Мерцающий

***

      Молодые руки звонко встряхивали мокрое бельё. Брызги от манипуляций попадали в парня двадцати трёх лет. Отчего тому приходилось щурить лицо ещё из-за этих бодрящих капель, а не только из-за полуденного солнца. Его натуральные брюнетистые отросшие до выступающих скул волосы отливали красноватой рыжинкой на ярком свету. Он доставал из таза мокрую ароматную одежду, что была постирана им же только что вручную. Закончив с развешиванием белья на растянутые ниточки между столбов около вишнёвого сада, парень взял пустой тазик и пошёл ближе к двухэтажному домику.       Он поднёс свободную руку к голове и откинул отросшую челочку назад, оголяя вспотевший лоб. Мужчина обладал некрупными феминными чертами лица, однако это всё сочеталось настолько гармонично, что казалось этот человек вышел из сказки: карие очи азиатского разреза; в меру графичные, особенно на конце, брови; высокие скулы и худые щёки на округлом по форме лице; аккуратный нос с остринкой; а ниже чуть припухлые губы, что от природы окрашены цветом приглушенного персика. Телосложение же было по-мужски крепким, не астеническим, но и не гиперстеническим. Парень отнюдь не выглядел толстым. Из плечей исходили спортивные руки. Верхняя их часть и предплечья обладали красивым рельефом из мышц. От локтей можно было рассмотреть на уже чуть загоревшей азиатской коже выступающие венки. На контрасте интересно сочетались широкие ладони и недлинные пальцы конусовидной формы. От грудной клетки взгляд скользил вниз к сужающейся талии, которая плотно переходила в рельефные мощные бедра и по-мужски аккуратные ягодицы. Да, молодой человек явно был хорош собой, если взгляд случайно упадёт на него, то абсолютно не хочется отводить его. Образ его очаровывал. Чуть-чуть его лик напоминал заточку кота. Ну это совсем немного.        Лето в конце июня было знойное и солнечное. Дождей не было с самого апреля, поэтому деревенским приходилось поливать посадки несколько раз в неделю, чтобы они не высохли от такой жары. Вернувшись в деревенский домик, парень прошел на кухню с широким окном посередине деревянного гарнитура. Раму обрамляли белые сатиново-шифоновые занавески, что сейчас колыхались на сквозняке из распахнутых настежь створок. Мужчина подошёл к газовой плите и выключил бурлящий плов с куриным мясом под прозрачной крышкой. Запах стоял просто прекрасный. После он наклонился к зажженной духовке и приоткрыл дверцу. Лампочка внутри камеры освещала добреющий вишнёвый пирог.       Вдруг его кто-то окликнул по имени, отчего тот в недоумении развернул голову к источнику шума. Звонкий голос принадлежал на вид двадцатилетнему мальчику с белыми как подснежник волосами. Они у него распушились, немножко подвились на концах, в солнечном свете его причёска напоминала одуванчик. Он смотрел на мужчину раскосыми глазами и улыбался так заразительно, что, смотря на него, уголки губ тоже невольно вздымались вверх. Отчего-то похож он был на беленького фенька. — Привет, хён! — звонко прогрохотал паренёк по имени Ян Чонин. — Здоро́во, Йена, какими судьбами? — Ай, Минхо-хён, приехал и никому ничего не сказал! Как тебе не стыдно! — с напускной обидой произнёс белобрысый. — Да подожди ты, дай пирог вытащу, а то сгорит, — брюнет умело ушёл от ответа, отвернувшись за прихваткой. Он полностью открыл духовку, через ткань аккуратно доставая сладкое блюдо и ставя его на заранее приготовленную разделочную доску обеденного стола. От пирога уверенне пошёл умопомрачительный запах, распространяясь на весь дом и за его пределы. — Так чего ты зашёл? Просто поздороваться? — Эй, вообще-то нет. Ну ты как всегда очень гостеприимный… — возмутился Чонин. Минхо взял нож и принялся резать