Ты запомнишь меня

       Утром Момошики не появился. И после обеда тоже. Тренировка вновь не прошла гладко. Но, по крайней мере, на этот раз не только по его вине — Каваки опять был бешенный. Сарада по-настоящему разозлилась. Да и Мицуки начал бросать на него тяжёлые взгляды после того, как он слишком уж усердно стал пытаться его избить. Ему едва удалось воздержаться от активации кармы. А их бестолковый старик и слова не сказал, наблюдая за хаосом, в который превратилась тренировка. Когда учитель Конохамару разнял их, они разошлись так же, как и вчера. Каваки ушёл домой вместе с отцом, а он отправился с друзьями и встреченной по пути десятой командой в бургерную. Боруто чувствовал себя как на иголках. Он не знал, чего ожидать от следующего появления Ооцуцуки. Вчера тот целый день не давал ему передышки, а сегодняшнее затишье уже начинало изрядно нервировать. — Эй, Боруто! — Сарада махала у него рукой перед глазами. — А? — Ты снова где-то не здесь, — она внимательно смотрела на него. — Ты в порядке? — Э? Да, я в полном порядке! Чего это ты… — он попытался улыбнуться, но по взглядам друзей понял, что вышло откровенно фальшиво. Сарада вдруг накрыла его лежащую на столе ладонь своей. — Мы же видим, что с тобой что-то происходит. Не уходи в себя, пожалуйста. Ты всегда можешь положиться на нас. Мицуки тоже протянул руку и коснулся кончиков его пальцев. — Боруто, я всегда буду рядом. — Ребята… — он покраснел от смущения. Его замечательные друзья беспокоились о нём, а он думал только о Момошики! Достаточно на сегодня накручивать себя. Он просто выкинет это из головы и проведёт время с самыми дорогими на свете людьми. Ведь ради этого он и боролся с судьбой.

