Мерцающий

***

      Вечер вновь выдался погодистым. Протекал приблизительно седьмой час. Солнечный свет уже не обжигал кожу как это было в разгар дня, а мягко, почти лечебно обволакивал открытые участки тела, пригревая деликатно. Деревья и трава приятного сочного зелёного цвета украшались лучом бессменного ярила. Наблюдавшему это картина дарила спокойствие и эстетическое удовлетворение. Явственно присутствовало желание взять краски с мольбертом и перенести этот божественный вид на холст. Но рисовать Минхо не умел, зато был способен на красоту слова. Он шёл рука об руку с единственным человеком помимо себя в радиусе километра. Шли они по грунтовой дороге близ зеленеющего поля, усыпанного непородистыми бутонами. Палитра этих цветов резонировала белыми и фиолетовыми оттенками. Если бы цветы умели говорить, то в том месте можно было услышать тихое сладостное пение, щекочащее ухо так, будто его согревает возлюбленный своим горячим дыханием зимней ночью в кровати.       Минхо остановился, достал из рюкзака телефон. Он открыл на смартфоне приложение «камера», послышались урывистые звуки затвора. Джисон, что какое-то время после остановки Хо ещё продолжал движение, остановился, повернувшись лицом к фотографу. — Джи, не двигайся, – брюнет навёл камеру на младшего и, судя по характерным звукам устройства, сделал штук семь снимков. — Э-эй, ты что? Меня снимаешь? – Сонни приблизился к Хо. — Да-а, нельзя? – он всё ещё продолжал фотографировать Джисона. Только теперь не на фоне живописных полей, а только его лицо. Так как оно целиком вошло в кадр и почти заслонило всё остальное. — А вот и нельзя, – Джисон, вырвав из рук чужой телефон, отбежал на несколько метров, глядя с вызовом на его владельца. — Обалдел? – обескураженно произнёс Ли от такой наглости. — Что, если и да? — Отдай! — Не отдам, – он оскалился в самой хитрожопой улыбочке. — Щас же нарвёшься и пизды получишь, – не унимался Минхо. Вот же два идиота, не так ли? — Сначала попробуй догони! – он резко развернулся и побежал в сторону поля, пышашего вкуснющим ароматом цветочков. Они определённо друг друга стоили. — Ну блять, – Хо тут же рванул за негодяем вслед, крича во всю глотку. – ХАН ДЖИСОН!       Серебряновласый мчался с чужим телефоном в руках среди высокой некошеной травы и сорняковых растений в ней и громко-громко хохотал. Минхо, что обладал жилистыми ногами и нехилым навыком бега, без проблем догнал младшего и повалил его на траву посередине июньского поля. Сквозь весёлый смех обоих он сковал его запястья, крепко прижав их к земле своими руками. Стоял же он на двух своих коленях поверх Джи, поставив их параллельно с обеих сторон от таза того. Оба часто и тяжело дышали, всё это время впившись глазами друг в друга. — Вот ты и попался, Сонни, – вальяжно заявил старший. Он вытянул из рук Джисона свой телефон и, сев на чресла того, что образовало давление на паховую зону, убрал вещь в рюкзак. Вдруг он руками подобрался к животу Сонни и начал его несносно щекотать. Послышался нервный безудержный смех младшего, который уже натурально был вдавлен в траву. — Агх, ВСЁ, ХВАТИТ ЭТОГО! ХВАТИТ!!! – серебряновласка уже не выдерживал. Благо, что ему хватило сил убрать шаловливые руки от себя. – Признаю, Хо, ты победил. — Если я победил, то мне полагается приз, – он выпрямил спину, всё ещё восседая на бёдрах Хана. Провокатор. — И что же ты хочешь? — Хм, – темноволосый сделал вид глубокой задумчивости на несколько секунд. – Смотря что ты предложишь. — Многое могу предложить. К примеру, себя, – Хан согнул ноги в коленях, приподнял ягодицы и ещё сильнее вжался в старшего таким образом, что теперь каждый явственно чувствовал член другого на своём. — Разрешаешь? – с ухмылкой спросил Хо. — Более чем.       В глазах Минхо потемнело. Он впился в желанные губы с таким энтузиазмом и страстью, что у второго подогнулись пальцы на ногах от одних только поцелуев. Одновременно успевал двигать тазом, что способствовало созданию трения в известном органе для обоих мальчиков. Старший, разорвав поцелуй, вытащил свой язык и озорно посмотрел на Сонни. Младший всё понял без слов, игриво высовывая свой и дотрагиваясь им до чужого. Они ласкали друг друга какое-то время.       