вкуснейший вишневый пирог на восемь частей. — Я гостеприимный только к званным гостям, а когда приходят вот так беспардонно я считаю дурным тоном, — отчеканил Ли Минхо. Потом он увидел умоляющий взгляд лисёнка и не сдержался: — Ну, ладно, рассказывай, — а мальчик как будто этого и ждал, когда старший клюнет на его хитрые уловки. Он расплылся в довольнейшей улыбочке и согнул руки в локтях, распластав их вдоль дерева оконной рамы. Светлую голову он положил на тыльную сторону сцепленных в пальцах ладоней и чуть склонил её в бок, взирая на старшего. — Вообще-то я пришёл тебя позвать на пикник. Там будут все наши. Короче, посидим старой компанией. — А-а, в честь чего? — Как услышали, что ты вчера приехал, так решили собраться посидеть. — Ух ты, правда? Какая честь, — немного саркастично произнёс Хо. — И когда? — Сегодня вечером, на нашем месте. Планируем с ночёвкой там. Часов в пять-шесть, потом когда жара начнёт спадать. — Окей, передай всем, что я приду. — Ура! Отличненько, хён, не забудь спальный мешок, Чан сказал, что возьмёт несколько палаток. Ну, я пошёл, — младший уже хотел было смыться, но его остановил старший. — Мелкий, держи, — Минхо держал в руках контейнер с несколькими дольками пирога. — Угостишь Чана или ещё кого-нибудь. — Ух ты-ы-ы, спасибо, Минхо-хён! — обрадовался Йена, а затем зарделся при упоминании имени их общего друга. — Ну ты как обычно: снаружи колючка, но всегда заботишься о других. Хоть и стараешься этого не показывать, — хитрая ухмылочка на лице лиса стала только шире. — Иди уже, вечером свидимся, — сделал вид что не услышал крайние два предложения Ли, однако сам улыбнулся одним уголочком, когда собеседник разглядывал выпечку. — Бывай, хён, — напоследок Ян подмигнул старшему, а затем встал с оконной рамы и по каменной кладке, что выполняла роль дорожки, удалился с участка на общую улицу.       Оставив разрезанный пирог на кухонном столе, мужчина пошёл в ванную комнату деревянного дома. Так как в дом прежде была проведена вода его уже почившими дедушкой с бабушкой, то он взял рядом стоящее ведро и с лёгкостью набрал туда воды, добавив затем моещее средство и кинув тряпку. Минхо оставил его в ванной под выключенным краном, а сам пошёл пылесосить весь дом, начиная с верхнего этажа. Закончив сухую уборку, Ли отдраил полы и протёр запылившееся пространство.       Ли Минхо двадцать три года. Зарабатывает на жизнь писательством, публикуя свои романы в известном корейском издательстве. Начал писательскую практику в подростковом возрасте, лет в пятнадцать. Первые несколько лет набивал руку и выкладывал в сеть свои фанфики-ориджиналы, потихоньку начал набирать постоянных читателей. Одна из его оригинальных работ имела такой успех в интернете, что лет в девятнадцать с ним связались представители настоящего издательства. Вот уже года четыре он стабильно выпускает по две-три полноценных книги в год, имея с этого приличный постоянный доход. На жизнь ему более чем хватало, смог за несколько лет накопить на небольшую однокомнатную квартиру в! Сеуле! и полностью за неё расплатиться. В общем, жил человек спокойненько, даже старался помогать родителям финансово, когда позволял гонорар.       В деревню эту Минхо ездил каждое лето до выпускного класса по приглашению бабки с дедом. Последний оставил свою супругу когда Хо было около десяти годков, а бабушка не так давно ушла к первому. Произошло же это где-то в начале весны. При распределении наследства оказалось, что старушка завещала участок с домом и садом своему единственному внуку — Минхо. По этой причине парень сам у себя взял отпуск и поехал на неопределенное время сюда наводить порядки как законный наследник.       