Ты запомнишь меня

       Укус на губе неприятно пощипывал, покрывшись тонкой корочкой. Ему пришлось оправдываться, что он якобы сам случайно её прикусил. От взволнованных взглядов близких было невыносимо тошно. Они все замечали, что с ним что-то происходит, особенно Химавари. Слишком уж подавленным он был в последние дни. Вести себя так же убедительно оптимистично, как раньше, у него не получалось. И только Каваки прожигал его не беспокойством, а затаённой злобой во взгляде. Всё ещё бесился с их тренировок? Или не мог забыть про свой дурацкий план с Кодо? Ему даже знать не хотелось. Момошики снова занимал все его мысли, даже ни разу не показавшись за день. Он пытался выстроить в уме правила поведения при очередном явлении своего кошмара. Однако, вспоминая и тщательно анализируя каждый их разговор, сделал вывод, что тот всё же удивительно хорошо относился к нему… для озабоченного пришельца, жаждущего отнять у него жизнь, конечно же. Уж в чём Боруто был уверен, так это том, что тот был крайне нетерпеливым типом. Получать всё от жизни лёгким путём было вполне в его стиле. Момошики целовал его с такой страстью, словно хотел сожрать целиком. Наверное, ему было сложно воздерживаться от всего остального… Он взглянул на своё отражение в зеркале и захотел хорошенько себе врезать. Ооцуцуки наделил его кармой, что разрушала всю его жизнь. Сделав угрозой для всех жителей Конохи и не только. Почему он оправдывает этого ублюдка?! Выключив воду, он облегчённо выдохнул. Уже целую неделю он принимал только душ утром и после тренировок. Наконец-то ему доведётся понежиться в горячей ванне и как следует расслабиться перед сном. Сняв одежду, Боруто придирчиво осмотрел своё тело в зеркале. По крайней мере, внешних изменений после приёма таблеток не было. Хотя он был бы не против стать повыше ростом, как тот же Каваки… — Любуешься собой? Он чуть не подпрыгнул от неожиданности. У двери в непринуждённой позе стоял Момошики. Он совсем не заметил его появления! Пар от горячей воды смешался с туманной завесью? Стоп!.. Он же совершенно голый! Боруто стремительно сиганул в ванну, нырнув почти с головой под воду и спрятавшись за пеной. — И что, по-твоему, я там не видел, сопляк? — Мудак! Ты… ты подглядывал за мной?! — Я постоянно «подглядываю» за тобой, если ты этого ещё не понял, тупица, — он отлип от двери и приблизился. — А-а! Не подходи ко мне! — его лицо просто вспыхнуло. — Ха! У тебя нет власти мною командовать, — он усмехнулся и щёлкнул пальцами. Мешковатая роба моментально исчезла. Ооцуцуки стоял перед ним полностью обнажённый. Какой кошмар! Боруто захрипел от ужаса и тут же закрыл себе глаза руками. Он почувствовал движение воды. Момошики залез к нему в ванну! — Ну и как ты собираешься мыться с закрытыми глазами, м? Он убрал пальцы с глаз, но не открыл горящие щёки. — Ты мне мешаешь! Зачем ты вообще показался?! Ооцуцуки расслабленно расставил руки, опершись локтями на края ванны, а его длинные волосы, наполовину намокшие, разметались по стенке и белой груди. — Мне стало скучно. Так что я решил помочь тебе. Он возмущённо прошипел в ответ: — Я бы и сам прекрасно справился, усёк?! Момошики широко ухмыльнулся. Этому ублюдку, похоже, очень весело! Он плеснул рукой воду в его сторону. Тот нахмурился и двинулся к нему. — А ну иди-ка сюда, сопляк. Сердце ухнуло куда-то вниз. Боруто обхватил себя руками. Как он мог так забыться? Несмотря на горячую воду, его пробрал озноб. Враг протянул руку и провёл по его волосам. — Сперва вымоем тебе голову. Он неверяще поднял на него взгляд. Так он говорил серьёзно?! Боруто немножко подвинулся вперёд. Момошики встал и задумчиво залип перед рядом шампуней на подвесной полке. У каждого в семье был свой, а у мамы ещё и три разных в придачу. Только Каваки пользовался всякий раз таким, каким хотел. Или просто не видел разницы между ними. — Это… мой — розовый. Смущение и страх давили на него в равной мере. Боруто старался не смотреть на своего непрошенного «помощника», разглядывая пену на поверхности воды. Обнажённое тело Ооцуцуки — это самое последнее, что он ожидал и хотел бы увидеть в жизни. Тот почти ничем не отличался от человека. Только обломанные рога и очень бледная, почти белоснежная кожа выдавали в нём представителя иного вида. Хорошо ещё, что он был вполне себе коротышкой по сравнению с тем же Ишшики, который и в их ванне бы не поместился. Момошики смочил его волосы и намылил шампунем. Лёгкие прикосновения к голове успокаивали. Он поднял глаза и встретился с сосредоточенным взглядом напротив. Его бьякуган снова напомнил ему о маме. Сейчас, без сверкающей злобы, их глаза были похожи ещё сильнее. — О чём это ты думаешь, Боруто? — он так редко называл его по имени, предпочитая унизительные прозвища. — Эм… ну, типа… — у него запылали уши. — О твоих глазах. Ох, нет! Это так ужасно прозвучало! — Не в том смысле! А это ещё хуже! Теперь тот смотрел на него подозрительно сощурившись. — Твои глаза… ну, понимаешь… они напоминают мне мамины, — он всё-таки смог правильно выразиться. — О, — Момошики повернул голову набок. — Так ты видишь во мне часть родителя? Как это… мило. Боруто тяжело вздохнул. Если б кое-кто не был эгоистичным мудаком — вот что было бы мило. Мягкие руки аккуратно смывали шампунь с его волос. — Хотя мне совершенно не льстит такое сравнение. Твоя мать попросту убивает свой потенциал, влача пустое и бессмысленное существование. — Заткнись, урод! Не смей так говорить о ней! — он вспылил и ударил того по рукам, отстранив от своей головы. Момошики зло оскалился. Он не стал слушать его ответ, резко откинувшись назад и погрузившись с головой под воду. И спустя минуту вынырнул, отряхнувшись во все стороны, как любил делать дядя Киба в Горячих Источниках. Ооцуцуки смерил его недовольным взглядом. — Развернись. — Чего?! Это ещё зачем? — он продолжал нарушать своё же недавно установленное правило: не провоцировать пришельца. — Я потру тебе спину, дурачок, — похоже, сегодня у того был большой запас терпения к нему. Он не стал спорить и развернулся. Это определённо была безумная ситуация — он подставлял спину смертельному врагу, а тот просто тёр её мочалкой. Такое даже и в страшном сне нельзя представить! — Всё, с остальным сам справишься. Он повернулся обратно. Момошики откинулся на противоположный край ванны и скучающе смотрел на него. Ему было не по себе чувствовать чужой взгляд в такой обстановке, но и возмущаться этому он не решился. Не хотелось бы в очередной раз испытать на себе гнев Ооцуцуки. Он взял в руки мочалку и продолжил, усиленно представляя, что находится в ванной один. Пушистая пена уже почти вся пропала, плавая тонким слоем на поверхности воды. Наконец он закончил и вопросительно посмотрел на Момошики. Может, теперь он оставит его одного? Но тот, похоже, понял его взгляд по-своему. Он вылез из ванны и подал ему большое розовое полотенце. — Эм… с-спасибо, — Боруто опять покраснел до корней волос. — Не мог бы ты это… ну, одеться? — Хн! — тот снова щёлкнул пальцами и вернулся к привычному виду. Он выдохнул с облегчением и выбрался из ванны, кутаясь в полотенце. — Погоди-ка! Ты же… Пена для ванны полностью исчезла. Он вдруг с ясностью осознал произошедшее. — Ты не останавливал время! — О! А я уж было подумал, что ты не заметишь, — Момошики усмехнулся. К вопросам о его способностях прибавился новый, но Боруто не успел озвучить ни одного — тот вплотную приблизился к нему и прошептал в губы: — А это — поощрение за внимательность. Почти каждый их разговор теперь заканчивался поцелуем. К своему ужасу, он понял, что начинает привыкать к этому. Момошики облизнул ранку на губе, появившуюся его же стараниями. А затем порывисто прижал к себе, уткнувшись носом в шею. Они так и замерли на некоторое время. — Эй, Момошики? — Хм? — Тебе там нормально? — Мне хорошо. Сердце почему-то дрогнуло от этих слов. Ну и зачем он спросил? Подержав его в объятиях ещё немного, Ооцуцуки отстранился и молча исчез, растворившись рябью тумана. Боруто сжал горящее лицо в ладонях и тихо простонал в отчаянии. Он такими темпами точно скоро сойдёт с ума!.. Чёртовы таблетки!