Проворная рука Минхо незаметно для второго пробралась вниз, заползая под край шорт и уже обсыхающих плавок. Он дотронулся до полувозбужденного органа, сжимая «стержень» в кулаке. Большой палец он положил на головку и тут же застимулировал её круговыми движениями. — Мин-хоо, – тихонько отозвался Хан на ушко партнёра, что не отлипал теперь уже от его шеи.        Поцеловав Джисона в губы «на прощание», голова темноволосого опустилась вниз. Обе руки сняли с младшенького нижние одеяния, оставив их хозяина с голыми бедрами и интимной стоячей проблемой. Минхо выпрямил спину и провёл взглядом по всему раскрепостившемуся Сонни. Сначала по лицу с прикушенной между зубами губой, затем по телу. По рукам, пальцы которых были в многочисленных кольцах, а ногти накрашены черным лаком. Взгляд упал на ноги, провёл след по острым согнутым коленям и стройным бёдрам, в конце концов останавливаясь только на напряжённом члене, из которого уже каплями стекал предъэякулят.       Одолеваемый нетерпением, брюнет склонился и провёл язычком по внутренней стороне бедра, время от времени одаривая нежную кожу лёгкими поцелуями. Затем он повторил это со второй ногой. Такими образом он трепетно подобрался к напряжённому фаллосу. Начиная с яичек, Хо поцелуями выстилал себе тропу к возбуждению серебряновласого. Опять обнажив горячий язык, он провёл им от основания к концу органа, где слизал вытекающую природную жидкость. Этот movement повторился ещё несколько раз. — Какой же ты вкусный, Сонни, – в процессе брюнетка обронил младшему. — Да?– это всё, на что словесно был способен серебряновласый сейчас. Действия же его не были атрофированы, поэтому он запустил наманикюренные ручки в корни темных волос.       Минхо, как Чацкий – с корабля на бал – взял в рот Хана, заглатывая его сразу до самой мошонки. Ли непроизвольно издал мычащий звук от запредельной наполненности, что отдалось вибрацией в теле Джисона и заставило того отозваться ленивым хриплым выдохом. Отстранившись от фаллоса в сторону, старший откашлялся. После он вновь приластился к половому органу, умело танцуя на верхушке гибким языком. Установив зрительный контакт с партнёром, он с максимально распутным видом высунул язык и, предварительно взяв в руки член Сонни, постучал им несколько раз по горячей мышце. — Хён, что же ты делаешь, – прошипел Хан. — Наслаждайся, Сонни, – совершенно буднично произнёс старший своим мелодичным голосом. Будто происходящее было абсолютно рутинным действием, как, например, чистка зубов.       Не отрывая глаз от Джи, Хо не переставал играться с членом того. Сейчас вот ему пришло в голову взять его за щёку. Хан всё ещё не выпускал пальцы из тёмных волос. Только теперь он одной рукой поглаживал мягкие пряди. После пальцы коснулись ушка, несколько раз обвели подушечками по выступам раковины поглаживающими движениями. — Мгм-мх, до чего же мой хён хорош, – Джисон выпалил это, так как темноволосый опять взял в рот целиком.       Обхватив руками корни его волос, Ханни крепко зафиксировал голову Ли в таком положении на десятка два секунд. Всё это время Сонни волнообразно двигал тазом, самостоятельно проезжаясь фаллосом во рту Хо. Всё таки, когда Джи отпустил прежде схваченные корни волос, их хозяин отстранился от эпицентра событий, жадно хватая ртом недостающий воздух. Облизав раскрасневшиеся лепестки персиковых губ, Хо неприлично высунул язык и, начиная с яичек, опять прошёлся его площадью по всей длине чужого ствола. Джисон благодарно замычал, что подстегнуло темноволосого не только вновь взять в рот, но и начать выстраивать темп оральной стимуляции. Влажные стоны доносились из приоткрытых уст серебряновласого, пока брюнет мастерски сводил его с ума. — Мх, Минхо-о, хён! – чуть ли не плача протараторил серебряновласый партнеру.       