Будучи подростком в деревне парень обзавелся компанией из шести человек, не включая его самого. Половина мальчишек была городских, половина деревенских. Года два уж точно Минхо не видел их. Последний раз они собирались полной компанией во время новогодних каникул, когда он приезжал к бабушке с родителями сюда. Было это как раз два с половиной года назад. Ли было интересно посмотреть как кто изменился, что в жизни происходило, поэтому он сразу согласился на предложение Яна. Во время краткой беседы с младшим Хо подметил, насколько тот вымахал. Кажется, Чонин стал теперь ростом с него же, если даже не перерос. «И патлы осветлил, вот же модник», — это повеселило Минхо.       Ли настолько дотошно вылизал весь дом, что провозился с уборкой всю сиесту. Часы показывали четыре, он начал собирать походную сумку для пикниковой ночёвки под открытым небом. Он прихватил с собой ту сковороду с пловом и завернул в контейнер вишнёвый пирог. Одевшись в дышащие шорты по колено, лёгкую ветровку и футболку, а ноги обув в чёрные кроксы, он запрыгнул с рюкзаком на старый велосипед и тронулся в путь. Пешком идти до пункта назначения минут тридцать. Велосипед сокращал этот путь в два раза, поэтому он уже через пятнадцать минут докатил до зелёной опушки в небольшом леске. В центре её стоял раскидистый дуб. Ствол настолько необхватный, что для троих мужчин было бы проблематичной задачей коснуться пальцами друг друга. Он отбрасывал здоровенную тень от себя, что позволяло прятаться под этим деревом в пекло. В его несчитанных ветвях прятался деревянный домик. На вид построен он был десятилетие назад, позволял в себя вместить до двух взрослых людей. Сохранился он тоже хорошо, да даже лестница, что вела к нему, не сгнила. Аккурат в тени на зелёной траве расположились шестеро молодых парней. Именно их компания и тусовалась раньше в этом козырном местечке. Вроде папы Чанбина, Чонина и Феликса однажды скооперировались и построили этот домик для своих детей. В общем, они расстелили клетчатый плед и расставляли съестные штуки. Один из них заметил подошедшего. — Хэй, Минхо! Давно не виделись, — помахал рукой лучезарно улыбающийся темноволосый парень с ямочками на щёчках. Двадцатичетырёхлетний Бан Чан был самым старшим в их мужской компании. Он приблизился к Хо и крепко обнял того, похлопав старого друга по спине. — Привет, Чанни, — пробубнил младший в плечо ему, в ответ обнимая его. Другие пять ребят тоже подошли к этим двум и по очереди поприветствовали брюнета. — Рад вас всех видеть, парни. Я тут поесть принёс, — Хо скинул со спины большой рюкзак и выудил оттуда рис и пирог. — Хён, когда это ты научился готовить? — вопросил блондин с веснушками на всё лицо, принимая двумя руками из рук Ли еду. — Я ещё круче могу, Ликси, — заверил младшего Минхо. — Ха-ха, я тебе верю. — Так, предлагаю всем сейчас поесть, а потом пойти ставить палатки, — скомандовал невысокий в меру накачанный парень Чанбин. — Да, поддерживаю, давайте есть, — сказал Сынмин. — Так, а пить мы что будем? Сок ананасовый? — спросил Минхо. — Мы заставили Чана взять чего покрепче, вот оно там стоит, — указал самый младший Чонин на зеленую сумку-холодильник. — Брали полчаса назад холодным, вроде нагреться не должно было. — Прекрасно, — изрёк Минхо когда достал две баночки светлого, что отдавали в ладони холодным и сразу же запотевали, как оказывались на теплом воздухе, покрываясь пресными капельками по всей поверхности. — Кому взять? — адресовывал он вопрос остальным. Подняли руку все, даже трезвенник Бан Чан, что обычно воздерживается от такого во время посиделок. Минхо кое-как дотащил в двоих руках семь банок пива и мягенько, чтобы не взболтать содержимое в пену, положил на траву. — Разбирайте, господа.       