Ты запомнишь меня

       Боруто бежал к вокзалу со всех ног. Письмо пришло к нему с опозданием, буквально за минуты перед прибытием поезда. Ему всё ещё не верилось. Он возвращается! Долгое и томительное расставание подходит к концу. На перроне он с удивлением увидел целую толпу репортёров. — А что здесь происходит? — он спросил в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретному, но один из рядом стоящих операторов ответил ему. — Как же!.. Вы разве не знаете? Возвращается наш герой, победитель пиратской шайки Фунато и спаситель Кири! Ооцуцуки Момошики! Вот же запара! И как им встретиться в такой обстановке? Из вагона вдруг показался тот, кого он так сильно ждал. Боруто изумлённо уставился на него. Момошики совсем не вырос с их последней встречи! Но стал ещё красивее и утончённее. Его длинные волосы были уложены в идеальную причёску и обрамляли благородное лицо. Он был похож не на шиноби, а на наследного принца какой-то богатой страны. Боруто же больше чем на голову перерос его и стал ещё больше похож на отца. Всё новые и новые девчонки влюблялись в него. А он… помнил и ждал. И вот, наконец-то, мучительное ожидание окончено. Но читать письма и увидеться на яву — это разные вещи. Остались ли их чувства прежними? Момошики нашёл его взглядом среди окружающей толпы. — Боруто-кун… Они просто сбежали от журналистов и спрятались на самом видном месте — скале с лицами Хокаге, расположившись на голове его старика. От щемящей сердце радости Боруто не знал, что и сказать. Но, к счастью, слова им не понадобились вовсе.

***

Он вырвался из яркого сна с бешеным сердцебиением и весь взмокший от пота. Отдышавшись, Боруто ударил себя по щекам. Теперь он был уверен, что стрёмные сны были не наваждением от врага, а плодом его собственной больной фантазии. Его мудак никогда бы так мило себя не вёл! Внезапно он понял, что ещё стало причиной его пробуждения — странные влажные ощущения внизу живота. Откинув одеяло, он шокировано уставился заметный бугорок под тканью пижамных штанов. И приподняв их за резинку, увидел небольшое мокрое пятно на трусах. Его член затвердел и увеличился в размере. Такого с ним ещё никогда не было. И тут Боруто осенило: так это то, о чём толковали Амадо и Каваки, то, о чём с ним пытался поговорить отец, и то, на что намекал… — Какая приятная неожиданность, — в голосе Момошики звучала откровенная насмешка. — Помочь тебе с этим, сопляк? Не глядя на него, он зло прошипел: — Исчезни, ублюдок! К его удивлению, тот так и поступил. Ему срочно нужно уединиться! Боруто бросился в ванную, но там было уже занято — у раковины стоял Каваки с расчёской. Он что, приводит в порядок свои отросшие космы? Нашёл время! — Доброе утречко, Каваки! Ты не мог бы уйти куда-нибудь ещё? Очень надо, — он решил начать повежливее, чтоб побыстрей добиться своего. Брат подозрительно посмотрел на него и вдруг зацепился взглядом за его проблему. — Что, со стояком с утра пораньше, мелкий? Его благое намерение тотчас же испарилось. — Свали уже, усёк?! Каваки скрестил руки на груди и не сдвинулся с места. — Проснулся от интересного сна, а? Ну и кого же ты видел? Сараду? — он сощурил глаза и усмехнулся. — Или своего любимого дружка Мицуки? — Захлопнись! — Боруто развернулся обратно. — Какой же ты придурок! Даже и спрашивать не стоило. Приведённый отцом дармоед с первых дней вёл себя в их доме, как в своём собственном. А теперь и вовсе в наглую лишал его права на личное пространство! Он вернулся в комнату и сел на кровать. Проблема оставалась на своём месте. И что ему с этим делать? Боруто нервно прикусил губу. Ну почему он не расспросил отца? — У тебя это что, впервые? — от неожиданности он вздрогнул всем телом. В дверях стоял Каваки с престранным лицом. — Ну, как бы… — Боруто растерянно кивнул. Этот засранец решил извиниться за своё поведение? Или хотел ещё посмеяться над ним? Тот подошёл к нему и присел рядом. — Так что, помочь тебе с этим? — Чё?! — Боруто открыл рот от удивления. Он ослышался?.. Брат фыркнул и положил руку на его бедро. — Я предлагаю тебе избавиться от этого, тупица! Он испуганно отшатнулся от него, отскочив к столу. — Ты что, спятил?! — Пф, не хочешь, как хочешь, — Каваки смерил его надменным взглядом. — Холодный душ тебе в помощь. Боруто мигом вылетел из комнаты. Он запер дверь ванной и ошеломлённо застыл, прижавшись к ней спиной. Если от Момошики подобного предложения можно было ожидать, то услышать такое от Каваки!.. Он что, совсем больной? Или для него это было… нормальным?! Он хлопнул себя по лбу. А, к чёрту! У него своих проблем хоть отбавляй, чтоб ещё и за братца-кретина думать. Быстро сбросив одежду, он залез под душ.

