Не сказки на ночь (Сборник)

Июль 2021 год.

— Что говорит тебе о нас Стас? — Ничего. — Врешь. Арсений усмехнулся: — Вру. — Скажи! — Ты сама все знаешь. Вас позвали на большой фестиваль. Вас крутят по радио. Все заебись. — Думаешь, выгорит? Белова верила мнению Арсения на тысячу процентов, поэтому очень надеялась, что он даст положительный ответ. — Не переживай. Дальше все пойдет в гору, — она была удивлена, что Арс ничего не сказал про сольный проект, в котором ей непременно было бы лучше. Их секрету было 10 месяцев. Белова не была уверена, что он считал, но она-то вела счет, и каждый новый рубеж вызывал в её груди трепет. Вот прошел месяц. Он все так же ловит её взгляд в коридоре и улыбается уголками губ. По-особенному. Вот второй. Он в Питере, но часто пишет ей какие-то двусмысленные сообщения, от которых ей хочется одновременно прыгать до потолка и выть. Третий. Он почти месяц живет в Москве, и они вместе постоянно. Дальше четвертый, пятый, да вы и сами считать умеете. Между ними много всего. Хорошего и плохого. Нормального и странного. Не меняется лишь то, что они — главный секрет друг друга. И у них отличный секс. Нет. Это просто охуительный секс. А еще не меняется то, как беззаветно она его любит. Когда Соня видела его, она оживала и умирала. И так по кругу. Каждый чертов раз. Без возможности дотронуться до него в стенах консерватории хотелось лезть на стены, но потом, когда они оставались наедине, он словно возносил её до самого рая, и делал весь мир абсолютно неважным. Значения не имели ни проблемы на учебе, ни семья, ни группа. Он умел растворять её в себе, не делая при этом ничего особенного. Арсению было достаточно просто раскрыть объятия, и Соня падала в них, забывая обо всем, забывая саму себя. А когда предпоследний учебный год закончился, он позвал её в Питер. Пожить в доме, где он вырос. Соня согласилась, не раздумывая. Это оказалась уютная квартирка в обычном панельном доме, далековато от центра, но Беловой было в сущности наплевать, что она видела из окна — калоритный двор-колодец или обычную детскую площадку. Потому что он был рядом. И просыпалась она в его руках. Все здесь, казалось, напоминало Арсению о детстве. Он с каким-то особым трепетом наливал чай в их первое утро в этой квартире. Наверное, вспоминал, как это делала для него мама. Сервиз был красивый, наверное, из СССР, у них дома тоже где-то такой был, мама любила складировать вещи из прошлого. Соня пила чай и наслаждалась тем, какое умиротворение у него на лице, здесь он был по-настоящему расслаблен. Арсений показал ей свою бывшую комнату, что теперь служила гостиной, на стеллаже стояли книги, много книг, в том числе портитуры, но главное — альбомы с детскими фотографиями. Соня посмотрела их все, и Арс смеялся над ней, потому что считал, что выглядит на фотографиях глупо, а она бесконечно умилялась. Совсем не глупо. Он был очаровательным ребенком. Голубые глаза, ангельская улыбка с ямочками, музыкальный талант, добавьте к этому хорошее воспитание, живой ум и бурно проявляющуюся харизму. Соня представляла их будущего сына. У него непременно будут такие же глаза. Нет, даже не так. Он будет весь в отца. Маленькая копия Арсения будет носиться по дому. От одной мысли об этом у Беловой все внутри переворачивалось, и голова начинала приятно кружиться. — Твоя мама, наверное, рассказала бы мне еще миллион историй. — О да… Но сначала, наверное, воспевала бы Италию. — Почему ты их туда перевез? — Это была их мечта. А у меня была возможность её воплотить, — просто ответил он, но даже несмотря на то, что Соня сквозь свои розовые очки видела все в идеальном свете и верила каждому его слову, она заподозрила его в лукавстве. — У тебя было счастливое детство? — как бы невзначай спросила она, продолжая листать альбом, профессионально делая вид, что школьные фото Арсения ей намного интереснее, чем его ответы на ее вопросы. — Да как у всех. — Как это? — Это что, допрос? — Нет! — слишком резко бросила она. Арс прищурился, вглядываясь в её профиль. Соня слегка поджала губы, это не ускользило