Первые десять минут компания провела не очень громко, уделяя внимание заполнению голодного желудка вкуснейшими явствами. Однако, когда один за другим стал слышаться шипящий звук откупоривания банок, каждый начал общаться между собой под расслабляющий пивной аккомпанемент, разговорами создавая достаточно гулкий шум. — Рассказывайте, что тут случилось во время моего отсутствия, — словесно заявился Ли. — Бан Чан вот стал продюсером в Сеуле, представляете? — выпалил Чонин, явно осведомленный о жизни старшего. — Воу, хён, и как всё идёт? — продолжил тему Хо. — Потихонечку-помаленечку выгружаю треки на площадки. Даже появляется горстка слушателей, что не может не радовать. А в основном на хлеб зарабатываю написанием текстов, битов и их продажей. Что-то типа сонграйтинга? Ну да, можно так сказать. — Ну крутой, Чани-хён, — толкнул в плечо Хёнджин, что сидел рядом. — Да, Чан, мне кажется, у тебя всё получится в этом деле, не забрасывай, — поддержал друга Со Чанбин. — А ты чем занимаешься? — поинтересовался Чан. — Слышал, что ты из деревни-то уехал, что-то в Сеуле делаешь. — Да, устроился фитнес-тренером в один спортивный центр. Кстати, не какой-нибудь, он в Каннаме. — Ну и как? Что там по зарплатам? — вклинился городской парень Сынмин. По своей натуре он всегда выглядел очень серьёзно. Ну, возможно потому, что он вырос в семье врачей? Кстати, он тоже учиться на врача, продолжая семейное дело. — Как тебе сказать, вполне хватает для холостяцкого образа жизни. Да, не золотые горы, но для человека без вышки это клёво, — Чанбин дал исчерпывающий ответ, всё остальные покивали. — Ну а мы с Хёнджином всё ещё учимся в унике, как и два года назад, — спокойно произнёс Сынмин. — Так, ну, с вашими городскими жизнями всё понятно. А вы чем занимаетесь в сельской местности, макнэшки? — спросил Минхо у Ян Чонина и Ли Феликса, что с рождения живут в этой деревеньке. — Я собираюсь продолжить семейное дело, но помимо фермерства, заняться ещё и флористикой. У меня уже целая оранжерея, мне прям очень нравится. И спросом пользуется, когда по рынкам и ярмаркам хожу. — Ты крутыш, Ёнбоки, — без присущего сарказма изрёк Минхо, что дотянулся до веснушчатого и потрепал по голове. — Я вот тоже ищу работу в городе. Чанни-хён, кстати, мне помогает, — выложил лис, даже не подумав о последствиях. — Интересно, когда это вы так сблизились? — Хо напустил на лицо самую хитрючую гримасу и стал переводить взор сначала на самого старшего, а затем на самого младшего. Когда Ян понял, что́ он ляпнул, то тут же смущённо поглядел на Чана. На что тот в свою очередь одарил лиса успокаивающим взглядом. — Ну так что, хён, — обратился Сынмин к Минхо, разбавив образовавшуюся паузу, — чем ты занимался эти два года? — Да, такой же вопрос, ты так и не рассказал, — поддержал парня Хёнджин. Он, как Чан, Хо и Сынмин был из города, а на каникулы приезжал в эту местность. Учился он в универе на дизайнера интерьеров. Короче говоря, творческий молодой человек. — Помните, я рассказывал, что мне написало издательство по поводу моего фанфика, — послышался утвердительный гам, — ну так вот, фанфик этот стал полноценной книгой, а писательство профессией. — Подожди, Хо, это прям твой единственный источник заработка? — удивлённо вопросил Чанбин. — Получается так. — Обалдеть ты важный-бумажный, — произнёс Феликс, а Хёнджин подтвердил его мысль, издав похожий возглас. — Про что хоть твои книги, какой жанр? — поинтересовался Чонин. — Жанров много пробовал, в основном нравиться прописывать отношения между людьми. — Ты пишешь под псевдонимом? — уточнил Чан. — Да. — А, ну теперь объясняет, почему я не видел твое имя в книжных магазинах. А какой псевдоним?..