***

На тренировке они едва не поубивали друг друга. Каваки опять разошёлся и завёл свою любимую шарманку про поиски Кодо, просто выбесив его этим. Сарада, Мицуки и учитель Конохамару еле-еле смогли их разнять. Боруто раздражённо потирал ушибленный локоть. Кибернетическая рука Каваки — это какое-то грёбанное читерство! Ему не нужно было осваивать техники призыва или таскать с собой сумку с сюрикенами, чтобы всегда иметь оружие под рукой. Ведь его рука буквально им и была. Затвердевающая, как камень, и с направленной силой, она была достаточно мощным оружием, чтобы разрывать плоть и ломать кости. Если бы Мицуки вовремя не остановил её, простым ушибом он бы точно не отделался. Конечно, регенерация Момошики, наверное, быстро бы с этим справилась… но всё же с ранениями ему стоило быть поаккуратнее. Когда он потерял сознание от боли, причинённой ему Ишшики, враг смог перехватить контроль над его телом. И в битве с Боро было так же. Таблетки Амадо смогли отсрочить распаковку кармы, но это вовсе не гарантировало, что он теперь не представляет угрозы окружающим. Поэтому их команда и вынуждена была отправиться в бессрочный отпуск. И постоянная слежка за их домом держала на контроле прежде всего его, а не возможное появление Кодо. Он понимал это. Как и то, что пока проблема с Ооцуцуки, сидящем в нём, не решится, они так и будут собачиться с Каваки. После тренировки они были предоставлены сами себе. Отец больше не нагружал его поручениями, и в глубине души Боруто был этому рад. После обеда в компании друзей он пытался найти учителя на старых тренировочных полигонах. Но его поиски продлились недолго. Он неожиданно наткнулся на своего брата. Сегодня, после неприятного утреннего инцидента, Каваки особенно раздражал его. — Чего тебе? — тот молча накинулся на него, и он понял. Каваки собирался продолжить начатое без посторонних глаз. А вернее, без тех, кто смог бы им помешать. Дядьки-сенсоры точно не станут лезть в их семейные разборки, пока всё не зайдёт слишком далеко. Его брату просто-напросто хотелось выплеснуть свою отчаянную злость из-за вынужденного ожидания хоть на ком-то. Он был одержим идеей найти Кодо и устранить последнюю угрозу Седьмому Хокаге. С самого начала тренировки шиноби были для него пустой тратой времени. На этот раз Каваки не использовал свою кибернетику, да и к обычному оружию они не переходили. Но даже драться с ним голыми руками было довольно утомительно. Брат был старше, злее и бил сильнее. Боруто отвлёкся на вспышку боли в уже ушибленном локте и поплатился за это. Каваки опрокинул его на землю и уселся сверху. — Ладно! Я сдаюсь, усёк? — он примирительно поднял ладони вверх. Во взгляде Каваки отразилось превосходство с какой-то искрой безумия. Он прижал руками его запястья к земле и сжал. Что он делает? Ему что, драки мало? Тот наклонился к его лицу и злорадно протянул: — Похоже, тебе всё-таки нужна моя помощь, мелкий. Боруто вдруг ощутил это — низ живота скрутила знакомая тяжесть. Какого чёрта?! Почему его тело предавало его подобным образом? От волнения у него быстро застучало сердце. Каваки поёрзал на его бёдрах. — Ну так что, согласен теперь, братан? — он склонил голову к его шее. — Я научу тебя, как надо справляться с этим. Ну уж нет! — Отвали, скотина! — Боруто со всей силы отшвырнул его от себя и бросился в лес. Проклятье! Да что за чертовщина сегодня творится?! Почему его обычно холодный и отстранённый брат так себя ведёт? Почему его тело так отреагировало на драку? Кто из них сошёл с ума: он или Каваки? — Боруто?! — его окликнул знакомый голос. Он остановился и оглянулся на учителя. Если б не придурок Каваки, он бы всё-таки отыскал его! Саске-сан подошёл к нему. — Что случилось? Он опустил взгляд. У него что, всё на лице написано? Боруто с изумлением увидел узор кармы на руке. Он поднёс ладонь ближе к глазам. Похоже, что от потрясения он даже не заметил, как активировал её. Должно быть, поэтому он так сильно отбросил Каваки. — Боруто, ты в порядке? — учитель положил руку ему на плечо. Он потерянно поглядел на него в ответ. — Саске-сан, я… — он не знал, что сказать. Произошедшее настолько выбило его из колеи, что он не мог сосредоточиться. Он с ужасом осознал, что его ненормальное состояние не прошло. Неужели так и