от его внимания. — Просто интересно. — А у тебя? Счастливое? — У меня — да, — уверенно сказала она, даже не задумавшись. — И не сомневаешься? — в чем в чем, а в этом у Сони точно сомнений не было. Она отрицательно качнула головой. — И никаких травм? Белова прыснула. Несомненно, в последнем вопросе звучала ирония. — Ну, есть, наверное, они же у всех есть. — У меня нет, — Арс вообще не то чтобы верил в психологию. В этом он был точно как её отец — для него все психологи по умолчанию шарлатаны. — У тебя есть точно. — С чего ты взяла? — он хохотнул, но выглядел чуть настороженно. Соня заговорщически ухмыльнулась и осторожно отложила альбом. Сейчас она подденет его, и ему ой как это не понравится. — Время такое было… Тема возраста не была темой табу, то, что он её старше, Соне казалось исключительным плюсом, но Арсений так старался молодиться (в одежде, в музыке, даже в речи), что не уколоть его было просто невозможно. — Ах я значит старый?! — театрально воскликнул он. Соня взлетела с дивана, как ошпаренная. Он за ней. — Старый, — для полного образа ей не хватало только начать дразниться, язык показывать, например. — Я тебе покажу, какой я старый, — он поймал её в два счета, в двушке на четырнадцатом этаже было не разогнаться, но Соня, естественно, хотела, чтобы он поймал её. Арсений, зажав её в углу в прихожей, щекотал девушку, доводя до истерики, щекотал и целовал, снимая с нее одежду, а она смеялась, стараясь вырываться, но все равно позволяла себя целовать, податливо подставляла шею, и помогала ему раздеваться, ловкими пальчиками разделываясь с ремнем на его джинсах. После секса Арс всегда становился сильно сговорчивее. Это Соня давно поняла. Но с темой родителей это не прокатило бы, хотя Белова в целом могла предположить, в чем была проблема, и почему он так радостно сплавил их в Италию. Его отец был ученым-химиком, работал с вирусами, и вид у него даже на семейных фото был очень суровый, на лбу мужчины буквально было написано «тотальный контроль». Мама была домохозяйкой и с таким мужем вряд ли имела право голоса, хотя Арс всегда очень тепло о ней отзывался. Арсений (когда разлюбил футбол) решил стать музыкантом. Соня буквально слышала в этих стенах отголоски скандалов относительно того, кем будет Некрасов в будущем, а учитывая, что в ранних 2000-х Арс явно косил под Билла Каулица, в то время как его папа работал с ФСБ, здесь таких ссор было много. Белова невольно думала о своем отце. Ей даже пришлось уйти из дома, чтобы папа принял её правду, но все равно не могла представить, чтобы лет через 5-10 отправила их с мамой в другую страну от себя подальше. Соня наоборот думала, что с радостью переберется к ним поближе, за город, когда у нее появятся дети. И даже когда злилась на папу за это абсолютно эгоистичное желание вырастить еще одного никому не нужного юриста, Соня безмерно его любила. И знала, что он рано или поздно её поймёт и уступит. Она взглянула на Арсения. Он был похож на своего отца только в хорошем смысле. Такой же высокий, широкоплечий, статный. Но хорошо, что он не унаследовал его сурового вида. — Сходим куда-нибудь? — Погода — дрянь. Соня мельком взглянула в открытое окно. Где-то сквозь тучи виднелось закатное солнце. Серый сплетался с розовым, но не собирался ему уступать. С крыши все еще капало, напоминая о недавней грозе, которую Соня и Арсений пропустили, глуша раскаты грома стонами. Капли бились о железный подоконник с другой стороны окна. В комнате было свежо, и если бы не жар, плавящий кожу изнутри, наверное, Соня бы уже замёрзла. — Я не хочу сидеть дома, — он лениво приоткрыл глаза и лукаво улыбнулся. Соня не повелась на эту улыбку, хотя соблазн был велик. — Ты что меня прячешь? — в шутку девушка спросила то, что на самом деле волновало её ничуть не меньше его родителей. — От кого? От всех? Она дернула бровями. — От своих друзей, например. Он усмехнулся, его ленность пропала в одночасье, мышцы на его руках заиграли, он перекатился и оказался над Соней. Арсений ласково поправил её растрепанные длинные волосы, заправив прядки за