***

      Они просидели и проговорили между собой ещё около сорока минут точно. В процессе посиделок контейнеры с едой постепенно пустели, оставляя после себя только грязное масляное дно. — Предлагаю всем пойти помыть посуду в реке, а затем покупаться, — предложил компании самый старший Бан Чан.       Парни поддержали эту идею дружным возгласом. Через некоторое время ребята встали, распределили между собой посуду, кто что несёт, и пошли по тропинке к реке. До неё от большого дуба идти ну минут семь от силы, не так уж далеко. С одной стороны вытоптанной колесами машин двойной тропы возвышался жиденький лесок, по другой — одинокий двухэтажный дом среди деревьев, с достаточно далеко от дорожки возвышающейся треугольной крышей. Дом не выглядел старым, был ухоженным, обжитым, но присутствовало такое ощущение, что тот, кто в нем жил, являлся человеком очень нелюдимым. Ведь кто будет строить дома отдельно от основного поселения, да ещё и в таких зарослях, которые он намеренно не срубает? — А что это за хижинка? Что-то я её раньше не видел, — Минхо она показалось странной, поэтому он не постеснялся полюбопытствовать у остальной компании. — Всегда она здесь была, — отозвался Феликс, что жил в этой деревне с самого рождения. — Согласен с Феликсом, — поддержал друга Ян Чонин. — Странно, что я этого не припоминаю, — ответ ребят привёл Минхо в замешательство. — Кто-нибудь там живёт? — Кхм, там жила женщина со своим сыном, — начал Чанбин, — но несколько лет назад она умерла. Там остался только тот парень. — Он там один живёт? — влез в диалог Чан. — Вроде бы да, никто больше не видел как кто-то другой туда ходит, — объяснил Феликс. — Вообще, у того паренька неоднозначная репутация в деревеньке, — загадочно намекнул Со Чанбин. — А это ещё почему? Не ходит на сельское собрание? — сказал Хёнджин. — Дело не совсем в этом, — ответил Бин, а затем продолжил: — Он… какой-то нелюдимый. Даже по его дому это заметно, — заугукали слушатели, — почти ни с кем не общается, кроме тех случаев, когда он ходит на рынок продавать что-то своё. — Короче говоря, его считают колдуном у нас на селе, — коротко и ясно раскрыл все карты самый младшенький. — Ха-ха, что? — не выдержал скептик Сынмин. — А есть какие-то основания так считать? Ну кроме этого его отшельнического образа жизни. — Или просто так решили местные бабушки? — поддержал Сынмина Бан Чан. — Ну-у-у… Мы особо с ним не общались, чтобы говорить точно. Но какая-то… Аура? — замялся Чанбин. — Даже не знаю какое слово подобрать. Короче, когда к нему подходишь на том же рынке, где он продает что-нибудь, то прям исходит от него что-то необычное. Не такое как у остальных местных тут. — Да! Могу подтвердить, — уверенно выпалил Феликс. — И вы типа его боитесь или что? — спросил Хёнджин. — Да я бы не сказал, что он устрашающий или чего-то подобное. Ну, безусловно, кто-то его сторонится, особенно из старшего поколения. Ведь суеверные же все. Из-за этой его чертовщинки в образе всё. Но пока он никому ничего плохого не сделал, поэтому лично моё отношение к нему нейтральное, — достаточно понятно и доступно изложил Феликс. — И успешно у него торговля на рынке идёт? С такой то репутацией, — вновь вклинился Сынмин. — Ты знаешь, на удивление — да. Он продает мёд пчелиный каждое воскресенье. И он просто нереально вкусный, я сам его у него покупал и ел, — сказал Феликс. — Лучше мёда я ещё не пробовал, я не знаю как он это делает. Может и правда магичит что-то. — Надо тоже купить и попробовать, — задумчиво изрёк Минхо. — Интересно стало, что там за мёд и пчеловод такой. — О, мы уже пришли, — воскликнул Йена. — Давайте уже побыстрее всё намоем и будем купаться.       