Ты запомнишь меня

       Прошла уже неделя, как он начал принимать таблетки, которые в теории должны были помочь от ооцуцукификации. Боруто рассматривал карму. Он часто это делал в последнее время, когда оставался один. С момента получения и до встречи с Каваки он почти не задумывался о её предназначении. Восприняв как нечто очень странное, но незначительное. А теперь знание того, что проклятая метка сокращает каждый миг его жизни и приближает возрождение Момошики, постоянно давило на него. Ему было непросто скрывать своё состояние перед семьёй и друзьями, прикидываясь прежним беззаботным Боруто. Однако на Сараду и Мицуки его фальшивые улыбки не производили должного впечатления. Он чувствовал их обеспокоенные взгляды, даже когда они не смотрели прямо на него. В памяти неожиданно всплыли слова Урашики, что в гневе назвал его сосудом. Почему он совершенно забыл об этом сразу после битвы? Впрочем, это уже неважно. Разве стало бы ему легче, если б он узнал правду раньше? Он тяжело вздохнул. От размышлений не было толку, ведь реальность оставалась всё тем же кошмаром. План Каваки был ужасен и ненадёжен. Ему не хотелось становиться убийцей даже такого типа, как Кодо. Никто не заслуживает такой участи: исчезнуть и оставить тело кому-то другому. Таблетки Амадо были единственным проблеском надежды. Благодаря им он сможет побыть с семьёй, друзьями и всем, что он так сильно любит в жизни, хоть немного дольше, прежде чем… Он быстро проглотил безвкусный шарик. Боруто ничего не чувствовал после приёма таблеток. Но, по словам Амадо, результаты были даже лучше ожидаемых: распаковка кармы приостановилась, а побочные эффекты пока не появились. Всё казалось нормальным. И это немного напрягало. Не могло же всё на самом деле быть так хорошо? Его не покидало ожидание какого-то скрытого подвоха. Он снова перевёл взгляд на карму. Как бы то ни было, через час у них с Каваки назначен очередной контрольный осмотр. А ещё это означает, что они увидятся со Старостой! Он улыбнулся. До чего же беззаботные и счастливые деньки у них были в Академии!.. Внезапно его охватило дурное предчувствие. Он замер, как в разгаре напряжённой битвы, выжидая грядущий удар с неизвестного направления. В одно мгновение воздух вокруг словно загустел и остановился, затянувшись туманной дымкой. Зловеще знакомые ощущения. Это мог быть только… — Момошики! Он появился, сидя на кровати рядом с ним. Боруто не видел его воочию с момента их разговора после поражения Ооцуцуки. Обломанный правый рог стал ещё короче. Неужели своими действиями он повлиял на облик пришельца? В его голосе отчётливо прозвучала паника, когда он сломал отросток на своей на голове. Выражение лица смертельного врага было холодным и надменным. — Ну привет, глупое дитя. — Что тебе нужно, урод? — Следи за языком, — он раздражённо цыкнул. — Я пришёл поговорить об отраве, которую ты так бездумно принимаешь с рук того старикашки Амадо. — Хочешь, чтоб я бросил таблетки, и карма закончила распаковку? Не дождёшься! — Не перебивай меня, сопляк! Ты и понятия не имеешь… — Момошики опустил взгляд, а потом резко придвинулся к нему. Боруто вновь увидел его бьякуган вблизи. Это вызывало дискомфорт. Глаза Ооцуцуки отчего-то напоминали ему мамины. Однако в её любящем взгляде никогда не отражалось столько злобы. — Эти твои таблеточки могут убить тебя в любой момент. И только я стою между тобой и смертью. Запомни это, тупица. — Говоришь так, будто тебя волнует моя жизнь, мудак! Можешь проваливать. Я не прекращу приём единственного лекарства, усёк?! Враг усмехнулся и схватил его за подбородок. Прикосновение ощущалось так, словно тот был из плоти и крови. Совсем как в прошлый раз, когда он нанёс ему карму!.. Это пугало. — Тогда приготовься к последствиям. Всё, что влияет на твоё тело, влияет и на меня. А я не собираюсь страдать из-за тебя, сопляк. Он не успел ответить. Едва открыл рот, как на него вдруг набросились, и чужой язык проник внутрь. Боруто застыл, поражённый странными действиями Момошики. Он что, пытается съесть его? И невозможно даже руки поднять для того, чтобы оттолкнуть — тело буквально окаменело! — Эй! — Ооцуцуки слегка прикусил его за нижнюю губу и отстранился с довольным оскалом. — Ты что творишь, урод?! — Сказал же, это побочный эффект от твоего «лекарства». И хоть ты не в моём вкусе, единственная альтернатива здесь — Каваки. А с отродьем Ишшики я предпочту не связываться. Впрочем, не стану мешать тебе, если ты захочешь… — Что ты несёшь?! Причём тут Кава… ммм! — Боруто возмущённо смотрел на Момошики, что просто взял и закрыл его рот рукой. — Хватит кричать на меня, мальчик. Спроси у Амадо сам. Ты сегодня как раз с ним увидишься, — он приблизился, зашептав ему на ухо: — И со мной, если решишься продолжить глотать свои таблеточки. Хе-хе-хе-хе… Ооцуцуки исчез, но его мерзкий смех всё ещё звучал в ушах. Он коснулся своих губ, запоздало осознав произошедшее — этот ублюдок только что украл его первый поцелуй! И это было так ужасно!.. Его поцеловал злобный пришелец! Ну почему это должен был быть именно он? Ему никогда не хотелось целоваться с парнем, а уж тем более с врагом, превратившим его жизнь в сущий кошмар. Он вообще ещё не думал о поцелуях с кем-либо. Это было слишком… Ощутив, как щёки загорелись от смущения и злости, он прижал руки к лицу. — Вот скотина! — Ты это о ком? — в дверном проходе стоял Каваки. — Э-э… это неважно, усёк?! — Боруто вскочил с кровати и схватил куртку со стула. Ему необходимо срочно выбраться на свежий воздух. Он не мог оставаться в комнате, где на него напал извращенец. — Нам пора на осмотр! — Чего? Ещё рано идти к Амадо. Нам назначено… эй, Боруто! — он бесцеремонно вытолкнул брата из прохода. — Тц, придурок.

