Ты запомнишь меня

       — Хоть показатели и изменились незначительно, но… это нехорошо. Проигнорируем сейчас и упустим резкий скачок… хм… нам нужно увеличить дозировку. По три таблетки через день, Боруто-кун. Если вдруг появятся сильные побочные эффекты: ухудшение зрения, потеря координации или что-то ещё, то ты сразу же придёшь ко мне, понятно? Он был не в восторге от такого вердикта. Побочного эффекта в виде любвеобильного Момошики ему было более чем достаточно. Но и иного выхода у него нет. Единственное что-то хорошее в этом разговоре — это Каваки, ждущий его в холле. — Боруто-кун, тебя что-нибудь беспокоит? — Амадо проницательно смотрел на него. — Хокаге-доно упоминал, что твоё поведение изменилось. Апатия сменяется раздражением. Это типично для твоего возраста и, пожалуй, вполне естественно для ситуации, в которой ты оказался. Но если тебя что-то беспокоит, например, то, о чём ты не хочешь говорить своей семье, то… ты всегда можешь поделится со мной, Боруто-кун. Он не успел даже ответить — время поставили на паузу. Момошики появился за его спиной и зашипел ему на ухо: — Только посмотри на этого старого лиса. Он знает, что даёт тебе смертельный яд для Ооцуцуки, но при этом изображает заботу. Не позволяй ему залезть в твою голову, как Каваки. Этот человечишка пойдёт на всё ради достижения своих целей. Он воспользовался Ишшики, чтобы забраться под крыло наивного глупца Хокаге, и устранил его вашими руками. Он опасен. — Ну а я и не собирался доверять ему, усёк? Он с самого начала вёл себя как мутный тип. Явно темнит и планирует что-то эдакое… — он заглянул ему в глаза. — К тому же, как он может забраться ко мне в голову, когда в ней сидишь ты? — Хах! Вот умница, — Момошики, довольно усмехнувшись, чмокнул его в щёку. — А теперь смотри прямо, чтобы он ничего не заподозрил. Боруто перевёл взгляд на учёного. Тот моргнул и посмотрел на него с вопросом в глазах. Точно!.. Он же и задал ему вопрос. — Э-э… да всё в порядке, Амадо-сан! — он закинул руки за голову, чтобы скрыть горящие уши, и попытался беспечно улыбнуться. — Меня раздражает только один придурок, которому не терпится найти приключений на одно место. — Каваки лишь хочет защитить Хокаге-доно от Кодо, Боруто-кун. Он закатил глаза. Ну конечно! Вот только со своим подходом брат скорее убьётся сам, чем защит кого-то.

***

Он принял третью таблетку в этот же день. Отец «обрадовал» его тем, что отстранил от тренировок на следующие три дня. Дескать, по словам Амадо, надо убедиться в отсутствии побочных эффектов. Если б они только знали, какой «побочный эффект» он уже скрывал от них. Боруто злился. Его и так сводил с ума Момошики. А находиться взаперти с абсолютным ничегонеделанием и постоянной слежкой на хвосте становилось невыносимой пыткой. Саске-сан был неуловим. Каваки скоро просверлит в нём дыру своим противным взглядом. Как будто он мог что-то сделать! Не найдя ничего лучше, он схватил несколько персиков на кухне и уныло поплёлся в комнату. У него не было настроя проводить оставшееся до ночи время с семьёй. Он был в откровенно паршивом настроении. К мыслям о личной проблеме добавилось возросшее подозрение к Амадо. Если уж и Ооцуцуки считает его опасным, то не слишком ли они доверяли ему, запустив в научный центр Конохи? Староста, конечно же, не допустит, чтобы он сотворил что-то ужасное у них под носом. Но что, если он проведёт и её? Предчувствие не обмануло: едва он доел последний персик, как рядом с ним на кровати материализовался его мучитель. Он ведь больше не обездвиживает его тело, как всё вокруг, — вдруг понял Боруто. Это что, типа, награда за хорошее поведение? Момошики пристально уставился на его губы. Он чуть не застонал от досады. Ну сколько можно?.. Тот жадно набросился на него, вылизывая его рот практически досуха. — Хах! — он отстранился, ухмыльнувшись и похабно облизав свои губы. — Наконец-то ты съел что-то нормальное, юнец. Боруто скривился. Только очередной лекции про здоровое питание от этого мудака ему и не хватало! — Так ты и вкус можешь чувствовать? — Всё, что можешь чувствовать ты. Даже отголоски твоих эмоций. — Чего? Жуть какая. — Действительно, — Момошики оскалился. — Почему я вынужден подстраиваться под твои ужасные