую линию. Влад дернулся. Потому что винил себя за то, как испугался. За то, что не смог ей помочь. И даже о воде не догадался сам. — Да. Соф, я быстро. — Только не делайте Диме ничего. Не надо, — прошептала она сипло. Белова и этого толком не помнила, ярким оставалось лишь ощущение горящего огнем горла, даже страха толком не было, одно сплошное онемение. Она пришла в себя только минут через двадцать, когда Королёв уже успокоился. Соня не знала, что ему сказал дядя Космос, но к стойке регистрации он пошел уже самостоятельно. Под конвоем из охраны Космоса Юрьевича, конечно, но самостоятельно. Соня сидела в своей машине, пила воду, а потом закрывала глаза и откидывалась на сидение автомобиля, стараясь ни о чем не думать, она слушала музыку по радио, и ей дважды пришлось переключить песни их группы. Не могла слышать голос Димы. И свой тоже. Влад ходил туда-сюда и курил, курил, курил. Оба они ждали, пока самолет улетит. Оба не верили в то, что Дима сядет на борт без происшествий, но это произошло. Время отправления было обозначено будильником. Когда он прозвонил, Влад и Соня синхронно взяли в руки телефоны и проверили электронное табло. Судя по тому, что никто не выбежал из дверей аэропорта и полиция не штурмовала вход в терминал, Королёв действительно улетел в Германию. Он действительно отправился в клинику. Они безмолвно переглянулись. Оба не чувствовали ничего. Совсем ничего. Дядя Космос вскоре покинул здание аэропорта в сопровождении уже одного охранника, а не двух: один улетел с Димой, чтобы проследить за его перемещениями, главной опасностью была пересадка в Стамбуле. Если Королёв охранника не убьет, все, вероятно, кончится хорошо. Космос Юрьевич что-то сказал Владу, они пожали друг другу руки, а затем крёстный постучался в салон ее автомобиля. Соня опустила стекло и ободряюще ему улыбнулась, правда, через силу, внутри была пугающая пустота. Но дядя Космос не ответил на ее улыбку. Он был серьезен и даже строг. Белова тут же нахмурилась. — Я присяду? — Конечно. Он обошел ее машину, первую купленную на свои деньги, а не на деньги отца, и сел на пассажирское сидение. — Гелик, значит, выбрала, — она кивнула. Именно с дядей Космосом она советовалась по поводу выбора новой машины. Хотелось чего-то обескураживающе крутого. — У твоего отца тоже был. С красным салоном. Классная была тачка. — С красным салоном? — Соня прыснула. — Пошлятина какая. — Злишься на него? Белова понимала: крёстный в курсе про раскол в их семействе. Врать не имело смысла, хотя она и знала, чувствовала, что он будет не на ее стороне. Просто потому что они с отцом братья. — Да. И на маму тоже. — Именно поэтому я им об этом не расскажу, — он кивнул в сторону терминала. Соня напряглась, тут же скинув с себя мантию обиженного ребенка, перед которым все должны плясать на цыпочках. — Твой отец убьет его, если узнает. Я сам его придушить был готов, — Белова молчала. Дядя Космос был прав, папа прикончит Диму, и это не афоризм, за одни наркотики он бы пристрелил его, не говоря уже о том, что Королёв поднял на его дочь руку. — Давно он сидит на этой дряни? — На этой года два. Может чуть больше. До этого тоже всякое было. — Почему раньше молчала? — Он лечился. Бросал. Мы думали, все получится. — Честно скажи: деньги сильно хотелось заработать? Без солиста никак? — снова молчание. — Я бы и вашего продюсера хренова закопал. В уголках глаз защипало, губы ее задрожали. Космос Юрьевич ее не обвинял, но ему и не нужно было. Соня и так чувствовала себя виноватой. Всегда. Просто прятала это чувство куда подальше, игнорировала его, а в последнее время это стало невозможно. Слишком ясно было то, что это можно было прекратить и раньше, не будь они все такими эгоистами. Не будь она такой эгоисткой. — Соня, ты понимаешь, как это опасно? — вот почему он так злился. — Да. Конечно, — почти ребячески ответила она. Будто Соня и правда была подростком. Поздно уже читать ей лекции о вреде наркотиков, разве нет? — Ты пробовала? — Боже. Нет! — это была чистейшая правда. Ни разу в жизни она даже не задумывалась об этом. Соня просто знала, что не дотронется до этой тьмы. Это убеждение было вшито в нее само по себе. — Ты не должна с ним общаться. Неважно, завяжет он или нет, такие люди… Они не для тебя, ты меня слышишь? — Космосу разрывало грудную клетку то, как он хотел ее защитить. Была бы его воля, запер бы ее дома, чтобы не лезла куда попало. Чтобы была в безопасности. Чтобы ничего плохого с ней никогда не случалось. Хоть он и не был ее отцом, только крестным, Кос как никогда ощутил на себе этот ужас оттого, что дети взрослеют, что они больше не слушаются, что они ошибаются, ввязываются во всякое дерьмо, и совершенно не думают своей головой о последствиях. Теперь он так хорошо понимал своего отца… Соня, на удивление, бунтовать не стала. Она сжала его руку так трепетно, совсем по-детски и даже улыбнулась уголками губ. — Я не буду. Я давно все решила. Я ухожу из группы. — Он этого, кажется, не знает, — Кос кивнул на Влада, все еще ждущего на улице. — Я скажу. Просто не сегодня. На сегодня ему хватит потрясений. Недолгое молчание повисло в салоне авто. Соня не хотела этого спрашивать. Было слишком страшно услышать ответ, но в итоге слова сами сорвали с губ: — У него есть шансы? — голос ее дрогнул, горячие слезы опалили щеки. Казалось, дядя Космос слегка смягчился, от него повеяло теплотой, а не этой строгостью, от которой ей хотелось сжаться в угол и попросить прощения за плохое поведение. — Я не знаю, Сонь, — выдохнул он. Мужчина принялся что-то объяснять про терапию и все тонкости этого дела, но Белова не стала слушать. — Врете, — она повернулась к нему лицом, такая серьезная, такая взрослая. Словно знала все на свете. Все, что было, есть и будет. — Вы через это проходили. Мне мама рассказывала. Вы и Соня. Ей показалось, имя её тети прострелило его насквозь. Он изменился в лице, побледнел, спрятал взгляд. Они все так на нее реагировали, когда не были готовы к вопросам о Соне Суриковой. Белова поняла со временем — это от чувства вины. Прошла почти четверть века, но каждый из них до сих пор винил себя в ее смерти. — Вы точно знаете, кто сможет справиться, а кто нет. Он сможет? — давила она. — Сможет? — Сможет, — Космос сорвал, прямо и безукоризненно посмотрев в ее зеленые глаза. Он соврал и сделал это, не дрогнув, что ему оставалось делать? А Соня Белова ему поверила. Потому что это был ее крестный. Он никогда ее не подводил.