***

Боруто почувствовал, как краска, наконец, сошла с его лица. Он бежал до научного центра так быстро, будто за ним была погоня. Хотя по факту она и была. Стоило только выйти из дома, как следом увязались шиноби из отряда сенсоров. Зайдя в холл, он выдохнул с облегчением. Лучше уж подождать здесь, чем торчать снаружи под постоянными пристальными взглядами незнакомых дядек. Ему нужно прикинуть, как беспалевно расспросить Амадо про побочные эффекты таблеток. Он старался не думать об этом, но воспоминания о том, как Момошики хозяйничал своим языком у него во рту, навязчиво лезли в голову. Это было так мерзко! Надо было хорошенько вымыть рот, прежде чем отправляться на осмотр! Привести мысли в порядок он так и не успел — его уединение прервал Каваки. — Ну и чего ты убежал, как ошпаренный, мелкий? — Эм, я это… — он пытался придумать правдоподобное оправдание, но на ум, как назло, ничего не приходило. Если упомянуть таблетки, то брат точно скажет что-то типа: «я же говорил». Он не одобрял зависимость от каких-то пилюль и считал поиски Кодо их главным приоритетом, о чём не уставал напоминать почти каждый день. — Боруто-кун? — рядом раздался звонкий голос. — Ой, вы пришли так рано? — Староста?! — Боруто радостно вскочил со скамейки. Она только что спасла его от очередной головомойки! Каваки насмешливо фыркнул ему в спину.