истерики, если мог бы просто овладеть твоим телом и получить желаемое? Боруто испуганно отшатнулся от него. Из-за вполне сносного поведения в последнее время он совершенно стал забывать, с кем имеет дело. Ооцуцуки потянулся за ним следом и схватил за горловину футболки. — А ты продолжаешь принимать яд с рук старого лиса и подвергаешь нашу жизнь опасности, тупица. — Это твоя вина, мудак! — он взял себя в руки и отпихнул того от себя. — Это единственное средство, что может продлить мне жизнь, усёк?! Я не откажусь от него! Момошики смерил его тяжёлым взглядом и склонил голову набок. — Вообще-то, не единственное. — Что?! — он ошеломлённо уставился на Ооцуцуки. — Что значит «не единственное»? — Есть ещё одно. Оно создано для отбраковки ненужных сосудов. Видишь ли, количество сосудов не ограничено. Но мы всегда стремимся к совершенству, — Момошики протянул руку и погладил его по щеке. Боруто замер от удивления. Он даже и не представлял, что у инопланетных паразитов есть что-то подобное. — Если ты поставил карму на кого-то, а потом нашёл вариант получше, то… при разной скорости распаковки данных следует приостановить трансформацию лишнего сосуда. Для этого у нас есть пилюли, созданные из гигантского растения, которое существует на одной-единственной, фактически необитаемой планете. Мы назвали его «Вид 37». Его чакра уникальна, но не представляет для нас никакого интереса, ведь она очень слаба. Но вот его плоды… мы обнаружили, что они могут приносить пользу. — Так они приостанавливают распаковку кармы, как таблетки Амадо? — Они и рядом не стоят с отравой старого лиса. Наше средство не причиняет вреда сосуду. Оно полностью замораживает основное действие кармы и срабатывает даже при 99% распакованных данных. И тогда больше ненужный сосуд не сможет испортить идеального воскрешения. — Ничего себе! Оно настолько эффективно? — Вот именно. Если бы оно было у Ишшики, то он, возможно, принял бы его в своём жалком и слабом сосуде, — Момошики нахмурился. — А вот таблеточки Амадо не тянут даже на пародию. Они не останавливают распаковку, а только замедляют и накапливаются в организме, отравляя его. — Пф, а то я не знаю! Папа говорил, что побочки неизвестны, и я даже могу умереть. — Старый лис поступил очень хитро. Никто не обвинит его в смерти сынка Хокаге, если тот будет сам добровольно глотать яд. — А что мне ещё остаётся делать? У нас нет таких же чудесных пилюль, как у Ооцуцуки, — Боруто скис. Лучше бы его враг не рассказывал ему о такой возможности. Он и так чувствовал себя последним неудачником. — Не думай, что они так уж легко доступны. Рецепт их изготовления хранится в строжайшем секрете. А для некоторых членов клана они и вовсе запрещены. — Вот оно как, — у него немного отлегло от сердца. Если и для Ооцуцуки такое средство редкость, то уже не так обидно. — Значит, тем, у кого этого средства нет, остаётся только… — его глаза расширились от осознания. — Убить лишнего? Момошики безжалостно усмехнулся ему. — А теперь хватит разговоров, — он подцепил пальцем край его футболки. — Сними это. — Вот ещё! Я не хочу, усёк?! — Боруто скрестил руки на груди. — Ты ведь понимаешь, что мне наплевать, что ты там хочешь, сопляк? — он раздражённо скривился. — Не снимешь сам — тебе же хуже. И правда… а что он может? Ублюдок и так легко обездвижит его и сделает с ним всё, что вздумается. Он подчинился, стянув футболку через голову, а потом поднял взгляд на своего мучителя. — Момошики, пожалуйста… Тот не дал ему закончить, повалив на кровать и нависнув сверху. Ооцуцуки посмотрел ему в лицо и хмыкнул. — Лежи, не дёргайся, и ничего страшного с тобой не случится, усёк? — Эй, это моя фишка, усёк?! — он моментально забыл про страх от возмущения. Момошики только что подмигнул ему? Что происходит?! Боруто почувствовал, как у него вскипели мозги от напряжения. Но ему не дали переварить это — ублюдок просто взял и присосался к его шее, как вампир из ужастиков, что пугали Сараду. Сердце бешено застучало. Он вцепился в его плечи, но сдвинуть Ооцуцуки с места было равносильно тому, чтоб поднять упавший сверху огроменный камень. Тот долго целовал и облизывал его шею, а потом стал медленно спускаться ниже, не упуская и сантиметра кожи. Сжимая