За разговорами дорога пролетела быстро и компания добралась до пункта назначения. Со стороны той самой тропинки открывался вид на умиротворяющую водную гладь, что игриво поблёскивала в золотистом свете мягкого солнца. Жара уже заметно спадала, оставляя после себя только приятное вечернее тепло. Берег этот от леса начинался с зелёной травы, а по мере продвижения к речной глади та переходила в белый песочек, что омывался синей от лазурного неба водой. Другой берег принадлежал уже соседней деревне, запрятанной среди круглых крон деревьев и изумрудных полей с высокой некошенной травой. Однако разноцветные крыши домов таки выглядывали к зрителю, намекая на присутствие соседей. Ребята дружно намыли всю посуду, а затем начали полностью заходить в воду и плавать или просто брязгаться у песчаного берега. — Я, кстати, мяч взял, давайте поиграем в водный волейбол, — вытащил из взятого рюкзака Чанбин. — О-о-о, а давайте! — радостно воскликнул Хёнджин, так как любил активные игры в команде. — Только нас семь, кто-то должен быть тогда судьёй, — напомнил Бан Чан. — Я буду судьёй, — распорядился Минхо, так как не умел плавать от слова совсем, да и игры с мячами не очень любил. — Отличненько, давайте делиться на команды. На камень-ножницы-бумага! — предложил Феликс.       Шестеро парней начали активно двигаться в воде, а один из них стоял на песке и по-судейски наблюдал за перемещением игроков и мяча. Во время резких и активных движений двух противостоящих команд мяч был случайно выброшен к близлежащему берегу, на котором стоял Ли Минхо. Все семеро парней наблюдали, как шарообразное ядро пулей вылетело с импровизированного игрального поля и удрало куда-то далеко в деревья. Как же ж так можно было ударить? — Да бля, Чанбин! Чего так подаёшь? — возмущенно воскликнул Ким Сынмин. Теперь понятно кто так мощно удалил мяч с воды. — Да, сильный я, не рассчитал! А что, завидуешь, принцесса? — подтрунивал над Кимом Со. — Вот пиздуй теперь и доставай, раз не можешь контролировать свою силу! — не унимался Сынминчик. — И откуда примерный отличник как ты понабрался таких отвратительных словечек? М? — Чанбин ни на миллиметр не отступал. — Ой, да ладно вам, детский сад — трусы на лямках, — поумерил пыл этих двоих второй по старшенству Ли. — Схожу я за вашим мячом. — О, спасибо, Великий Судья Ли, — завопил Хёнджин, устремив в знак благодарности две прямые руки в сторону Минхо. Послышался хохот ото всех присутствующих, даже от Чанбина и Сынмина.

***

      Минхо, как и обещал, удалился в заросли деревьев недалеко от песчаного берега. Скрывшись в небольшом лесу, брюнет на ходу начал глазами искать белый волейбольний мячик. Вдруг он почувствовал на себе чужой взгляд. В ту же секунду он заозирался вокруг. Приблизительно в восьми метрах слева от себя Минхо увидел молодого парня, где-то его возраста. Он сидел на согнутых коленях и что-то собирал в свою плетёную корзину. Парень сразу же отвёл взгляд как только брюнет его заметил. Ли подошёл к нему так, что между ними оказалось не более двух метров. — Извини за беспокойство, — осторожно начал Минхо, — я ищу белый волейбольний мяч. Ты случайно его не видел? — О, так это твой? — парень поставил корзину, взял мяч, что был скрыт кустом каких-то ягод по другую сторону от Минхо, и выпрямился лицом к подошедшему. — Да, это он. — Ну держи тогда, — незнакомец протянул ему потеряшку, обхватив её двумя руками.       Минхо сначала посмотрел на руки, что держали мяч. Запястья этого человека были тонки, а кисти изящны. Ногти были выкрашены черным глянцевым лаком, на некоторых пальцах присутствовали серебристые кольца. Ли перевел взгляд на владельца этих рук. Глубина карих очей подчёркивалась густыми тёмными бровями. На чистой, будто мерцающей в вечернем свете солнца коже, располагались аккуратные уста, где нижняя половинка была раза в полтора больше верхней. На одной из пухлой ланите прямо посерединке природа одарила хозяина маленькой родинкой. Короновали эту всю красоту молодого мужчины серебристого цвета власы. Сейчас, в свете солнца, они отливали каким-то немножечко лазурным оттенком. Совсем чуть-чуть. Точёные ключицы выглядывали из «прирасстёгнутой» на две пуговицы бежевой льняной рубахи. Брюки же были черного цвета, свободного кроя. Так же этот элемент одежды очень удачно о подчёркивал тонкую для мужчины талию. В общем, мальчик этот был настолько красив, что Минхо уже несколько долгих секунд просто