***

Хоть они и пришли раньше назначенного времени, Амадо согласился провести их осмотр. Сперва он проверил Каваки, и теперь тот хмурым взглядом сверлил его показатели на электронном табло. Уж лучше бы он подождал в коридоре. Боруто очень не хотелось спрашивать о побочках при нём. — Ну, Боруто-кун, похоже, с твоими анализами всё в порядке. Ооцуцукификация не сдвинулась ни на шаг с нашего прошлого осмотра, — учёный задумчиво провёл пальцем по одной строчке. — Однако есть значительные изменения в гормональном фоне. Но в твоём возрасте это вполне нормально. Даже немного поздновато для тебя, но такое тоже бывает. — Э? Амадо-сан, а что это значит? — он не собирался упускать шанс узнать больше. — Это может быть побочным действием от таблеток? — Это точно не побочное действие, Боруто-кун. Этот наркотик я создавал для ослабления Джигена. Он не должен обладать такими свойствами. А что касается остального — спроси у своего отца. Я не собираюсь выполнять его работу. Можете идти домой. Мы закончили на сегодня. — Чего? Но я ничего не понял, Амадо-сан! Каваки схватил его за предплечье и потянул за собой в коридор. — Эй, пусти! — Пошли уже, придурок! — До свидания, Боруто-кун и Каваки-кун! — донёсся до них голос Старосты. Он вырвал руку из хватки, но брат не отступил, вцепившись за воротник куртки и потащив его дальше. У лестницы он не выдержал: — Ну хватит, отпусти! Почему ты не дал мне его расспросить?! — Ты что, и правда не понял? — Каваки смотрел на него, как на круглого идиота. — А что я должен был понять? Он же ничего не объяснил! — Боруто эмоционально взмахнул руками. Сегодня явно был не его день. А ведь всё пошло наперекосяк из-за внезапного появления Момошики! — Спроси у Седьмого. У Амадо лучше не спрашивать, уж поверь. — Э? Ты это о чём вообще? Брат в ответ лишь закатил глаза. Это начинает раздражать! Почему он ведёт себя так, будто что-то знает? — Боруто! — его окликнула Сарада, стоявшая вместе с Мицуки в холле. — Вы чего нас не подождали? Мы же договаривались пойти вместе! — Ну… зато теперь мы можем пойти на тренировку, усекли? Чем раньше начнём, тем раньше закончим! Верно, Мицуки? — Конечно, Боруто, — друг улыбнулся ему. — Боруто! Не увиливай от ответа! Если ты забыл, то так и скажи! — Сарада, казалось, говорила с искренним недовольством, но возникшая затем на её лице улыбка была такой тёплой, что он почувствовал, как тревога отступила.