крепкой хваткой его бока, чтобы удержать на месте. — Момошики! — Боруто ощутил накатывающую волну паники. — Перестань! Но тот не прервал своего занятия, продолжая облизывать его сосок. Он дёрнул его за остатки рогов, но от него отмахнулись, как от назойливой мухи. — Момошики! Он спустился к его пупку. На глаза навернулись слёзы. Сердце, казалось, ухнуло куда-то вниз. — Мо… — горло перехватило удушьем, а щёки намокли от солёной влаги. — Момошики!.. Тот оторвался от его тела и раздражённо посмотрел на него. — Ну чего тебе? Он ещё спрашивает! — Мне страшно… — ему едва удалось хрипло прошептать ответ. — Нгах! Весь настрой убиваешь, сопляк, — Момошики отпустил его и плюхнулся на кровать, отпихнув от подушки. Боруто спрятал лицо в ладонях и заплакал уже от облегчения. Его нервы не выдерживают такой пытки!.. Рядом послышался тяжёлый вздох. — Иди сюда. Он был в таком раздрае, что без единой мысли придвинулся к источнику своего горя. Момошики обнял его, прижав к своей груди. От этого ему стало хуже и лучше одновременно. Слёзы продолжали душить его. Ооцуцуки стал медленно поглаживать его по спине. Когда истерика, наконец, отпустила его, Боруто вырвался из чужих объятий и схватил валяющуюся в ногах футболку. Его кожа всё ещё словно горела от прикосновений. Ему хотелось отгородиться от этого ощущения хотя бы тонкой тканью. Он повернулся в сторону Момошики, не зная, что и сказать. Благодарить похотливого ублюдка за утешение в этот раз даже язык не поворачивался. Тот задумчиво смотрел на него, подперев рукой подбородок. — Не понимаю… и что тебя не устраивает во мне? Разве я настолько непривлекателен в твоих глазах? Или в твоём вкусе только Учихи? У Боруто вырвался нервный смешок. Ужасные вопросы. Ооцуцуки не понимал его чувств от слова совсем. — Ты правда считаешь, что дело только во внешности? — А в чём ещё? — он зло сощурился. — Не уходи от ответа. По-твоему, я некрасив? Ну что за невыносимый ублюдок?! Он вздохнул. — Я так не считаю. Момошики не выглядел убеждённым и продолжил сверлить его хмурым взглядом. На самом деле глупо отрицать — он был невероятно прекрасен, когда только прибыл в Коноху с Киншики. Одежда великолепно подчёркивала его благородный вид. И даже сейчас, в потрёпанном состоянии, Ооцуцуки не утратил своей утончённой привлекательности. Он добавил: — По правде говоря, ты самый красивый парень, которого я когда-либо встречал. — Хо? Даже так? — его слова польстили Момошики. Он увидел это в его загоревшихся глазах. — Но твоя красота равнозначна твоей бессердечности. Ты совсем не понимаешь меня, — Боруто грустно улыбнулся и посмотрел на свою карму. Его ладонь неожиданно накрыла другая, белая как снег. Ооцуцуки приблизился к нему и зашептал на ухо: — Как ты и говорил: мы с тобой совершенно разные, Боруто Узумаки. Но разве тебе не хочется хоть на миг отбросить свою бессмысленную борьбу со мной и позволить себе познать неизведанное удовольствие? Обещаю, ты не пожалеешь об этом. От смущения у него загорелись уши. Момошики вот так просто и прямолинейно соблазнял его? Он отпрянул на край кровати. — Перестань говорить мне такие вещи! Я не готов к такому, усёк?! — он закрыл лицо руками. — Не хочу даже думать об этом. — Ясно. Несмотря на то, что твоё тело почти полностью идентично Ооцуцуки и созрело для соития, твой разум отвергает зов природы, предпочитая придерживаться врождённой узкости мышления. — Что ты сказал, мудак?! Это у кого из нас тут узкое мышление, а?! Но тот словно и не заметил его вспышки негодования. — Ну хорошо. Раз ты такой чувствительный, я так больше не буду. — Чё?! — он не поверил своим ушам. — Говорю, что не буду больше давить на тебя. Храни свою драгоценную невинность сколько душе угодно, сопляк, — Момошики смотрел на него так, будто сделал великое одолжение. — Обещаю, что не прикоснусь к тебе, пока ты сам этого не захочешь. Он открыл рот от удивления. — Чего вылупился, тупица? — Вот уж не ожидал услышать от тебя такое, — он на самом деле не мог и представить подобного обещания от своего врага. — Ха! Я же не твердолобый баран, как некоторые. Цени то, как тебе повезло со мной, усёк? — он усмехнулся и моментально исчез. Боруто ударил кулаком подушку от бессильной злости. Проклятый паразит!