смотрел на него с приоткрытым ртом. Опомнившись, что он откровенно пялится на незнакомца, Ли сразу же выхватил всё ещё протянутый мяч из чужих рук. — Спасибо большое, — брюнет слегка смутился от произошедшего, но продолжил, чтобы сменить заминку другой темой. — Что собираешь? — он указал на плетёную корзину у ног чужака. Её дно уже отчётливо покрывали тёмно-синие ягодки. — Собираю дикую чернику, — ответил серебряновласый. — В этом лесу её кустиков очень много, вот как этот, — парень кивнул на куст черники около них. — Как интересно, — произнёс брюнет. — Твои волосы. Они очень красивые. Как и ты сам, — Минхо сам не понял почему он выпалил именно это. Но он совсем не впал в краску от своих же необдуманных слов, ведь это была чистая правда. — Спасибо, так приятно слышать, — а вот незнакомца это, кажется, немного смутило, ведь его пухлые щёчки чуток зарделись. — Ты тоже.       Не успел Ли поблагодарить нового знакомого, как его кто-то окликнул по имени со спины. Судя по голосу, это был Бан Чан. Минхо на рефлексе развернул голову назад, ища взглядом источник шума. — Минхо, ты чего так долго? — недоуменно спросил Чанни, когда появился вблизи Хо. — Да не видишь что-ли, я разговариваю, — он показал выпрямленной ладонью на рядом стоящего паренька с корзинкой, а головой он был всё ещё обращён к Чану. — Хо, ты о чём? — Да как о чём? Не видишь что-ли, — Минхо повернул голову в сторону серебряновласого. Бум. Никого на том месте не оказалось. — Так, Минхо, кажется, ты перегрелся, пойдём уже к остальным, — старший схватил его за запястье и начал утаскивать обратно к берегу. — Надо было самому сходить за этим мячом. — Но… Я же только что, — не успел Минхо окончательно впасть в ступор, как его отвлекли плескавшиеся парни в воде. — Эй, мы нашли! — адресовал всем Бан Чан. О поднял вверх мячик и кинул в воду.       Игра продолжалась ещё минут пятнадцать, ровно до того момента как все разом устали. Компания уже собралась уходить обратно к большому дубу. — Ребят, вы идите пока, я вас догоню, — обратился ко всем Минхо. — Ну, хорошо, а чего ты хочешь? — вопросил Сынмин. — Хочу кое-что проверить, скоро буду, — ему на самом деле хотелось удостовериться кое в чём.       А конкретно ему не давала покоя ситуация с тем испарившемся собиральщиком ягод. Минхо хотел проверить, не сошёл ли он с ума. Друзья оставили его с условием, что Хо не будет задерживаться очень долго, так как уже вечерело. Желая побыстрее покончить со всем этим, брюнет быстрым шагом устремился в тот лес. Он недолго провёл инспекцию в нём. А когда не нашёл никаких признаков серебряновласого, то немного озадаченно поплёлся обратно. Вот, он уже вышел из-за деревьев чуть иным путем, нежели когда заходил предыдущие разы сегодня. Вообще, дорога была немного неподходящей, так как, во-первых, была очень узкой, а во-вторых, она пролегала между деревьями и крутым высоким берегом рядом с течением реки.       Минхо шёл по это тропинке даже не смотря под ноги. Он был отвлечён своими же мыслями. Вдруг его нога опустилась на критически близкое расстояние к обрыву берега. Земля начала обваливаться под весом Минхо, он не успел сообразить, что к чему. Плюх.       Конечно, Минхо упал в воду. К слову, именно эта зона была достаточно глубокой, а песчаный берег, где он проводил время с друзьями десять минут назад, находился на приличном от него расстоянии. Минхо начал судорожно дёргать всеми конечностями в надежде спасти себя. К сожалению, было это абсолютно бесполезно, ведь плавать он все равно не умел от слова совсем. Вопреки кинематографу, где тонущие люди кричат о помощи в таких ситуациях, Минхо физически ни слова не смог выдавить, так как было ему абсолютно не до этого. Он не сдвинулся ни на метр к берегу, его силы начали быстро иссякать. Он начал чувствовать, как его ноги и руки больше не могут продолжать дальше беспомощно бултыхаться в речной воде. Вся его одежда буквально тяжелела, словно камень начиная тянуть ко дну и без того измотанное тело. Веки брюнета начали опускаться, заставляя его видеть только тьму.

***