***

Боруто устало плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Каваки совсем загонял его на тренировке. Без использования кармы он уступал ему в физической силе. А ещё тот был старше и на голову выше ростом, чем порой чертовски бесил. Перед глазами поплыла знакомая туманная рябь. Только не по новой! Он попытался подняться, но тело его не послушалось. Над ним навис Момошики, появившийся рядом с кроватью. Его длинные бледно-голубые волосы ниспадали ему на грудь. — И снова здравствуй, дурачок, — Ооцуцуки довольно оскалился. — Чего тебе надо, извращенец? Только не лезь опять ко мне целоваться — это было отвратительно, — он скривился. Ему не хотелось показывать врагу свой страх. То, что время замирало, и он не мог двигаться, изрядно напрягало. Тот промолчал в ответ, продолжив пристально смотреть на него и нагонять этим жути. Уж лучше бы он говорил какие-нибудь очередные гадости. — Зачем ты явился? — жалко прохрипел он из-за внезапно севшего голоса. — Вижу, ты решил и дальше добровольно принимать яд. Боруто, почти не задумываясь, принял таблетку после ужина. Раз уж осмотр не выявил ничего существенно нового, то и беспокоится не о чем. Кроме озабоченного пришельца, конечно же. — Амадо сказал… — Что дело в возрасте, разумеется. Вот только он соврал. Или действительно не понял того, что сделал, — Момошики присел на край кровати. — В случае Каваки это оправдано, ведь его карма развивалась крайне медленно до встречи с тобой, и он был больше человеком, чем Ооцуцуки. Но ты — совсем другое дело, юнец. Процент распаковки твоей кармы уже так высок, что развиваться ты должен не по человеческим меркам, а как настоящий чистокровный Ооцуцуки. — О чём ты говоришь? — вот теперь он окончательно запутался. — При чём здесь Каваки? — Ты не должен проходить через это так рано. Может, по меркам смертных это нормально, но для Ооцуцуки ты ещё слишком юн. Таблетки Амадо спровоцировали эту… — Момошики презрительно посмотрел него. — Ситуацию. При смертельной опасности каждый организм стремится к оставлению потомства. И отныне ты можешь сделать это. Стать как Кагуя и наплодить полукровок с человеческой женщиной. Твоё тело скоро само захочет этого. У него голова пошла кругом. Какое ещё потомство? Что за чушь он только что услышал? — Я ничего не понял! — от возмущения его голос стал нормальным. — Амадо, Каваки, а теперь ещё и ты! Почему никто не может внятно объяснить, что происходит? — Я покажу тебе, раз ты не понимаешь слов, тупица, — Ооцуцуки вдруг дёрнул за край розовой футболки, задрав её до подбородка. — Эй, ты что делаешь, урод?! — Просто расслабься и получай удовольствие, — тот потянулся к его домашним шортам и приспустил их. В один миг до Боруто дошла вся суть того, о чём ему говорили. — Стой! Я всё понял! — И что же ты понял, сопляк? — Момошики смотрел на него подозрительно сощурившись. — Это называется… ну, типа… половое созревание? — от смущения у него вспыхнули не только щёки, но и уши. Он, конечно, читал об этом краем глаза и слышал всякое от сверстников, но никогда не интересовался этой темой. Ему было достаточно знать, откуда берутся дети, а вникать в детали он пока не имел ни малейшего желания. Да и испытания, одно за одним свалившиеся на его голову после прибытия бледнокожих инопланетян, не способствовали праздному интересу. — И? — Момошики медленно провёл рукой по его обнажённой груди, вызывая мурашки на коже. — Ты понимаешь, что это значит? — Ну… — обсуждать такую тему с врагом было очень стрёмно. Он чувствовал своё сердце, бившееся в бешеном темпе. — Я как бы взрослею? — Верно. Похоже, ты не такой безнадёжный тупица, каким хочешь казаться. Закончил с вопросами? Тогда мы можем вернуться к начатому. — Нет! — он хотел оттолкнуть озабоченного ублюдка, но смог только беспомощно дёрнуть руками. — Не трогай меня, урод! — Никто и никогда не оскорблял меня так, — Ооцуцуки злобно посмотрел на него. — Ты не только тупой, но ещё и слепой, Боруто Узумаки, — он продолжил изучающе касаться его тела. Живот свело от страха. Ситуация была безнадёжна — он не мог пошевелится. Время стоит на месте, а значит, никто не вмешается и не поможет ему. Боруто ощутил тяжёлый ком, вставший в горле. На глаза навернулись слёзы. Ну почему это происходит с ним? — Момошики, погоди! Я не хочу! — он больше ничего не мог сделать. Только умолять своего врага о пощаде. Никогда ещё ему не было так