уши, и заглянул в зеленые, смотрящие на него с неприкрытой нежностью глаза. — Мои друзья тебе не понравятся. — Почему? — Они зануды. — Но это не повод держать меня тут. — Тут — это в моей постели? — она почти смутилась. — Да. Я держу тебя в своей постели. Потому что ты моя. От этих слов под ложечкой у нее засосало. Он сказал это без тени улыбки, и на мгновение стал даже мрачным. Но это было так прекрасно, что Белова из последних сил держалась, чтобы не запищать от восторга. Глаза его потемнели. Арсений чувствовал, как она втянула живот, чувствовал напряжение в каждой ее мышце. — Я хочу в Петергоф, — упрямо выдавила она, сопротивляясь не только ему, но и самой себе. В последний раз Соня была в Питере с классом много лет назад, и тогда они с Владом нарочно пропустили эту экскурсию, притворившись, что отравились, а сами впервые курили сигареты и шатались без дела по Невскому. Он покачал головой. Ей было сложно отказать. Вообще в принципе. Даже когда она не делала ничего. А особенно, когда, как сейчас, не просто с придыханием смотрела на него этими ведьмиными зелеными глазами, а трепетно вела ладонью вниз по его торсу, лаская, поглаживая, возбуждая. — Наколдуешь хорошую погоду, и я тебя отвезу, — пообещал он. Соня победно улыбнулась. Погоду на завтра она уже посмотрела — грозы не должно было быть. На следующий день от ветра и воды (Белова носилась через фонтаны-шутихи, как умалишенная) щёки горели, горло даже слегка саднило от смеха. Это был, наверное, один из лучших дней в ее жизни. Они держались за руки, целовались на виду у десятков туристов, и впервые Соня ощущала, что он ей принадлежит. Арс был невероятно с ней нежен: то и дело поправлял ей волосы, целовал в висок, прижимал к себе ближе, что-то шептал ей на ухо, такое трепетное, сладкое, как карамель, эти слова сахарным осадком оставались где-то внутри, он катал на спине и весь день заставлял смеяться. Пока они ехали домой одна его рука постоянно лежала на ее обнаженном колене. Внутри у Сони было тепло и щекотно. В голове Беловой невольно рождались строчки новой песни. Это так удивительно, что мы примагнитились Ты единственное, за что я люблю Питер Если сложить все факторы, так не должно было На всё воля случая, и он иногда счастливый* — Что делаешь? — спросил он, когда она затихла и, уткнувшись в заметки, быстро записывала текст, чтобы не растерять слова, в которые обращала свои чувства. Его пальцы скользили по ее коже, и Арс, казалось, совсем не обращал внимания на дорогу. Соню его касания, на удивление, не отвлекали. — Пишу, — бросила она, не отрываясь от телефона. — Песню? — девушка кивнула. — Обо мне? — она смущенно улыбнулась, но не ответила. Арсений покачал головой, хотя глаза его довольно сверкнули. — Хорошо. Работай. — Не будь таким самодовольным, — Белова не была уверена, знал ли он, что все ее песни о нем, но в любом случае не собиралась озвучивать это вслух. — Это невозможно. В конце концов Соня от количества чувств, раздирающих ее изнутри, не смогла дождаться, и едва они зашли в квартиру, подарила ему подарок, который хотела вручить на их праздник. Озвучивать причину, по которой она дарила этот подарок, Белова не решилась. Ей показалось странным говорить слова «годовщина» или «мы вместе уже десять месяцев». Арсений, держа в руках старенькую партитуру, конечно, сразу все понял. — Бах? — он улыбнулся. Соня кивнула. — Как у твоей бабушки в детстве. — Ты украла ее из библиотеки? — он игриво приподнял брови. Девушка, не скрывая торжествующей улыбки, пожала плечами. Конечно, это была правда. Украла, но ей не было стыдно. Минус одна партитура, никто и не заметит ее отсутствия. — Секрет. — Ты маленькая воришка, — Арсений рассмеялся, заключая ее в объятия. Руки мужчины спустились чуть ниже талии, и Соня ощутила, как внутри все скрутилось в тугой узел. Она задрожала, а он нагнулся к ней ближе и захватил ее губы своими. — Спасибо, — прошептал он сквозь поцелуй. — Ты мне поиграешь? — спросила она, задыхаясь, дрожа, но смело стягивая с его плеч рубашку. — Я сделаю всё, что ты захочешь. *Mary Gu - +1.