***

Уже дома он задумался — а не приснились ли ему эти безумные два дня? Но у него уж точно была не настолько извращённая фантазия! Ни до ужина, ни после — Ооцуцуки не показался. Он принял таблетку под неодобрительный взгляд Каваки. Мама смотрела очередную мелодраму. Его старик дремал, сидя в кресле. Химавари что-то мастерила за столом. Всё было таким обыденным и нормальным. Если не считать слежки снаружи их дома. Впрочем, теперь и посторонние дядьки-шиноби почти не бесили его так, как раньше. Боруто взял в руки портативную приставку, но не почувствовал и капли желания погрузиться в любимую игру. И вот оно — он вздрогнул — знакомое чувство охватило его. Мир вокруг остановился. Он оглянулся, но Момошики нигде не было видно. А его семья… они все будто окаменели. Каваки украдкой глазел на папу, который так и замер с приоткрытым ртом. Мама утирала слёзы платочком, а Хима зажала в руках какую-то мелкую деталь. Осмотревшись в комнате ещё раз, он вышел во внутренний двор. Это было так странно — реальность словно поставили на паузу. Пухлый дядька-сенсор застыл со смешным выражением — он зевал на посту. — Привет, дитя, — послышалось откуда-то сверху. Он обернулся — Момошики сидел на крыше их дома. Запрыгнув туда же, он нерешительно встал на самом крае. Ещё совсем недавно они с Каваки разговаривали здесь, но каким же далёким это казалось сейчас… Момошики глядел на безоблачное звёздное небо и казался непривычно расслабленным. Боруто задрал голову и тоже засмотрелся на ночной небосвод. Что видел его заклятый враг там, в далёком бескрайнем космосе? Планеты, что он погубил или новые миры, которые можно поглотить? А может?.. Его вдруг осенило. У Ооцуцуки ведь тоже наверняка есть родная планета? Не могли же они появиться из ниоткуда! — Ты скучаешь по дому? — он не мог не спросить. Тот оторвал взгляд от звёзд и посмотрел на него, как на дурачка. — Что за глупый вопрос. Мой дом — это ты, Боруто. Отчего-то у него покраснели щёки. Ну что за ответ?! Может, этому ублюдку нравится его смущать? — Подойди ближе, я не кусаюсь. — Ага, — он недоверчиво прищурился. — А то я не помню. — Обещаю, — Момошики смотрел на него с лукавой улыбкой. — Не будь таким пугливым котёнком. Как обнадёживающе! Он присел на противоположный край крыши, подальше от озабоченного пришельца. — А я уж думал, что ты сегодня не явишься. — Мне нужно было подумать, — Ооцуцуки скосил на него взгляд. — О нашей с тобой ситуации. Боруто нервно сглотнул. — И как оно? — Я пришёл к идеальному решению: ты отдаёшь мне контроль над телом, а я делаю то, что нужно. Больше никаких слёз и истерик. У него чуть не отвисла челюсть. — Ты, должно быть, шутишь?! — Что тебе не нравится, сопляк? — Я знаю, чего ты добиваешься, усёк?! Ты хочешь забрать контроль, чтобы скормить Каваки Десятихвостому, вот что! Перебьёшься! Момошики презрительно поморщился. — Причём здесь это? Я говорю о маленьком соглашении между нами. Я удовлетворяю свои потребности, а ты не участвуешь. Чем ты недоволен? — Я не отдам тебе контроль и точка! — он был зол на себя. Как мог он даже на миг подумать, что тот был чем-то лучше остальных рогатых выродков? Он абсолютно такой же — бессердечный, больной ублюдок! Отдать ему контроль под одной крышей с родителями и Химой? Он никогда этого не допустит! Кроме того, он и знать не хотел, что этот извращенец собирался делать с его телом. Он вздрогнул от неожиданности — враг, только что сидящий на приличном расстоянии, в мгновение ока оказался рядом. Атмосфера вокруг них изменилась, полупрозрачный туман окрасился алым цветом. Лицо Ооцуцуки ничего не выражало, но Боруто понял, что снова вывел того из себя. Ну почему с этим ублюдком всегда так сложно? — Я хотел обойтись с тобой по-хорошему, но раз ты продолжаешь… — Момошики! — он перебил его, схватив за воротник, и притянул ближе к своему лицу. — Выслушай меня! — Ну давай, сопляк. — Я понимаю, что мы совершенно разные… — тот хмыкнул в ответ, скривив губы. У него бешено забилось сердце от волнения. Он словно шёл по очень тонкому канату над бездной. — Ты старшее и… эм… опытнее. Намного опытнее, — по заинтригованному блеску, мелькнувшему в его глазах, он понял, что выбрал правильные слова. — А я всего лишь ребёнок по сравнению с тобой… Боруто ненавидел, когда его так называли все, кому не лень, а особенно сверстники, упрекая в несерьёзности. Но с ним он не мог чувствовать себя иначе. С самого первого появления на злосчастном экзамене на чуунина он ощущал свою уязвимость перед Ооцуцуки. — Я… — теперь у него загорелись ещё и уши. — Я даже просто в губы ни с кем раньше не целовался! Ты украл мой первый поцелуй! — тот насмешливо усмехнулся его обвинению. — К тому же мы оба парни! Может у вас, космических паразитов, так принято, но… разве ты не видишь, что для меня это всё слишком… ай! — он совсем не ожидал этого: ублюдок ни с того ни с сего больно щёлкнул его. Он отпустил воротник белой робы и схватился за пострадавший нос. — Довольно. Я тебя услышал. Ты просишь о снисхождении так, будто я недостаточно нежничаю с тобой. Кажется, он добился своего — буря миновала. Его враг выглядел раздражённым, а не взбешённым. — Недостаточно! Ты из… — Боруто едва не прикусил свой язык. Он чуть не назвал его извращенцем! От досады он взмахнул руками. — Ты слишком сильно давишь на меня, усёк?! — И что? — пристальный взгляд Момошики опустился прямо на его губы. Ну, конечно же!.. «Компенсация»! Он скривился и попытался отодвинуться, но в плечо тут же вцепились крепкой хваткой. Дальше вырываться бесполезно — его просто обездвижат на месте. Боруто удручённо вздохнул и покорно прикрыл глаза. Этот ублюдок всё равно не отстанет, пока не получит желаемое. Ради интереса он вновь пробовал повторить движения чужого языка. И, кажется, у него получилось уже не так неуклюже, как накануне. — Ты быстро учишься, дитя, — Ооцуцуки одобрительно похлопал его по щеке. Это только что был их шестой поцелуй, — с тихим ужасом осознал Боруто. Враг приручал его, а он поддавался. Сущий кошмар! Он растеряно посмотрел в глаза напротив. — Эм… знаешь, у нас такие вещи делают… ну, типа… — ему вдруг вспомнился братец Конохамару. Никогда больше он не будет дразнить его. — Влюблённые, усёк? Момошики холодно зыркнул на него. Ооцуцуки вообще способны понять это чувство? — Это люди, которые небезразличны друг другу, — он решил уточнить. — Хо? Поверь, Боруто Узумаки, ты, мой маленький убийца, очень небезразличен мне. — Ага, как же! — он вспыхнул от злости. — Ты собираешься отнять мою жизнь и уничтожить всё, что мне дорого, скормив Каваки чудовищу! Я бы прекрасно обошёлся без такого небезразличия, усёк?! В ответ Момошики громко и злорадно рассмеялся. Это было ожидаемо, но Боруто отчего-то ощутил укол горькой обиды. Ну почему он такой бессердечный ублюдок? Отсмеявшись, тот приблизился к нему с нахальной улыбкой и снова приник к его губам. Если он что и понял за прошедшие пару дней, так это то, что его смертельному врагу очень нравилось целоваться. Но на этот раз Боруто не стал ему отвечать и пихнул в плечо. — Ай! Этот мудак укусил его! Он прижал пальцы к пострадавшей нижней губе, а потом почувствовал привкус железа во рту. Прокусил до крови! — Момошики, ублюдок!.. — он вспомнил начало их разговора. — Ты же обещал не кусаться! — Хех! И ты поверил? — ехидно усмехнувшись, он исчез. Боруто ошеломлённо огляделся — мир всё ещё был окутан призрачной дымкой. — Спускайся и иди обратно, — раздался голос внизу. Он молча спрыгнул с крыши и вернулся в комнату, где словно и мига не прошло: Каваки тоскливо пялился на дремлющего отца, увлечённая Хима держала в руках часть поделки, а мама прижимала к лицу платочек. Он обернулся назад — Момошики всё ещё был во дворе и смотрел на него с крайне довольной рожей. — До завтра, сопляк. Ублюдок наконец свалил, и время пошло своим чередом. Боруто перевёл взгляд на свою семью и испытал облегчение. Он переживёт это ради них.