будет, пока он с этим ничего не сделает? Хорошо ещё, что штаны были не облегающими и хоть как-то это скрывали. Мир вокруг резко застыл, поддёрнувшись дымкой. Боруто почувствовал прикосновение ко второму плечу. Момошики приник к нему со спины и произнёс на ухо: — Смотри-ка, всё не так плохо, сопляк. Твой любимый Учиха Саске здесь. Он сможет позаботиться о тебе, только попроси. До него не сразу дошёл смысл сказанного. Этот ублюдок только что намекнул на!.. — Боруто! — Саске-сан обеспокоенно смотрел на него. — Это Момошики? Я чувствую его присутствие. Он заставил себя собраться с мыслями. — Нет, это не из-за него. Мы с Каваки подрались после тренировки. — Вот как. И в чём причина драки? Он фыркнул. — Потому что он идиот, который не хочет тратить время на тренировки. Ему только поиски Кодо подавай. Учитель нахмурился. — Сейчас даже у меня нет зацепок о его местонахождении. Он очень осторожен. — Саске-сан, я… мне надо идти, — он бы с удовольствием остался, чтобы поговорить с ним, но не в такой ситуации. Ему нужно вернуться домой и срочно принять душ. А с Каваки они ещё потом потолкуют. И если тот продолжит так настойчиво предлагать свою «помощь», то он вобьёт в его тупую голову свой отказ как следует!

***

Ему повезло. Каваки не было дома, и он быстро разобрался со своей проблемой в душе. А потом, прошмыгнув в кабинет отца, отыскал среди книг на полках нужную брошюру. Он внимательно изучал её в своей комнате. Небось, так его непутёвый старик готовился к «тем» вопросами. Мог бы сразу отдать и не начинать неловкого разговора. Ему стало всё понятно. Но брошюра не отвечала на по-настоящему беспокоящий его вопрос: почему поведение Каваки было таким странным. Боруто не мог раньше и представить, чтобы тот посмотрел на кого-либо с таким безумием в глазах. Хотя… на отца вполне бы мог… Он скривился от отвращения. — Надеюсь, это ты не обо мне думаешь, сопляк? — его личный кошмар явился, не запылился. Боруто перевёл на него взгляд. Ооцуцуки опять вальяжно сидел на столе, словно большой кот. Он усмехнулся. — Не переживай. Я думал о Каваки. — Обдумывал его предложение, м? — хоть ублюдок и состроил свою привычную надменную рожу, Боруто заметил его заинтересованность. — Фу! Тут не о чём и думать. — Хех! Так он не в твоём вкусе? Ну что за дурацкий вопрос?! — Он для меня брат, усёк? — Как будто это помеха, — Момошики насмешливо оскалился. — К тому же вы с ним не кровные родичи. Боруто закатил глаза. — И ты ещё обижался, когда я называл тебя извращенцем. — Заткнись, тупица. После непродолжительной тишины он всё же решился высказать свои мысли вслух. — Я просто не понимаю. Это так непохоже на него. Никогда не ожидал бы от Каваки подобного. — В этом нет ничего удивительного на самом деле, — Момошики пересел к нему на кровать. — Он почти полноценный Ооцуцуки, уже прошедший через созревание как человек. И твои потрясающие феромоны сводят его с ума. Если ты бросишь пить свои таблеточки, то, возможно, всё вернётся на круги своя. — Возможно? — Боруто задумчиво почесал затылок. Значит, если он по каким-то причинам прекратит приём лекарства, то не факт, что всё станет как прежде. — Вы оба юные и потенциально очень могущественные Ооцуцуки. У таких обычно период расцвета протекает особенно бурно. — Ясно, — он сцепил руки в замок. — А ты… Боруто нахмурился. И почему ему это интересно? — У тебя тоже было так?.. Момошики громко рассмеялся. Он покосился на него. Если этот тип и сейчас такой эмоционально несдержанный, то насколько же импульсивным он был в юности? — Ты даже и представить не можешь… — Что, бросался на всех подряд? — саркастично спросил он. — Хах! Да за кого ты меня принимаешь, сопляк? — может, он и отрицал это предположение на словах, но лёгкий и едва заметный румянец, покрывший его щёки, выдавал его. — А что насчёт Ишшики? Он тоже вёл себя как Каваки? — Намного хуже, — Момошики презрительно скривил губы. Ого, вот это новости! Боруто удивлённо посмотрел на него. Могло ли между этими двумя мудаками произойти что-то подобное, как между ним и Каваки? — Прекрати думать об этом, сопляк. — Ооцуцуки нахмурился. — Мне неприятно. — Ха! Тогда проваливай, ублюдок. Как и утром, тот снова послушно исчез. Боруто улыбнулся. Что ж, к такому Момошики вполне можно привыкнуть.