Тело же его просто трещало от удовольствия, разгорячённо прогинаясь под старшим. Он обхватил подбородок того ладонями, требовательно перетягивая наверх. Ли послушно поднялся к лицу, а Джисон искушенно посмотрел в его очи своими, затянутыми дымкой страсти и безбашенности. Вскидывая чресла, младший схватил руку партнера и положил её на член, накрыв всю эту красоту своей ладонью. Серебряновласый принялся выстраивать нужный для себя темп, а Минхо же просто старался не отставать. Он смотрел на этого человека, не в силах отвести взгляд от прикрытых наполовину ясных глаз и сочных желанных губ, что демонстрировали сейчас краешек эмали двух передних зубов.       Он опустился к длинной молодой шее, выцеловывая её. Когда он прикусил Ханни за ушко, послышалось: — Ай-яй-яй~, х-ХЁО-О-ОН, М-М-МГХ! – вздрогнув, его на несколько секунд пронзила крупная дрожь.        По всей коже серебряновласого начали виднеться зернистые блёстки, напоминающие покупной глиттер. Палитра всевозможных розовых оттенков с капелькой красного и белого переполняли парня до такой степени, что заставляли его невозможно ярко мерцать, слово это были голливудские спецэффекты. Из цицяо показался знакомый читателю белый свет, что ослеплял каждого смотрящего, подобно концертным прожекторам Леди Гаги.       Когда Минхо ослепил этот свет, он тут же широко раскрыл глаза и отодвинулся от Хана, сев на траву в десятке сантиметров от него. Таким образом он смог целиком рассмотреть мерцающий экстаз младшего. Тот не прекращал сверкать перламутровыми ягодными оттенками. Сперма же, что забила ключом как из родника, каплями разлилась по траве. Она тоже была сверхъестественно красивой: жидкость представляла бы из себя обычное семя, только отличала её перенасыщенность блёстками молочного цвета. Она светилась невероятно сказочно. Начинало казаться, что это та самая жемчужина, о которой писал Джон Стейнбек.       Сопровождалось же это превращение в феечку всевозможными сладострастными звуками, что серебряновласый издавал ртом. Через непродолжительное время мерцание тела потихоньку сходило на нет, а когда же Джисон принял свой обыденный облик, Ли ошарашенно изрёк: — Что... Что это было? – в глазах его засели недопонимание и даже некая опаска. — Хо, не бойся, пожалуйста. Я понимаю, как это выглядит, – сбивчиво начал было Хан, сведя расставленные до этого ноги коленка к коленке. — Джисон. Что. Это. Было? – он не унимался. — В общем, слухи в деревне про меня на самом деле правдивые, – он опустил глаза, избегая острого взгляда брюнета. — Стоп. Ты сейчас серьёзно? Те самые? – тёмноволосый свёл брови к переносице, но совсем не от удовольствия. – Ты на самом деле маг? Ведун? Ведьма? Ведьмак? Барабашка? Я даже не знаю как правильно это назвать! — Название этого не самое главное. Но сам факт остаётся. — Почему ты об этом не сказал мне? Не предупредил совсем. — Я... Я боялся тебя напугать, – очень тихо произнёс Джисон. Если бы у него были уши, они сейчас были грустно опущены. — Часто у тебя такое бывает? – его грозный вид не исчезал с красивого лица, заставляя Сонни сжаться ещё больше. — Случаи разные бывают. Например, когда меня переполняют эмоции, я очень сильно злюсь, волнуюсь, то может такое произойти, – послушно ответил Ханни. – Крайний раз произошёл совсем недавно. — Когда? – уточнил Хо. — Я не знал как ты отреагируешь, поэтому не говорил. В общем, чтобы ты очнулся в тот раз, когда чуть не утонул, я добровольно отдал тебе часть энергии от своей. Это произошло приблизительно так же, как было и сейчас. Извини, мне пришлось поцеловать тебя в губы тогда без разрешения. Это было сделано для более скорого эффекта. — Вот как, – после Минхо молчал секунд с десяток, прежде чем подняться на ноги и произнести: – Извини, мне нужно это переварить. Спасибо тебе за... всё. Увидимся позже, – Ли старался не смотреть на испуганного младшего, развернулся и ушёл прочь через заросли полевых цветов.       Когда же шелест шагов окончательно стих, обозначая, что брюнет окончательно ушёл, полуголый Джисон не выдержал и заплакал. Он немного опустил голову вперёд, отчего чёлка закрыла глаза. Слезы полились градом, ошпаривая пухлые ланиты. Он физически был не в силах делать это тихо, поэтому жалобные всхлипы с нарастающей частотой вырывались из приоткрытых губ. Из губ, которые только что издавали звуки удовольствия и любви... Он поднёс руку к лицу, в попытке вытереть ею намокшую кожу. К сожалению, получалось это очень плохо. Он снова остался один.

***