страшно. — Пожалуйста, не надо!.. — Ха! Так ты всё-таки можешь быть паинькой? Приятно знать, — тот убрал руки и резко дёрнул футболку обратно. Боруто тихо вздохнул от облегчения. — Но не думай, что отделаешься так просто, — Момошики злорадно оскалился. — Я хочу компенсацию. Почувствовав спавшее онемение, он приподнялся на локтях. Этот ублюдок на самом деле отпустил его? — Хо-хорошо. Что ты хочешь? — Боруто вытер слёзы дрожащей рукой. Он и правда звучал так жалко? Его лицо сгорало от стыда. — Поцелуй, — Ооцуцуки насмешливо ухмыльнулся. Казалось, он весь светился от самодовольства. Он открыл было рот для возражения, но только сдавленно выдохнул. Ему пришлось одёрнуть себя. Лучше не продолжать злить врага. Тот неожиданно легко согласился отступить. Что ещё ему надо? Конечно, ему совсем не хотелось целоваться с пришельцем-извращенцем, но разве у него есть другой выбор? В конце концов, тот уже поцеловал его утром. Это было ужасно, но по сравнению с домогательствами… Боруто сжал кулаки. Он переживёт это. — Ну и? — Момошики недовольно скривил губы. — Ты что, передумал, тупица? — Нет! — он хлопнул себя по щекам. — Дай мне собраться! Да что ж такое?! Он будто застрял в кошмарном сне! И чтобы вырваться из него, ему придётся поцеловать ехидно улыбающегося врага. Он заставил себя приблизиться к нему и нерешительно застыл, глядя на своего мучителя. Как странно!.. При жизни он вроде бы был выше. И почему Боруто раньше не обратил внимание на то, что они теперь практически одинакового роста? По сравнению с Киншики и Ишшики, Момошики казался низкорослым коротышкой. Да и внешне… Если Ишшики выглядел как взрослый и сильный мужчина, то у Момошики были тонкие и красивые черты лица, делающие его более изящным и благородным на вид. Он вполне справедливо возмутился тому, что Боруто называл его уродом. Ведь он им вовсе не был. Внешне уж точно. Он нервно сглотнул. Ооцуцуки смотрел на него так, словно видел насквозь. Чем дольше он оттягивает неизбежное, тем сильнее его раздражает. Боруто зажмурился, прижавшись к мягким, едва тёплым губам своими, и сразу же испуганно отпрянул. — Да уж, — Момошики хмыкнул. — Всему тебя нужно учить, сопляк. — Пого… — ублюдок обхватил его шею рукой и снова, как утром, атаковал его рот. Чувствовать чужой язык внутри было отвратительно. Он едва мог дышать. Момошики опять прикусил его за губу и довольно сощурился. — А нельзя обойтись без укусов, извращенец?! — Назовёшь меня так ещё раз, и я затолкаю эти слова обратно тебе в глотку, понял? Если что-то не устраивает, бросай свои таблеточки, — Ооцуцуки окинул его тяжёлым взглядом и исчез. Боруто вскочил с кровати и бросился прочь из комнаты, налетев на Каваки в коридоре. Мысли о произошедшем так затуманили его голову, что он не видел ничего вокруг. — Куда ты так несёшься, тупица? — Отвали, придурок! — ему не хотелось грубить брату, но он и так услышал достаточно оскорблений из уст противного пришельца. Он забежал в ванную и схватил зубную щётку. Сперва вычистить рот, а потом смыть противные прикосновения под душем! — Чего это ты удумал чистить зубы? Скоро ужин. И почему Каваки сегодня такой приставучий? — Не твоё дело, усёк?! — Пф, да делай ты, что хочешь. Мне плевать, — тот развернулся и, наконец, оставил его одного.

***

Боруто не мог уснуть после произошедшего. Он смотрел то на карму, то на пузырёк с таблетками, терзаясь сомнениями, но снова и снова приходя к единственно верному решению. Если он бросит приём лекарства, то распаковка кармы продолжится. Это всё равно, что отдать своё тело врагу добровольно. Он не мог этого допустить. Не мог подвергать такой опасности свою семью, друзей и всю Коноху. Ему придётся как-то выносить эти приставания. Ооцуцуки явно дал понять, что так просто не оставит его в покое. И подумать только: до сегодняшнего дня он думал, что уже жил в настоящем кошмаре. Каким же наивным он был! Глаза зажгли слёзы, а в голову настойчиво полезли воспоминания. Момошики целовал его так, будто хотел сожрать. И почему он отчётливо чувствовал прикосновения чёртового призрака? Боруто зажмурился, пытаясь забыть гадкие ощущения. Ах, если бы он мог поговорить с кем-нибудь об этом! Но он точно не хотел беспокоить Мицуки, а уж тем более Сараду. Если он расскажет отцу, то тот может решить заставить его отказаться от приёма таблеток. А рассказывать такое Саске-сану… Его щёки загорелись от смущения. Ну уж нет!