***

Каваки вернулся домой к ужину вместе с отцом. За весь вечер он даже ни разу не глянул в его сторону, задумчиво смотря на что угодно, но только на него. Боруто подозрительно сощурился. Решил сделать вид, что ничего не было? Если так, то, наверное, и ему стоит выкинуть этот мерзкий эпизод из памяти. Он так ничего и не сказал брату. Отец не мог не заметить натянутой атмосферы между ними и поочерёдно бросал на них озадаченные взгляды. Если они и завтра так продолжат, то он точно устроит им разбор полётов. Он отправился в свою комнату со спокойной душой только после проведённого времени с Химой. Из-за свалившегося на его голову «побочного эффекта» он стал уделять преступно мало внимания любимой сестрёнке. Играя на приставке, он заметил, что ушибленный на тренировке локоть уже совсем не беспокоил его. Всё-таки Ооцуцуки хоть как-то компенсировал своё паразитическое соседство, подлечивая его травмы. — Йо, Боруто, — Каваки стоял в дверях и смотрел на него с обманчиво-нейтральным выражением лица. Он внутренне напрягся от одного его присутствия. — Чё надо? Брат зашёл в комнату, закрыв за собой дверь, но не стал приближаться, прислонившись плечом к стенке и молча уставившись на него. Раз так, то он выскажется первым. Боруто отложил джойстик и скрестил руки на груди. — Слушай, Каваки, я понимаю, что ты вырос среди отбитых уродов, и из-за этого твоё поведение далеко от нормального, — брат окинул его злым взглядом, но промолчал. — Но серьёзно, больше не предлагай мне эту свою «помощь». Я сам с этим справлюсь, усёк?! — Я больше и не собираюсь, тупица, — он отлип от стены и подошёл к нему. Страшно бесит, когда он смотрит на него свысока, как на насекомое под ногами!.. Боруто поднялся. — Вот спасибо, придурок! — Тц! — брат раздражённо дёрнул губой. — Это всё твои чёртовы глаза. — Что?! — ошарашено переспросил он. Тот ссутулился и как будто виновато склонил голову, но тут же посмотрел на него исподлобья, прожигая откровенной злобой. — Ненавижу твои блядские глаза! Когда я смотрю в них, то забываюсь и вижу глаза Седьмого. Это ещё что за новости? — Только не говори мне, что ты лез ко мне из-за того, что я похож на папу, — у него аж голос сел от неожиданного откровения. Каваки быстро отвернулся, но он успел заметить его покрасневшие щёки. Какого чёрта?! Боруто схватился за голову. — Братан, ты… ты чего?.. — у него просто слов не было. Это было так нездорово. Ладно ещё Момошики — у Ооцуцуки были иные понятия о нормах жизни. Но брат, что незначительно старше его, испытывающий такое влечение к их взрослому отцу?! Он, конечно, знал, что Каваки был малость одержим им, но даже и не представлял, что всё настолько плохо. — Молчи, тупица! Я и сам знаю. Седьмой никогда не узнает об этом, ясно?! — он подошёл к двери и обернулся. — Так что дрочи себе сам, мелкий. На кого ты там дрочишь, на Учиху Саске? Ублюдок! На эмоциях Боруто схватил приставку и швырнул в захлопнувшуюся дверь, разбив её на части. Какого чёрта он и Момошики так грязно отзывались о его совершенно нормальных отношениях с учителем?! Он собрал остатки любимой приставки в мусорное ведро. Настроение окончательно ушло в минус. Мало ему было мыслей про озабоченного пришельца, так теперь ещё и это!.. Он улёгся на кровать, но сон не шёл к нему. — Не понимаю я, что такого особенного он нашёл в Хокаге, — Момошики опять сидел на его столе, закинув ногу на ногу. — После потери чакры лиса он стал обычным ничтожным смертным. Боруто, зло сощурившись, посмотрел на него. Тот усмехнулся. — Ну хорошо, чуть более чем обычным. Всё ещё выдающийся на фоне остальных примитивов в этой дыре мироздания. — А сам-то? Ничтожный божок, застрявший в теле своего убийцы. Ты, должно быть, тот ещё неудачник в глазах своего клана. О! Похоже, ему удалось задеть его за живое. Ооцуцуки бросился к нему с гневным рыком и, нависнув над ним, схватил руками за горло, слегка сдавив. — Заткнись, молокосос! Я, Ооцуцуки Момошики, ещё вернусь к жизни в этом теле, а ты исчезнешь без следа! Я взращу Божественное Древо на этой планете и уничтожу всё, что тебе дорого, понятно?! Почему-то эта вспышка ярости совсем не напугала его. Он протянул руку и коснулся белой щеки. — А потом ты будешь вспоминать обо мне всю свою бесконечно пустую жизнь. Момошики застыл на мгновение, а потом отпустил его шею и вцепился в волосы. В глазах напротив отразилось безумие, но в отличие от безумия Каваки, оно было направлено только на него. Боруто знал, что это было всё его. Ему удалось укусить Момошики за губу, но он тут же забыл про свою маленькую месть. Они целовались так жадно, как никогда раньше. И как он мог осуждать Каваки, когда сам был ничуть не лучше? Ооцуцуки тянул его за собой в какую-то пугающую и тёмную бездну, а он и не сопротивлялся вовсе. Когда тот, наконец, отстранился от него, его бледные щёки покрыл лихорадочный румянец. И он тоже чувствовал жар на своём лице. Перепалка здорово распалила их обоих. — Вау!.. Растёшь так быстро. Я в восхищении, сопляк. Может, ты и насчёт остального передумал? — Момошики оседлал его бёдра и потёрся об твёрдую выпуклость. Его сердце ёкнуло. Он и не заметил, как снова возбудился. И подумать только!.. От поцелуя со своим врагом! — Отвянь, — он скинул его с себя и сел, поджав колени к груди. — Я не хочу этого, усёк? — Хех! — Момошики незлобно усмехнулся. — Вот только реакция твоего тела говорит об обратном, дурачок. Боруто промолчал в ответ, и обхватил себя руками. Сегодня он узнал о себе то, что вовсе и не хотел бы знать. И всё из-за проклятых таблеток и наглого пришельца, что прилип к нему, как банный лист. Раньше он никогда не испытывал влечения к своему полу, да и о девчонках почти не думал. Он не спешил окунаться в романтические чувства с головой, подобно Чочо. А оказалось, что стоило только Момошики проявить настойчивость, как в его сердце расцвела болезненная привязанность к этому бессердечному ублюдку. Он и представить не мог, что его так привлечёт жестокая красота, за которой не скрывалось ничего, кроме безмерной самовлюблённости и жажды силы… На глаза навернулись слёзы. Он больше не станет обвинять Каваки в том, над чем тот, очевидно, был так же не властен, как и он сам. Ведь сердцу не прикажешь. Но если брат полюбил его удивительно доброго отца и невероятно сильного Хокаге, то он неосознанно желал близости с самым ужасным и бесчеловечным врагом всей планеты. И его сны выражали это потаённое желание. — Эй, чего это ты реветь вздумал? — Момошики раздражённо скривился. — Я тебя даже не трогал. — Я… я не… — он не смог ответить. Горло сдавило вставшим от переживаний комом в горле. Он ощутил стремительно растущее отвращение к себе. Что бы сказали о нём друзья и близкие, если б узнали о том, какой он на самом деле испорченный? Как бы Сарада и Мицуки стали смотреть на него? Что бы подумали мама с папой? А Саске-сан?.. Боруто вытер свои горькие слёзы, но те продолжили безостановочно стекать по его лицу. Он никак не мог справиться с охватившим его горем. — Ну что опять… — Ооцуцуки потянул к нему руку, но он ударил по ней тыльной стороной ладони. — Не трогай меня! — его охрипший голос прозвучал беспомощно и жалко. Одно хорошо в этой ситуации — внезапное возбуждение пропало. Значит, он всё-таки не конченный извращенец!.. Боруто обессилено сполз вниз и свернулся на одеяле, спрятав лицо в руках. Слёзы жгли глаза и не собирались останавливаться. И почему он так плакал рядом с заклятым врагом, а не рядом с друзьями, которые могли бы облегчить его боль? Осознавать свои новые ненормальные чувства к Момошики было намного больнее, чем слышать от Амадо откровение об истинной сути кармы. Больнее даже, чем рука, сломанная Ишшики. Он погружался в собственное страдание всё глубже и глубже. Тишину в комнате прерывали только его жалкие всхлипы и вздохи. Когда ему уже стало казаться, что он остался в одиночестве, сидящий возле него Ооцуцуки вдруг неожиданно запел. Боруто распахнул глаза от удивления. Он просто не мог поверить в происходящее. Момошики смотрел в окно на далёкие звёзды ночного неба и пел необычайно красивым и завораживающим голосом. Он не узнавал ни одного слова, но каким-то внутренним ощущением понял: это был настоящий, родной язык всех Ооцуцуки. У него защемило сердце. Песня была так прекрасна. Она звучала с оттенком грусти, но в то же время казалась очень светлой и полной надежды. Словно обещание, данное перед долгим расставанием. Его враг снова делал это — давал ему нежданное утешение. Он не мог оторвать от него взгляда, даже когда песня закончилась. Наконец Момошики вышел из задумчивости и посмотрел на него. — Ну как, успокоился, сопляк? — Спасибо, — он приподнялся и протёр опухшие от плача глаза. — О чём эта песня? — Ха! Это колыбельная для маленьких сопливых детёнышей. — О, — Боруто слабо улыбнулся. — Не знал, что у тебя есть дети. — Нет у меня никаких детей, тупица, — тот скривился, словно съел целиком лимон. — Эту колыбельную когда-то давно мне пел Киншики. Точно. Они же были близки не только как выходцы из одного клана. Перед своим поглощением Киншики просил его не сомневаться. Он заботился о Момошики не просто как о напарнике. — Ты когда-нибудь жалел о том, что съел его? Или хотя бы скучал по нему? Момошики перевёл взгляд на звёздное небо. — Киншики достойно исполнил свой долг передо мной. Нет нужды оскорблять его память сомнениями. — Но он же умер напрасно, разве нет? Ты проиграл нам с… ай! — ублюдок щёлкнул его по носу. — Ты удивительно надоедливый для того, кто недавно рыдал, как малое дитя. Он надулся: — Ну уж извини! Они молчали некоторое время, думая каждый о своём. И только сейчас, отбросив свои эмоции, Боруто смог прийти к единственно правильному решению. — Эй, Момошики… Тот внимательно посмотрел в ответ. — Как на счет… — он хмыкнул. — Маленького соглашения между нами? — И почему мне кажется, что оно мне не понравится, сопляк? — Потому что оно тебе не понравится, — он тяжело вздохнул. — Слушай, давай всё прекратим. Ты же видишь, как это на меня влияет. Сомневаюсь, что тебе такое нравится, если отголоски моих эмоций и правда доходят до тебя. Ты же можешь сдерживать свои желания? — протянув руку, он робко прикоснулся к кончикам его пальцев. — Я… я верю в тебя. Если хочешь и дальше общаться со мной, валяй — я как-нибудь это переживу. Но давай больше не будем сближаться. Что скажешь? Момошики долго не отвечал, пристально всматриваясь ему в глаза, а потом вдруг схватил его за руку и оставил быстрый поцелуй на ладони. От этого простого, но нежного жеста у него что-то сладко сжалось в груди. — Удивительно, но это предложение не лишено смысла. Твоё время почти на исходе, Боруто Узумаки. Не хочу думать о тебе больше необходимого после. — Всегда знал, что ты бессердечный ублюдок, — он улыбнулся своему врагу. — Ха! Тогда как насчёт последнего поцелуя, сопляк? Боруто, не колеблясь, схватил его за воротник и притянул ближе.